Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (СИ) - Даль Ри - Страница 21

— Эй! — крикнула я. — Выходите! Я вас вижу!

Дети захихикали и немедленно попрятались за угол.

— Выходите! — снова позвала их. — Хотите, покажу фокус?

Заинтересованные глазки опять показались на виду.

— Глядите! — призвала я и накрыла лицо руками. — Я спряталась! Теперь я невидимка!

— Мы тебя всё равно видим! — тихонько прокомментировала девочка и засмеялась.

Кажется, её отдёрнула сестра.

— А вот и нет! — серьёзно заявила я, продолжая прижимать ладони к глазам. — Вы всё выдумываете! Вы меня не можете увидеть!

— Мы тебя видим! — почти в один голос заявили дети.

— Не верю! — настаивала я. — Спорим, никто не сможет до меня дотронуться?

— Сможем!

— Не сможете!

Я выждала ещё немного, и тут услышала, как кто-то крадётся. Судя по шажкам, это был самый маленький и самый смелый участник всего трио — мальчик. Он подошёл ко мне на цыпочках. Я стояла, не шевелясь, ждала его действий. Мальчик аккуратно протянул ручонку…

И тут я как хвать его!

— Попался!

Дети завизжали в испуге. Громче всех голосил младший сын Приллы. Его сестрички то смеялись, то принимались снова кричать. Я подхватила мальчонку на руки и усадила, чтобы он не вырвался. Очень скоро верещать он перестал и с интересом уставился на меня.

— Тебя как звать? — поинтересовалась я.

— Вигурт, — с гордостью ответил он.

Краем глаза я заметила, что девочки тоже осмелели и подтянулись к нам.

— А вас как зовут? — спросила у них.

— Кисалия, — сказала средняя.

— Арнелла, — сказала старшая.

— Ну, а меня зовут Зина, — подытожила я, присаживаясь на корточки рядом с детьми. — Будем знакомы.

Протянула им руку. Девочки сначала в недоумении взирали на протянутую ладонь, а затем вложили свои детские ладошки в мои пальцы. С их стороны это был наивысший знак доверия.

— Зина, а ты видела драконов? — первым делом спросила Кисалия.

Я не знала, как точно ей ответить, потому что мой благоверный вроде как был драконом, только каким-то недоделанным, как и вообще весь его характер. Но я решила, что мой ответ может подарить детям надежду, и ответила почти правду:

— Видела.

— Они большие? — осведомилась Арнелла.

— Да. Они большие и очень сильные.

— И они убьют всех неживунов? — снова задала вопрос та из сестёр, что помладше.

— Обязательно, — заверила я, не раздумывая. — Обязательно убьют всех до единого. Надо только подождать.

— Это всё злые мирендальцы! — состроил плаксивую гримасу Вигурт. — Они так делают, чтобы неживуны приходили.

— Конечно, — согласилась я. — Но скоро всё наладится. И все неживуны исчезнут.

— Тебе так богиня сказала? — с надеждой спросила Арнелла.

Видимо, крошка была убеждена, что у Детей Целлианы есть какая-то особая связь с богиней. Но это было не совсем так. И точнее — совсем не так. Киора, как и многие другие девочки, росла в Храме, но никогда не общалась с Целлианой напрямую. Поговорить с богиней, что называется, с глазу на глаз, довелось только мне — Зине, человеку из совершенно другого мире, который даже понятия не имел о существовании драконобогов.

Но всего этого детям было не объяснить. И вообще очень сложно объяснить не только детям, но даже взрослым, почему во всех мирах столько несправедливости и бед. Кроме того, мне совсем не хотелось отнимать у них веру в чудо.

Потому ответила:

— Я это знаю. Просто знаю. Не может такое зло существовать долго. Всем неживунам очень скоро конец.

— Обещаешь? — решила взять с меня слово маленькая Кисалия.

— Обещаю.

Дети обняли меня, а я обняла их. И так мы ещё долго сидели все вместе, просто обнявшись.

Глава 33.

— Откуда же они взялись, эти чудовища? — тихо спросила я, когда мы с Приллой уже сидели у камина и глядели на огонь.

Дети сгрудились вокруг меня, совсем перестали бояться. А Вигурт вообще заснул у меня на руках. Девочки же сидели по обеим сторонам и украдкой разглядывали мои волосы. Они заметили перемены в моём облике. Младшая без стеснения трогала потемневшие пряди и бросала на меня многозначительные взгляды. Наверное, хотела о чём-то спросить, но стеснялась.

Прилла, несомненно, тоже заметила моё ноу-хау, но тоже помалкивала. Она призадумалась над моим вопросом, а потом сказала:

— Это всё чёрная магия Миренадаля. Они научились оживлять мёртвых, снова делать их живыми, но какой-то другой, страшной, чёрной жизнью, — она помолчала немного и добавила: — Страшнее всего среди таких встретить… кого-то знакомого.

Она говорила своём муже, но не стала выражаться прямо при детях. Им и так было не по себе от таких разговоров.

— Мирендальцы за всё поплатятся… — едва сдерживая гнев, процедила женщина, но постаралась тут же взять себя в руки: — Ты едешь к супругу? — спросила она.

Это первый и очень неудобный вопрос, на который решилась Прилла. Причём неудобен он был обеим сторонам. Мне стало неудобно, потому что врать я не любила. Прилла также ощутила неловкость и быстро проговорила:

— Пусть Целлиана ниспошлёт тебе больше драконокровных сынов. На них вся наша надежда, — она глянула на собственного сына задумчиво и даже печально: — Нам, простым людям, такого дара не дано. И подчас мы просто не в силах защитить своих детей.

Я неосознанно закусила губы. Мой сын… Сердце подсказывало — мой ребёнок не мог погибнуть. Но как же мне его разыскать? Я не знала, как самой-то выжить в этом непростом мире, где даже могучие драконы не в силах совладать со злом, которое причиняет страдания простым мирным семьям, а у Детей Целлианы, на которых так уповали, могли родиться дети без драконьей метки.

Только теперь мне стало очевидно, почему в этом семействе так относились ко мне — я была для них своего рода посланницей самой Богини. Но жестокая правда состояла в том, что не все девочки в приюте оказывались носительницами метки. И даже у тех, чья метка светилась мощнее остальных, не всегда могли подарить этому миру Драконов-защитников.

На ночлег мне застелили постель в отдельной комнате. Думаю, это тоже являлось огромной честью, так как хозяйка со всеми тремя детьми ночевала в одной спальне, на одной кровати. Честно говоря, мне даже не хотелось расставаться с малютками, не хотелось, чтобы Прилла забирала из моих рук маленького Вигурта. Я бы с удовольствием ещё с ним понянчилась. Но хозяйка не хотела обременять гостью своими детьми, а мне было сложно объяснить ей, что для меня это вовсе не обременительно.

Я бы вообще с радостью задержалась тут хоть на целую неделю. Торопиться-то мне было некуда. Но понимала, что буду только мешать. Даже долгое гостевание родственников может очень быстро надоесть, а я являлась для этой семьи совершенно посторонним человеком. Потому, проснувшись утром, решила, что пора в новый путь.

Прилла и все трое её ребятишек вышли меня провожать. С собой добрая женщина дала мне немного провианта, а в конце протянула какой-то ещё свёрток. Приоткрыв его, я с удивлением нашла там горшочек с сималем и несколько брусков зольного мыла, вдобавок мешочек с каким-то порошком тёмно-серого цвета.

— Что это? — удивилась я.

— Сушёный корень чернодрева, — объяснила Прилла. — Он хорошо закрашивает седину.

Она улыбнулась. И по её улыбке я поняла, что мы обе подумали об одном и том же.

Ну, что ж, теперь у меня имелось целых два красителя для волос. И наверняка второй вариант мог быть более эффективен, раз Прилла решила поделить им со мной.

Я всё ждала, когда же она назовёт сумму, в которую мне обошёлся постой и все припасы, но хозяйка обходила данный вопрос стороной. Уже наступил момент прощания, а я так и не услышала ни слова про деньги.

— Благословен твой путь, Зина, пред Оком Целллианы, — сказала в заключение Прилла, уже собираясь отправить меня в дорогу.

Дети стояли рядом с ней с печальными насупленными личиками. Неужели вот так просто без оплаты меня отпустят? Да и какое у меня есть право пользоваться добротой этих людей? Они сами едва сводят концы с концами.