Сделать все возможное - Грей Р. С. - Страница 10

Мама смеется и трогает кончики волос.

– Ой, перестань. Ничего особенного. Просто слегка освежила прическу.

– Мам, нам лучше поторопиться. Движение становится плотным, – говорю я, указывая на лобовое стекло.

– Ерунда! В нашем расписании нет ничего, кроме поедания вчерашнего ужина и просмотра «Театра шедевров», и я так давно не видела Лукаса. Последний раз – на прошлый День благодарения, да?

В прошлом году на День благодарения я была в Северной Каролине, и мама впоследствии порадовала меня рассказами о том, как Тэтчеры пригласили ее на праздничный ужин. Она и Лукас якобы несколько часов играли в веселые игры.

Лукас наклоняется и упирается локтями в открытое окно.

– Вы – чемпион «Ассоциаций». Ваши еженедельные занятия живописью действительно окупились, миссис Белл.

– Ох, ты же знаешь, я хожу туда только из-за вина.

Мама флиртует. Я поворачиваюсь спиной к Лукасу и смотрю на центральную консоль.

– Мама, я устала и проголодалась.

– Может быть, теперь, когда вся банда вернулась в город, мы сможем собрать всех вместе и устроить вечер игр?

Она прижимает меня к сиденью рукой. Ее способность игнорировать меня сбивает с толку. Удивительно, почему я в детстве была всегда сытой.

Я обдумываю, возможно ли опуститься и надавить на педаль газа моей забинтованной рукой. Правда, впереди нас переходят улицу дети, но это того стоит. У нее безаварийный водительский стаж и нет судимостей – с правильным судьей и хорошим поведением она выйдет из тюрьмы в кратчайшие сроки.

– Серьезно, мам. Я чувствую слабость. – Мой голос звучит вяло.

– В моей сумочке есть полбатончика гранолы Fiber One. Слушай, Лукас, скажи маме, что я позвоню ей на этой неделе, и мы обо всем договоримся.

– Да, мэм, – кивает он.

«Какую игру он ведет?»

– Увидимся утром, Дэйзи, – улыбается Лукас, прежде чем постучать по капоту и обойти машину спереди.

Пешеходы на тротуаре вытягивают шеи, чтобы посмотреть на него, как будто он – нечто особенное.

Я закатываю глаза.

– Тяжелый день?

– Очень. Знаешь, я не понимаю, почему ты до сих пор с ним разговариваешь. Ты должна быть на моей стороне. Ты моя мама.

– Я была бы на твоей стороне, если бы ты была права, но в данном случае вы оба не правы. Вы взяли мелкую детскую горочку из обид и превратили ее в гору.

– Ты ничего не понимаешь. Лукас для меня как Ванда Уэйд для тебя. Помнишь, когда она подкупила судей своими помидорами и вытеснила тебя из конкурса за лучший сад Гамильтона в 2013 году?

– Это совсем не так, как у вас с Лукасом: Ванда Уэйд просто лживая сука. А Лукас такой замечательный!

В этом диалоге нет ничего нового. У нас с Лукасом есть по две личности: одна на время, когда мы наедине, и одна на время, когда мы на публике. Вот почему никто никогда по-настоящему не понимает, что мы представляем друг для друга. Я бесчисленное количество раз пыталась указать матери на ее ошибки, когда дело касалось Лукаса, но он много лет назад промыл ей мозги. Я была одинока в своей ненависти к королю выпускного бала школы Гамильтона, и это было особенно утомительно, потому что коронованы мы были вместе. Все в нашем классе, по-видимому, подумали, что было бы весело посмотреть, как мы с ним будем медленно танцевать под неоновыми огнями, установленными в спортивном зале.

Я до сих пор помню эти ошеломленные лица, которые наблюдали, как два смертельных врага Гамильтона прижаты друг к другу на танцполе. Я помню, как тряслись его руки: он был так взбешен из-за того, что нас принудили к этому. Я чувствовала его пульс через ладонь.

– Твоя мама завязывала тебе галстук или он на липучках? – насмехалась я.

– Просто заткнись и кружись, – отвечал он, вертя меня, как глупую балерину.

– Если планируешь бросить меня во время кружения, я потащу тебя за собой.

На половине песни я заметила, как он смотрит на меня, его глаза были сосредоточенными, а выражение лица замученным.

– Перестань смотреть на меня так, как будто я каким-то образом подмешала голоса. Поверь мне, ты – последний человек, с которым я хочу танцевать, – сказала я в ответ на его странный взгляд.

Он покачал головой и отпустил меня, достигнув предела.

Толпа вокруг нас зашумела.

– Одна минута пятнадцать секунд! – прокричал кто-то, размахивая часами в воздухе. – Кто поспорил, что они продержатся не больше чем полторы минуты?! Заберите свои деньги возле чаши пунша!

– Дэйзи, – мама вытаскивает меня из воспоминаний, когда мы подъезжаем к дому, – у тебя такое же выражение лица, как и в старших классах. Ты все еще думаешь о Лукасе?

Я закрываю глаза.

– Не по своей воле.

Глава 6

На следующий день мне просто необходимо было выйти из дома, поэтому я вызвалась в продуктовый магазин. Конечно, управлять автомобилем моей неуклюжей загипсованной рукой не так уж и легко, но мне удалось найти просторное место на задней части парковки. Я устала после работы и вечером могла бы расслабиться дома, но мама слишком опекает меня, особенно теперь, когда считает меня беспомощной. По сравнению с ее чрезмерной заботой, вызывающей клаустрофобию, прогулка по продуктовому магазину под хрипящие звуки песни Uptown Girl Билли Джоэла может сойти за спа-день.

Вскоре я осознаю, насколько была неправа. Раньше, по возвращении в Северную Каролину, я спокойно могла выйти из дома, не боясь столкнуться со знакомыми людьми. Здесь, в Гамильтоне, все как раз наоборот. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, как сейчас выгляжу. После работы я приняла душ, надела штаны для йоги и футболку. Мои волосы все еще влажные, а на лице нет макияжа. «Не лучший твой вид, Дэйз».

По дороге к раздвижным стеклянным дверям меня останавливают не менее пяти человек, как будто это организовано каким-то жестоким Богом. В основном люди просто здороваются или интересуются, как дела у моей мамы. Но когда соседка просит посмотреть на родинку на верхней части ее бедра, я останавливаю людской поток.

Оказавшись внутри, чувствую себя в безопасности, но на всякий случай выхватываю со стойки журнал People для маскировки. Я многофункциональна: складывая кабачки в тележку, я читаю интервью о Бене Аффлеке – и тут, на противоположной стороне овощной секции, вижу Лукаса. Он тоже переоделся после работы. На нем спортивная одежда и бейсболка. Он снял очки, а его футболка выглядит влажной, как будто он только что из спортзала.

Он поднимает глаза и видит, что я смотрю на него. Я тут же прикрываю лицо журналом.

«Уходи! Уходи! Уходи!»

Я повторяю эти слова себе под нос в надежде, что он исчезнет, как Битлджус. На всякий случай, если мое волшебное заклинание не сработает, я поворачиваюсь к нему спиной и запихиваю кабачки в тележку так, будто по каналу CNN только что объявили о нехватке овощей во всем мире.

Могу только представить его ехидное замечание: «Большая поклонница кабачков?»

Я стою на месте, дрожу и думаю, сколько времени ему потребуется, чтобы подойти и затеять ссору? Но через пару минут оглядываюсь и понимаю, что его нигде нет. Он решил не подходить.

«Ха!»

Я расправляю плечи и, проходя через продуктовые отделы, чувствую, как меня охватывает страх. Внезапно высокие проходы кажутся стенами лабиринта, а Минотавр Лукас прячется где-то внутри. Я решаю пройти половину магазина и направляюсь к дальнему отделу с мясными и молочными продуктами, надеясь заметить Лукаса прежде, чем он увидит меня.

«Фух!»

Он на два шага впереди, выбирает курицу. Я знаю, что он видит меня краем глаза, но не поворачивается. Он берет упаковку низкокалорийных куриных грудок, которые, я уверена, после употребления каким-то образом превратятся в еще один ряд кубиков на его прессе. Он продолжает идти в нескольких метрах от меня. Это пытка. Кажется, теперь меня больше не интересует соус для спагетти, когда я знаю, что Лукас находится на другом конце прохода и пытается определиться с брендом макарон.