Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 44

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…

Страдающая девчонка сидела, вытянув забинтованные руки перед собой, и рыдала. Громко. Навзрыд. С искренней горечью и чувством вины.

– Да умолкни ты уже! – рычал на неё бесящийся у дальней стены Узээриш.

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы… – ещё горше завыла лисичка.

Перепугавшаяся девчонка бросилась тушить вспыхнувшего хайнеса голыми ладошками. Напрыгнула на него сзади, накрывая вспыхнувшую спину грудью, а голову – руками. И теперь рыдала от страха перед содеянным и боли.

Иерхарид, откровенно говоря, даже не успел осознать, что горит. На волосы спину что-то брызнуло, уши и шею обожгло горячим, затем сзади раздался отчаянный крик и на него навалилось нечто относительно тяжелое. А уж в следующий миг Риш выплеснул ему в лицо воду из вазы вместе с цветами.

Лийришу от немедленного убиения наследником престола спас только вовремя явившийся Врей. И охрана. Ругающуюся, рыдающую и мягко увещевающую троицу сопроводили до лекарского крыла, где сдали на руки изумлённо ругнувшемуся Винешу.

Тот первым делом накапал Ришу успокоительного и подступил к наиболее пострадавшей девчонке. Та рыдала и умоляла спасти хайнеса, а поражённо осматривающий себя в зеркало повелитель отмахивался от такой чести. Лийрише лекарь явно был нужнее. Огонь не успел пробиться через плотную копну волос и одежду к коже, и у Иерхарида лишь слегка покраснели уши и самую малость сзади пекло шею. А вот у бросившейся его спасать девчонки на ладонях мгновенно вздулись и лопнули волдыри, а на подбородке и шее пятнами краснели ожоги. Платье на груди почернело, но, слава богам, огонь пробиться не успел.

– Красавец! – пророкотал Винеш, осматривая густо умащённые мазью уши друга.

Тот с тоской поглядывал в зеркало.

– Я могу выстричь здесь, здесь, а вот здесь оставить, – предложил Врей, приподнимая мокрые волосы.

Огонь не сильно повредил белоснежную гриву, но местами, где были пятна масла, выгрыз дыры-прорехи. И при попытке сохранить длину причёска рисковала стать слишком небрежной для венценосной особы.

– Режь, чтоб было ровно, – вздохнул Иер.

– Тут вершка два останется, – предупредил помощник.

– Режь.

Увидев, как Врей берётся за ножницы, Узээриш страдальчески застонал.

– Иди сюда, идиотка! Я убью тебя! – зарычал он, но сам подойди к девчонке даже не попытался.

Лийриша, рыдая, покорно поднялась и зашагала к нему убиваться.

– Села! – рявкнул лекарь, и девчонка плюхнулась прямо на пол, где и заревела горше прежнего.

– Ну-ну-ну, – Винешу стало её жалко, и он, подхватив её под мышки, поднял и посадил в кресло. – Накапать тебе яду?

– Да! – надрывно выдохнула девчонка. – Я не хотела… я правда не хотела… накажите меня…

Она почему-то посмотрела на Риша, но тот, выхлебав почти полфлакона успокаивающего отвара, уже чувствовал сонную слабость и лишь желчно прошипел:

– Наказать? Чтобы ты себя лучше почувствовала? Нет уж! Мучайся!

– Риш, она же не хотела, – укорил его Иер.

– Она едва тебя не сожгла!

– Я виновата… – согласно вторила сыну девушка.

– Давай вот, выпей, – Винеш подсунул девчонке того же «яду», что и Узээришу ранее.

Выхлебав остатки зелья, девушка малость успокоилась и теперь лишь всхлипывала, икала и размазывала рукавом слёзы и сопли.

Узээриш, одолеваемый сонным дурманом и страдающий от вида укорачивающейся отцовой шевелюры, вышел в соседнюю комнату, где и уснул. Лийрише бы тоже уже полагалось клевать носом, но чувство вины было слишком уж бодрящим. И к моменту, когда Врей закончил и Иерхарид обозрел в зеркало строгую короткую причёску, она всё ещё всхлипывала и жаждала быть наказанной.

Иерхарид взглядом попросил Винеша и Врея выйти. Дождавшись, когда за ними закроется дверь, он с ласковой улыбкой обратился к девушке:

– Не надо так плакать. Госпожа Риша, вы же сами больше всех и пострадали. Считайте, что вы уже наказаны.

Лицо той скривилось, и она опять заплакала.

– Я хочу быть наказанной, я заслужила… простите меня, господин…

Поднявшись, она, пошатываясь, добралась до хайнеса, и тот едва успел поймать её прежде, чем она бухнулась перед ним на колени. Вместо этого он посадил её на свои колени и ласково пригладил растрёпанные рыжие волосы.

– Мне совсем не хочется тебя наказывать. Давай посчитаем, что ты себя уже наказала?

– Я правда не хотела, – девчонка расплакалась и прижала забинтованные ладони к лицу, и Иер поспешил отвести их, чтобы не разбередились ожоги. – Я так… разозлилась… хайрен… он… он сказал, что я хочу за вас замуж, и я разозлилась. Я не хотела…

– О боги, Риш, – Иерхарид даже малость смутился.

– А вы меня даже сейчас наказать не хотите! Я столько всего вам плохого сделала, а вы меня ни разу не наказали, – рыдала Лийриша, – ни разу не ударили, – Иерхарид дёрнулся так, словно ему самому отвесили оплеуху, – даже не поругали! Вы такой добрый… я не верила, что существуют такие добрые оборотни… вы такой один… простите меня…

– Ну-ну, я не сержусь, – Иер прижал её к своей груди, и девочка тут же извернулась, прижимаясь к нему ещё крепче и утыкаясь горячим лицом ему в шею.

– Вы самый лучший из всех… Я злая… я не верила… я сделала вам плохо… у-у-у-у-у… И я бы вышла за вас замуж… если бы вы не были таким красивым… и хайнесом…

Сердце в груди заколотилось.

– Нет, и так бы вышла… вы такой добрый, что к Тёмным, что красивый… И… и… и… – Лийриша надрывно выдохнула, – …не очень-то красивый теперь… волосы…

Иерхарид не смог сдержать улыбку.

– Неужели мне не идёт новая причёска? – пошутил он.

Девчонка отчаянно затрясла головой.

– И-идёт… очень… мужественно. Но… – лицо её опять искривилось, и она продолжила орошать его шею слезами.

– Не нужно так убиваться.

Иерхарид попытался убедить себя, что вот у него на коленях плачет самая настоящая маленькая девочка. Горько и безнадёжно, как умели плакать только дети. Но увещевание не помогло. Он видел перед собой маленькую заплаканную женщину, остро нуждающуюся в утешении. Склонившись, Иер запечатлел на её челе поцелуй и ласково улыбнулся.

– Ты не злая, Риша. И совсем не плохая. А я, – глаза хитро прищурились, – всё ещё очень красив. У меня и помимо волос много других достоинств.

Девушка сонно хлопнула глазами, и Иерхарид невольно посмотрел на красно-воспалённые, искусанные губы.

– Спи, – он прижал голову Лийриши к груди и вновь поцеловал, но уже в макушку.

Когда Винеш зашёл в комнату, Лийриша уже спала. Хайнес бережно держал её в руках и, склонившись, смотрел на её спящее лицо.

– О, какая картинка! – крякнул Винеш. – Ты ж хотел дочь, вот…

Иерхарид поднял голову и посмотрел на друга жёлтыми совиными глазами.

– Ох ты ж яйцо Хрѝбного… – поражённо выдохнул лекарь.

Корыстная. Глава 9. Хорошая идея от злого хайрена

Солнце светило столь лучезарно, что раздражало своим радостным видом. Весело щебечущий и шелестящий парк только оттенял раздрай на душе и в мыслях, и Лийриша казалось самой себе частичкой хаоса. Её пожирало чувство стыда, одолевала вина, щекотал глубинный, пока не до конца ясный восторг и будоражило нечто, похожее на страх.

Поджечь господина Иерхарида! По глупости. По неловкости. Доразмахивалась руками, дооралась! Образ коротковолосого хайнеса с намазанными желтоватой мазью ушами был подёрнут мутной плёнкой слёз, но всё же оставался очень чётким. А её рыдания… Лийриша никак не могла определиться, за что ей стыдно больше всего: за поджог или за слезливую истерику. Выставила себя не только идиоткой, но ещё и истеричкой. Но… она действительно так перепугалась. Сердце до сих пор щемило от страха.

Наверное, впервые в жизни Лийришу больше беспокоило не то, что её ждало, пострадай хайнес сильнее. Сейчас её беспокоило, что господин Иерхарид мог пострадать сильнее. Тёмные с наказанием! Но что было бы с господином?

К сожалению, девушка совсем не помнила, чем закончилась её истерика. После «яда», что ей дал лекарь – в тот момент терзаемая чувством вины Лийриша действительно была готова выпить яд, – она, видимо, уснула прямо в покоях лекарского крыла. На… щёки вспыхнули… коленях повелителя. Стыд какой! А проснулась уже в собственной постели утром, свежая и такая отдохнувшая, что становилось ещё стыднее.