Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 36

Его до сих пор поражала способность помощника добывать информацию в кратчайшие сроки.

– Не так много, но это может кое-что объяснить.

Врей отодвинул с края стола в центр небольшую стопку бумаг.

– Завещание? – нахмурился Иерхарид.

– Да, завещание сарены Ава̀ны Холлый, матери госпожи Лийриши. Согласно этому завещанию, по достижению тридцати лет девочка станет очень-очень богатой женщиной. И её семье от этих богатств не достанется ни гроша.

Иер подался вперёд, приготовившись внимательно слушать.

– Авана вышла за Рони Холлыя в очень юном возрасте. Её отец, сарен Збан До̀вый, был против этого брака. Род Холлый к тому моменту не мог похвастаться богатством и постепенно беднел, и Збан считал Рони охотником за приданым. Кроме приданого, дочери по завещанию причиталось солидное наследство. Рони и Авана всё равно поженились, и разозлённый старик отказался отдавать приданое дочери и вычеркнул её из завещания. К сожалению, он, похоже, был прав и Рони оказался охотником за приданым, так как после свадьбы он резко охладел к жене и поговаривали, что он не очень хорошо относился к ней. Тем не менее у них родилась дочь. Через год после рождения Лийриши Авана обратилась к отцу за помощью, я пока не дознался, в чём эта помощь должна была заключаться, но Збан отказал. Мол, неси ответственность за свой выбор сама. И после этого случая пошёл разлад в семье Довый: двоюродная прапрабабка Аваны была возмущена поступком Збана и всё своё завещание переписала на двоюродную праправнучку, на Авану. А это весьма солидное состояние. Если вы помните сарена Ита̀ра Довый, – Иерхарид изумлённо вскинул глаза, – то вот эта прапрабабка – его жена. Муж после смерти оставил ей и детям огромное состояние. Настолько огромное, что дети не стали возражать, когда мать завещала свою часть Аване. Помимо денег в завещании была указана малая сокровищница рода Довый, роскошный дом в Жаанидые, богатая усадьба в окрестностях столицы, драконья ферма в предгорьях Сумеречных гор, кусок земли у северо-восточной границы и даже доля в алмазном руднике в Рирѐйских горах. И ещё кое-что по мелочи. За давриданских принцесс дают меньше.

– Ого, – выдохнул Иерхарид.

– Прапрабабка благополучно скончалась через год, не позволив Збану себя переубедить, и Авана стала обладательницей огромного состояния. Но к тому моменту её здоровье было сильно подорвано и ухудшалось всё стремительнее. Это только предположение, но, возможно, Рони пытался добраться до её состояния… – Врей многозначительно приподнял брови. – Но после смерти жены он оказался в очень затруднительном положении. Авана составила завещание, в котором указала только свою дочь. Состояние должно перейти к Лийрише, когда той исполнится тридцать лет. До этого времени оно передано в управление Жаанидыйскому банку, и его управляющие очень строго соблюдают все условия завещания.

– Но если с госпожой Лийришей что-то случится, то наследниками окажутся её ближайшие родственники. Она даже завещание составить не может, так как формально ещё не владеет состоянием и не имеет права им распоряжаться, – Иерхарид зашипел от досады.

– Госпожа Авана предусмотрела и это, – Врей перевернул страницу завещания. – Здесь указано, что если Лийриша умрёт до достижения возраста тридцати лет и виновниками прямо или косвенно окажутся Холлые, то наследство переходит другому лицу. Если девочка вдруг заболеет и умрёт, то Холлыев могут обвинить в том, что они плохо опекали девочку, и тогда все богатства уплывут.

– А к кому перейдёт наследство в случае смерти Лийриши?

– К старшему брату госпожи Аваны, Ариму Довыю. Мы его видели вчера. Она специально выбрала его, потому что Рони не ладил с её родственниками. Для него это стало бы болезненным ударом.

– Она доверяла своему брату?

– Не думаю, – покачал головой Врей. – В завещании также указано, что если вдруг Арима уличат в виновности в гибели племянницы, то наследства сестры ему не видать.

– А если и Холлыев, и Арима Довыя признают виновными?

– Тогда состояние бьётся на множество мелких частей и жертвуется многочисленным храмам, школам и тому подобным учреждениям. Части слишком мелкие, чтобы специально убивать ради них кого-то.

– Очень хорошее завещание.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Врей. – Я нашёл в нём только один просчёт.

Иерхарид вопросительно вскинул брови.

– Здесь ничего не сказано о самоубийстве. Формально в самоубийстве виновник один – тот, кто убил себя.

Хайнес помрачнел.

– А салейские законы не призывают к ответу тех, кто мог подтолкнуть или довести до самоубийства, – закончил Врей. – Хотя, может быть, она просто хорошо знала свою дочь…

Иерхарид зажмурился и закусил губу.

Тёмные, девочка не замуж хочет! Она просто хочет найти безопасное место!

Корыстная. Глава 6. Крылатый опекун

Пока Винеш осматривал спящую девочку, а хайнес держал совет со своим помощником, по дворцу успела расползтись шокирующая новость: сам повелитель пришёл и забрал старшую дочь семейства Холлый! В описании произошедшего версии расходились, но бродил слушок, что девушку забрали насильно. Она вроде бы так сопротивлялась, так плакала… Припомнили, что накануне на балу хайнес танцевал с ней ридеру.

Отец девушки, Рони Холлый, ясности в произошедшее не внёс и вообще отказался говорить о дочери, когда к нему подошли знакомые. Выглядел он мрачно, а его жена, сарена Гиаша, казалась обеспокоенной.

К полудню гости уже изнывали от неизвестности. Стали поговаривать, что бал отменят. Напряжение возросло. И быстро перешло в тревогу, когда появился новый слух, будто девушка скрывала болезнь и хайнес лично изолировал её от общества.

Когда главный лекарь хайнеса, господин Винеш, покинул лекарское крыло в вполне благожелательном расположении духа, тревога улетучилась, но любопытство перешло все границы.

Врей взглядом отвадил очередного пернатого, вознамерившегося пролететь мимо окна кабинета хайнеса. Будь его воля, помощник бы отстреливал наглецов. Раз, и к пышному оперению хвоста добавилось бы ещё одно перо. А у владельца хвоста появилось уважение к чужим тайнам.

– Ничего не сломано, – басил Винеш. – Даже старых переломов нет. Сарен утверждает, что дочь по собственной неосмотрительности выпала из окна второго этажа. Приземлилась боком на кусты. Это-то и спасло от более серьёзных травм. Её хотели оставить дома, но она напросилась на бал, заявив, что хорошо себя чувствует.

– Ты думаешь, правда? – Иерхарид отложил в сторону дочитанное завещание.

– Не знаю, – пожевал губами лекарь. – Синяки появились не от побоев, а от очень сильного удара, пришедшего на всю правую половину тела. То ли швырнули, то ли сама упала… Но проблемы в семье точно есть, иначе чего б девчонка так истерила. Это страх, Иер. Она боится, её запугали. И уж точно она не сумасшедшая, хотя если запугивания продолжались достаточно долго, то это могло повлиять и на душу, – Винеш задумчиво почесал обросшую щёку. – Надо посмотреть за ней. Как дальше себя поведёт. Ты надолго её мне отдаёшь?

Иерхарид тяжело вздохнул.

– Не меньше чем на два года.

– Господин! – Врей обернулся и возмущённо посмотрел на повелителя.

– Не могу оставить ребёнка в беде, – хайнес взглянул на помощника с укором. – Объявим над ней опеку. Опеку от правящей семьи.

– Вы знаете, какие слухи поползут!

– Разнообразные, – равнодушно отмахнулся Иер. – Может, придумают что-то новое. Даже интересно услышать.

– Ну, я тогда за ней пригляжу, – удовлетворённо протянул Винеш. – Только, Иер, ты уж подготовься. Девочка явно боевая, как Риш твой.

– Вот мечтал о дочери и домечтался, – косо улыбнулся хайнес. – Риш и Риша. Звучит?

– Господин, пойдут сплетни, что хайрен присмотрел её для себя, – предупредил Врей.

– Пусть ходят, – милостиво дал позволение хайнес.

– Одумайтесь. Всегда можно попросить позаботиться о девочке кого-то из сторонников. Того же Бодыя, – пытался достучаться до благоразумия повелителя Врей. – У вас много обязанностей, и вы не сможете таскать девочку всюду с собой, как когда-то маленького хайрена. Или Вотых попросите.