Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 35

Пугливая лисичка молнией проскочила внутрь и припустила в малое гостевое крыло. Там какой-то оборотень открыл перед ней двери в покои, и она тенью пересекла гостиную, обмирая от страха – в кресле спал отец. Обернулась она только в гардеробной, и уже девушка поторопилась закрыть дверь на ключ, чтобы не дай боги отец не вошёл.

Когда небо на востоке порозовело, суматоха в парке утихла. Лийриша, завернувшись в одеяло, сидела на подоконнике и смотрела, как слуги возвращаются во дворец. Неожиданно до её слуха донёсся стук, и она сперва вздрогнула, вообразив, что стучатся к ней, но потом поняла, что звук слишком далеко. В гостиной раздались голоса – обеспокоенный, непонимающий – отца и суровый – какого-то незнакомого оборотня. Послышались шаги, и в следующий миг Лийриша опять замерла от страха: постучали уже к ней.

– Лийриша, ты встала? – спросил отец.

Та сперва спустилась с подоконника, потом трясущимися руками начала открывать окно. Но, опомнившись, замерла.

– Ещё нет, – сонным голосом отозвалась она.

– К тебе посланник от хайнеса.

При посторонних отец будет вести себя образцово. Лийриша приободрилась, но потом засомневалась. А не врут ли ей?

– Госпожа, меня зовут Винѐш. Я лекарь хайнеса, Сильнейший настоятельно просил навестить вас. Вроде бы вы вчера подвернули ногу.

Лийриша затряслась. Она не подворачивала ногу. Мало того, она вчера вечером отплясывала на балу. Ей врут! Девушка опять схватилась за ручку окна и дёрнула на себя.

За дверью раздалось спокойное и уверенное:

– Ломаем.

Створка с хрустом распахнулась от первого же удара, и Лийриша на мгновение замерла, смотря на слегка ошарашенного отца, кряжистого могучего мужчину с широким небритым лицом, молодого светловолосого оборотня, замершего с поднятой ногой, и двух женщин в коричневых платьях с белыми передниками.

– Госпожа Лийриша, – вкрадчиво пробасил кряжистый, – нам нужно кое-что обсудить.

Иерхарид направился в малое гостевое крыло сразу же, как отдал все необходимые распоряжения относительно предстоящей казни разбойников, посмевших назвать себя хозяевами Дрѐи. Врей едва поспевал за ним.

– Винеш, наверное, уже осматривает её, – попытался утихомирить нетерпение господина помощник. – Он сразу направился сюда, как только охрана донесла, что девчонка вернулась.

– Потерять одну девочку в парке! – хайнес разъярённо зыркнул на помощника, и тот виновато опустил глаза, хотя за ним вины-то не было.

– Простите. Говорят, она так рыдала, что наши не выдержали и решили дать ей возможность побыть в уединении.

– Трусы! – обличил Сильнейший слабаков, боящихся женских слёз.

Надо было ему самому хватать девчонку в лапы и по воздуху тащить к Винешу. И Тёмные с тем, что она голая!

Перед глазами опять предстала медленно поворачивающаяся Лийриша. Иерхарид даже не сразу понял, что увидел. Через звериное сознание увиденное воспринимается несколько иначе, медленнее. Решил, что девчонка испачкалась. Но эта страшная, расползающаяся по телу чернота оказалась не грязью!

Озноб прошёлся по коже от одного только воспоминания. И как она…

По коридору прокатился разъярённый женский визг, и мужчины, не сговариваясь, перешли на бег.

Когда Иер ворвался в покои семейства Холлый, то застал ужасную картину. Винеш, ругаясь на чём свет стоит, пытался отодрать от своей руки намертво вцепившуюся зубами Лийришу. Ему старался помочь молоденький ученик, но девчонка брыкалась и пиналась и, видимо, очень удачно: нос у парня уже был расквашен. Помощницы суетливо носились вокруг, не рискуя ввязываться в потасовку, но и не желая бросать господина лекаря. Чуть поодаль стоял растерянный сарен Рони, в дверях спальни замерла обескураженная сарена, за спиной которой боязливо переминались дочери.

– Винеш, ты что творишь?! Я просил осмотреть её! – разъярился хайнес.

– А я что, по-твоему, делаю?! – рявкнул в ответ лекарь и вновь попытался стряхнуть со своей руки девчонку. – У неё истерика. Не знаю, за кого она меня приняла, но она даже слушать не захотела, сразу попыталась сбежать, а когда не удалось, просто взбесилась.

– Простите, моей дочери сложно держать себя в руках, – поспешил вступить Рони Холлый. – Иногда… она нуждается в общении с лекарем душ.

– Да уж сумасшествие от истерики я как-нибудь отличу! – зыркнул на него лекарь.

Ученик всё же смог схватить Лийришу за ноги и за них сдёрнуть девушку на пол. Она тут же вывернулась из его хватки и, вскочив, разъярённо зашипела:

– Не обманете! Не трогайте меня! Я не сумасшедшая! И ты, – она ткнула пальцем в Винеша, – не лекарь!

Круто развернувшись, девушка рванула на выход. И никто догонять её не стал, ибо на её пути уже стоял хайнес. Она просто влетела в его объятия, жутко перепугалась, начала вырываться, брыкаться, но Иерхарид, словно и не замечая ударов, подхватил её одной рукой под ягодицы и, подняв, второй прижал к своей груди как ребёнка. Лийриша попыталась его отпихнуть, а когда не удалось, впилась зубами в плотную белую ткань на плече. И замерла, услышав тихое:

– Ну-ну, не злись, дитя. Что случилось? Тебя обидели? Уже всё хорошо.

Она ощутила тепло рук, что её обнимали, их силу и неожиданно вспомнила, как много лет назад, когда ей было семь или восемь, её вот также укачивала на руках мать. Укачивала и нежно-нежно спрашивала: «Что случилось у моей золотой девочки? Тебя обидели? Уже всё хорошо. Расскажи мне».

Медленно, размазывая слюни по мужскому плечу, Лийриша повернула голову и столкнулась с синим глазом. Он смотрел на неё с беспокойством и сожалением. И внутри что-то перещёлкнуло. Вместо дикого яростного желания жить появилась слабость. Губы искривились, и девчонка разрыдалась.

– Отпускает, – облегчённо вздохнул Винеш и уже ученику: – Успокоительное найди.

Тот бросился искать куда-то отброшенный саквояж.

– Отравить меня хотите, – рыдала девчонка. – Ну и травите, – со злостью выплюнула она, – травите!

– Ну что вы, госпожа, – обиделся ученик лекаря.

– Яд это, яд! – продолжала рыдать та, утыкаясь в крепкое плечо хайнеса.

– Да, яд, – Винеш грозно посмотрел на ученика, – найди успокаивающий яд.

Парнишка понятливо подмигнул.

– Сейчас мы выпьем яду, – мягко рокотал Винеш, осматривая прикус на своей руке, – и спать. А зубы-то у неё здоровые…

Ученик наконец-то достал «яд» и передал его хайнесу. Тот сунул его девчонке, и та, захлебываясь и шепча: «Подавитесь, твари! Сейчас всё выпью и сдохну», выпила весь флакон и опять уткнулась в плечо хайнеса.

Иерхарид было направился вместе с ней на выход, но Врей негодующе зашипел:

– В полупрозрачной рубашке?! Куда?!

На девчонке действительно было только ночная рубашка, и, осознав это, Иерхарид застенчиво прикрыл её рукавами.

– Вот, теперь можно, – Врей вернулся из спальни с одеялом и набросил его на девушку.

И Иерхарид наконец вынес дрожащую и всхлипывающую девочку в коридор.

– Я ведь сразу почувствовал, что что-то не так, – Иерхарид устало откинулся в кресле.

Его кусала вина.

– Господин, на ваших плечах вся страна, вы не можете заниматься печалями всех, с кем встретитесь, – постарался утешить его Врей.

Лийриша уснула ещё до того, как Иерхарид донёс её до лекарского крыла. Сейчас её осматривал Винеш. Результатов ещё не было, но увиденное лекарь описал так ёмко и красочно, что зарделись не только помощницы, но и ученик.

Иер тоже видел. Краем глаза, из-за широкого плеча Винеша. То, что ночью показалось ему чернотой, обладало большим цветовым разнообразием: синий, багровый, чёрный, жёлтый, коричневый… Обширные синяки уже проходили и оттого выглядели совсем ужасно.

– Её бьют в семье?

– Не исключено, – не стал опровергать Врей, – но не думаю, что конкретно это – избиение. Слишком сильно, она могла умереть. А такая смерть семье Холлый невыгодна.

– Ты уже что-то узнал? – встрепенулся хайнес.