Миротворец. Дипломатия Кланов (СИ) - Пламенев Владимир - Страница 43

— Любая война требует денег. Любой мир — тоже. Пусть. Он будет полезен, — заявил я.

— Мой отец не доверял Доброевичам.

— Главное — не давать ему слишком много контроля. Скармливать что-то, но не слишком много.

Я взглянул на часы. Время приемов закончилось. Доброевич был последним.

София шумно вздохнула и откинулась в кресле, прикрывая глаза.

— Я не ожидала, что Анте согласится приехать и выступить на центральной площади.

— Не Анте принимает решения, — поправил я. — Кнежевич понимает, что отказ будет стоить Анте слишком дорого в политической борьбе. Силой он власть не возьмёт, не заслужив репутацию мясника. Поэтому они выберут другой метод. И другой план. Мы должны быть готовы ко всему.

— Они нападут в момент дебатов?

— Я ставлю на провокацию. Например, отправят людей в форме солдат гарнизона, чтобы те открыли огонь по гражданским.

София уставилась на меня с распахнутыми глазами.

— Как нам этого не допустить⁈

— Никак, — пожал я плечами. — Я с Непчичем оговорил уже все варианты. К чему мы могли подготовиться, мы подготовились. Остаётся только реагировать.

— Почему Кнежевич не боится, что мы захватим Анте?

— Потому что тогда Анте станет мучеником. А мы — узурпаторами власти.

— А если бы он захватил меня, что бы помешало Вам заявить то же самое?

— Отсутствие власти, — пожал я плечами. — Непчич — должностное лицо. Он лишь представляет власть князя Адриана. А Кнежевич — аристократ из могущественного рода, которого поддерживает несколько других кланов. Наша позиция куда более уязвимая, на самом деле. В том числе потому, что у нас нет претендента на престол. А у него — есть.

Она нахмурилась и задумалась.

Вдруг послышался настойчивый стук и фраза по-русски: «Синяя синица».

Один из безопасников, дежуривших здесь, подошел и ответил: «Голубь голубой».

Дверь открылась. Вошел… Серебряков?

Так, его появление не сулило ничего хорошего.

Он медленно окинул помещение взглядом, будто оценивая риски. Напоминал волка, пришедшего в новые охотничьи угодья.

Затем мы встретились взглядами.

— Какая встреча, — произнёс я.

— Нам надо поговорить, Добрынин, — ответил он.

— Поговорим, — я кивнул и сказал Софии: — Сейчас вернусь.

Мы с Серебряковым вышли к окнам, выходящим на центральную площадь. Они были плотно зашторены. Так, что едва пропускали свет заходящего солнца.

— Что можешь сказать про Непчича? — спросил он.

— Держит слово, — ответил я вкратце. — Он мог уже давно захватить Софию и диктовать свои условия. С того самого момента, как мы оказались у администрации. Сотрудники безопасности посольства не смогли бы оказать полноценного отпора. Их слишком мало. Тем не менее, Непчич… пока действует как договаривались.

— Согласился пустить людей Кнежевича на центральную площадь?

— Согласился, — я усмехнулся. — Пусть и не сразу. Нам с Софией пришлось уговаривать его почти час, в перерыве между приемами. Но с ней он удивительно… податлив, — я посмотрел на Серебрякова. — А ты зачем пришел сюда? Что здесь забыл третий секретарь посольства?

Ни Шуйский, ни сам посол сюда не прибыли — по понятным причинам. Их лица известны многим. Если бы они попали в поле зрения прессы, слухи о безграничном влиянии Российской империи на княжну стали бы неопровержимыми.

На мой вопрос Серебряков не ответил, но сказал другое:

— Кнежевич готовит провокацию. Во время дебатов. Две штуки. Одну прямо здесь, еще одну — на южных блокпостах. На каком именно, неизвестно.

Ага! Вот он и подкинул мне полезной информации.

— Полезно, — кивнул я. — Я передам Непчичу.

— Он уже знает, — ответил Серебряков. — Мой человек сказал ему все, что нужно. Но мне нужно, чтобы знал и ты, чтобы проконтролировать безопасность княжны. Будь готов к проблемам.

— Это уже часть моей работы.

— Теперь к главному. К вечеру сюда прибудут войска ещё нескольких кланов, во главе с Караджичами. Мы договорились.

Я хмыкнул.

Караджичи — самый лояльный Российской Империи клан в Иллирии. Тот, с которым уже несколько десятков лет Империя выстраивала тесные экономические и политические отношения. Они больше всего представляли российские интересы в стране. И я сильно подозревал, что князь Адриан именно с их помощью планировал наладить связи с российским руководством.

— Звучит как хорошая новость, — произнес я.

— Теперь будет плохая, — сказал Серебряков и посмотрел мне прямо в глаза. — Сейчас я скажу тебе вещь, которую ты не должен знать. Но она кое-что прояснит.

Не должен знать?

Но буду знать?

Так, меня собираются впутать в какие-то интриги… Не факт, что это плохо. Всё же, это какая-никакая, а информация. Но риски вырастут. И для меня, и для Софии.

— Я слушаю.

— Сначала я хочу убедиться, что ты понимаешь уровень своей ответственности за эту информацию, — его голос стал ещё холоднее чем обычно. — Он предельно высок.

Так… ага…

— Тогда зачем доверять её мне? — моя бровь приподнялась вверх.

— Потому что ты влияешь на Софию. Это всё. А то, что я тебе скажу, связано с ней. Если эта информация утечёт от тебя не в те руки, то ты умрёшь. Я даю тебе слово.

— А если я откажусь слушать?

— Пожалеешь. Спустя время.

— Пока я не вижу причин рисковать.

— София умрёт, — его слова прозвучали, как удар молота по наковальне.

ЧТО⁈

Я с трудом удержал себя в руках.

— В каком смысле?

— В прямом. Она умрёт, если ты сейчас откажешься меня слушать.

Я стиснул челюсти.

— Тебе нужно моё слово, как гарантия?

— Да.

— Тогда оно у тебя есть. Информация от меня не уйдёт. Ни по одному из моих каналов, включая «Миротворца».

Он кивнул.

— Не все силы в Империи желают оставлять Иллирию во власти Зринских. Некоторые приближённые к Императору лица считают Караджичей гораздо более надёжными партнёрами. И эти приближённые сыграли роль в том, что Софию поддержали с её расследованием. Потому что оно сеет хаос, при котором будет проще привести к власти новую династию. Если выяснится, что Адриан мёртв, то Софию уберут, а к власти всеми силами попытаются привести Караджичей.

Моё сердце билось в груди.

Какого лешего⁈

— А Анте⁈

— Говори тише, — он поправил браслет на своём запястье. — Пусть я позаботился, чтобы нас не подслушали, но твоё лицо выдаёт слишком много эмоций.

Я сжал кулаки и вздохнул, приводя эмоции в порядок.

— Зачем ты говоришь это мне? Ты же понимаешь, что я не буду убивать Софию? Мы с тобой уже обсуждали этот вопрос.

— В том и дело, Добрынин. Она должна выжить, а Караджичи — остаться не у дел.

Чего⁈

— Объясни.

— Я верю, что Адриан жив. Поэтому делаю на тебя ставку. На тебя и Зринских. А Караджичи не должны прийти к власти в Иллирии.

Я прищурился, подойдя к нему ближе на шаг.

— И почему же?

— Тебя это не касается… пока. Просто знай, что если тебе дорога княжна София, то придётся найти князя Адриана. Живым. А ещё — не отдать Софию в руки Караджичей. И постарайся сделать так, чтобы Анте выжил. Потому что он — единственная причина, зачем София нужна Империи. По крайней мере — сейчас.

— Как противовес…

— Именно. Кроме того, найди общий язык с воеводой. Сейчас Непчич — ваш единственный щит, как от Кнежевича, так и от Караджичей. Держи это в уме, — произнёс Серебряков и двинулся прочь.

А из моей груди вырвался тяжёлый вздох.

Кажется, меня впутали не просто в интриги, а в противостояние на высшем уровне. И да, как инструмент. Фигуру, чтобы влиять на другую фигуру — Софию.

Однако политика — это та игра, в которой пешка может стать ферзём. Надо только дойти до нужной клетки.

Я помотал головой, прогоняя эти пафосные ассоциации. Поспешил обратно в приёмную. Надо было закончить подготовку Софии к дебатам.

Казалось бы, к вечеру людей на центральной площади должно было стать меньше. Но это оказалось не так. Весть о том, что Анте Зринский согласился приехать на дебаты, всколыхнула город.