Напарник обмену и возврату не подлежит (СИ) - Тулинова Лена - Страница 56

– Это, если что, иллюзия. Мне от неё не тепло и не холодно. Но если кто-то заглянет в твою комнату, он хотя бы увидит штаны и рубашку, а не то, на что приличные дамы не глазеют. Да-да, Эрми, я всё видел.

– Я не глазела, – сказала Ферра, чувствуя себя креветкой, стремительно розовеющей в кипятке.

И поскорее выскочила сначала из спальни, а потом и из дома.

– Кама Ферра, – окликнул Гатто, выбегая следом, – вы куда? Я с вами!

– До ближайшего магазина одежды, – сказала Эрманика. – Останься с Дженной.

– Зачем? Там трое патрульных прибыло, – хлопая густыми ресницами, сказал парнишка.

– И вообще, ты теперь не мой напарник, ты работаешь с Луиджи Сарчинелли, – сказала Ферра. – Всё меняется, Чезаре. Ничто не стоит на месте. Тебе пора привыкнуть, что теперь…

– Я всё испортил, – вздохнул пылкий влюблённый Гатто. – Не надо было лезть к вам с поцелуями.

– Не надо было, – подтвердила Эрманика. – Но мое отношение к тебе неизменно, Котёнок. Ты для меня – всё тот же толковый стажёр, будущий хороший детектив и отличный напарник. Ты для меня брат. Только… Понимаешь, ты не мой напарник. У меня есть свой.

– Тот, который воображаемый? О котором толкуют все в управлении?

– Кто это – все? – приподняла брови Ферра.

– Ну… все.

Они уже почти дошли до центра, где по красной линии располагалось множество магазинов, лавочек и кофеен. А Чезаре Гатто всё тащился следом.

– Скажи всем, что это не их дело, воображаемый или нет, – отозвалась Эрманика. – Я попыталась от него избавиться, но он как некоторые виды товаров: обмену и возврату не подлежит.

Гатто остановился посреди улицы. Кто-то на него сходу налетел, кто-то обошёл, толкнув в плечо. Стажёр Котёнок охнул, когда очередной прохожий задел слишком сильно: у него, как и у Ферры, ещё не вполне зажили увечья и раны.

– Иди сюда, – Эрманика дёрнула Чезаре за руку, уводя в сторону от оживлённого утреннего движения. – В порядке? Посмотри на меня. Посмотри так, как если бы не был влюблён. Трезвым взглядом. Увидь меня. Я не та женщина, которая тебе нужна. Ты мечтаешь о чём-то, что не имеет ко мне отношения. Ты не чувствуешь момент, когда лучше отойти, а когда – приблизиться, ты просто вбил себе в несчастную голову, что я тебе нужна. И я нужна, – тут Гатто встрепенулся. – Но не в качестве любимой. Нужна как друг и старший по службе. Нужна как напарник или товарищ напарника. Но я не гожусь в любовницы для тебя. Тебе не понравится, Чиро, я сто очков даю вперёд.

– Но дайте хотя бы убедиться в этом, – пылко сказал Чезаре.

– Ты не чувствуешь меня, не ловишь момент, – покачала головой Ферра. – На этом всё, дружище. Я бесконечно дорожу тобой, но это совсем не те чувства, которых ты ищешь. Сейчас ты обидишься и огорчишься, но потом сам поймёшь: так будет лучше. Ты меня понимаешь, Чиро?

Чезаре кивнул и, резко развернувшись, быстрым шагом пересёк Центральную, чтобы вернуться в дом Эрманики. Она проводила его взглядом до угла, а затем нырнула в только что открывшийся магазинчик готовой мужской одежды.

Здесь она выбрала летний костюм с лёгкой парусиновой курткой вместо пиджака, пару рубашек, голубые джинсы. После него пришлось ещё заглянуть за нижним бельём, а вот насчёт ботинок Эрманика засомневалась. Долго размышляла, вспоминала сложение Альтео. Он не был слишком высок, достаточно сухощавого телосложения – вряд ли у него огромные туфли. Двадцать семь, скорее всего, вот только кто бы за это поручился? Поэтому Ферра выбрала только бело-синие кеды, которые странновато смотрелись бы с классическим костюмом, но вполне сносно – со светлыми брюками и белой курткой, не говоря уже о джинсах. Но на этом бюджет детектива Ферры практически иссяк.

«Если я сейчас приду домой, а у меня в спальне никого не будет, я просто верну все эти вещи в магазины, – думала она с каким-то мрачным удовольствием. – А кое-кто воображаемый получит от меня по воображаемой шее!»

Но руки, которые сейчас были в оковах магических ортезов, ещё помнили тепло кожи, твёрдость мышц, удивительную силу и хрупкость другого человеческого тела. Альтео! Мысли непрестанно к нему возвращались. Обнажённому. Совершенному. Насмешливому и смущённому. Удивлённому и счастливому.

Да. Он чувствовал себя живым и счастливым. А Ферра чувствовала его эмоции, считывала лучше своих собственных. Они практически прожили вместе несколько лет, а сверх того ещё один год. Знали друг друга как облупленных и понимали с полуслова. Он раздражал Ферру, но всегда был рядом. Он утешал и смешил, даже когда хотелось плакать…

Он вернулся живой. Оттуда, откуда до этого сумел вернуться лишь один.

«Мне нужны Леона и Космо, – сказала себе Эрманика. – Нужны, чтобы убедиться и чтобы не сойти с ума, гоняя дурацкие мысли по кругу».

Но когда она вернулась в дом, первым делом побежав к себе в спальню, то никого там не застала. Простыня лежала на кровати, подушка – на стуле. Правда, краем глаза Ферра ведь всё-таки зацепила кого-то в гостиной… Нет, это были полицейские, присматривавшие за Дженной. А где была сама Дженна? Луиджи? Может быть, спали ещё? Ферра заметалась по комнате, то ли в попытке привести её в порядок, то ли чтобы как-то упорядочить бурю эмоций в своей и без того беспокойной душе. Затем, бросив на кровать ненужные свёртки, пошла к Дженне – в комнату напротив. И замерла, не успев постучаться, застыла с уже поднятой рукой.

В спальне плакали на два голоса. И не надо было даже обладать особым слухом, чтобы узнать их оба.

ГЛАВА 6. Бабушка Дженна

Когда Ферра всё-таки решилась постучаться и войти, её глазам предстала удивительная картина. Альтео, завернувшийся в одеяло, сидел на краю кровати, Дженна плакала, сидя на полу у его ног. Мужчина склонился над нею, гладил по седым волосам. Руки старушки цеплялись за одеяло на его коленях – да так, что костяшки побелели.

– Альтео, – одними губами произнесла Ферра, и он поднял на неё взгляд – тёмные, полные слёз глаза. – Дженна…

Дженна не обернулась, только зарыдала ещё пуще. Тут снова явился Гатто.

– Всё в порядке? – спросил он и вдруг осознал, что видит незнакомого человека, мужчину в одеяле, и схватился за кобуру.

– Не всё в порядке, но все свои, – поспешно вскричала Ферра, перехватывая стажёра за руки. – Это тот, о ком я тебе говорила. Мой… воображаемый напарник. Альтео ди Маджио, который умер на пирсе девятилетним мальчиком. Ты слышишь, Чиро? Ты меня слышишь?

– Вы как будто себя убеждаете в том, что это он, детектив, – Чезаре осторожно высвободился из её рук. – А я тем временем пришёл, потому что искал вас. Шеф звонил. Дело вроде бы срочное. Он сказал, что сейчас приедет.

– Вроде бы? – спросила Ферра.

Альтео встал, по-прежнему прикрываясь одеялом, хотя иллюзия одежды с него никуда не делась.

– Я тоже хочу видеть шефа, – заявил он. – Хочу быть настоящим напарником и поймать всех врагов.

Эрманика деликатно направила его в свою комнату одеваться по-настоящему. На кухне, где она перехватила чашку кофе, ей пришлось выдержать удивлённые взгляды и Луиджи, и Чезаре. В конце концов, она ведь и сама толком не сумела бы объяснить появление ди Маджио. Тем временем тот тоже пришёл на кухню и получил свою чашку утреннего кофе. Отпил и посмотрел с непередаваемым восторгом.

– Он горячий и сладко-горький. Такой сильный вкус…

– Ты что, никогда не пробовал кофе? – удивился Луиджи.

Почему-то его появление незнакомца поразило меньше, чем тот восторг, с которым тот пил и хрустел крекерами.

– Лет двадцать назад, – ответил Альтео. – Как и все прочие напитки. И еду.

Его и без кофе переполняла энергия. Стоило посмотреть, как Альтео без устали ходит по кухне, трогает всё, что можно потрогать и никак не может успокоиться.

– Это так странно, – говорил он время от времени. – Чувствовать. Быть по-настоящему живым. Это очень странно.

Луиджи смотрел во всё возрастающим беспокойством, но воздерживался от комментариев. На его выразительном лице отображались различные эмоции, все, кроме недоверия.