Странная погода - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 102

Я держала мальчика между Урсулой и собой, поворачиваясь спиной к двери. Я видела, как Марк слабо шевельнул рукой, скрючив пальцы, услышала, как он едва слышно стонал. Подумала, что, если помощь придет достаточно скоро, он мог бы выжить. Я стала пятиться в сторону улицы.

– Нет! – закричала Урсула. – Нельзя! Ему нельзя на улицу!

– Не смешите меня. Это ж еще одна ложь. Он не принимает никаких лекарств, вызывающих у него аллергию на солнечный свет. Это все сказка, какую вы талдычили, чтобы он наверняка под дождь не попал, если вас рядом не будет, чтоб проследить за ним. Давай, Темп, двигай.

– НЕТ! Сейчас ливанет! – завопила Урсула.

– Двигай, – подтолкнула я. – Двигай, Темплтон. Бежим со всех ног.

Мы повернулись, и я толкнула его впереди себя на подъездную дорожку, и в этот миг весь мир сделался негативным изображением самого себя в разряде молнии, за которым последовал сокрушительный удар грома. Мы побежали. Я вцепилась левой рукой ему в плечо, держа отвертку в другой. Когда мы перебежали дорогу, я почувствовала, как что-то ужалило меня в руку. Глянув, увидела сверкавшую бриллиантом иголку, торчавшую у меня в бицепсе.

Я слышала нарастающий, грохочущий рев, не столько ливня, а скорее лавины, все больше набирающей силу по мере приближения. Видела, как пропал дальний конец улицы в надвигавшейся стене белизны, сверкающего, бриллиантового занавеса из падающих кристаллов. Боулдерские Утюги[118], заплясав, скрылись, вновь появились, как узорная картинка в калейдоскопе.

До дома Старшого Бента нам было не добежать. Иголка впилась мне в руку и прошила ее насквозь, как пуля. Я вскрикнула и уронила отвертку.

Темплтона я по-прежнему держала за шею и протолкала его еще на четыре шага, к задку легковушки миссис Рустед. Положив руку ему на голову, поднажала, заставляя его опуститься на колени. Сама присела рядом. Иголка попала мне в поясницу: четыре дюйма льдистого кристалла. Еще одна впилась мне в левое плечо. Я нырнула под бампер и, извиваясь, заползла под машину, таща за собой Темплтона за плащ. Сквозь оглушающий, всесокрушающий рев я слышала, как Урсула во весь голос звала сына по имени.

Не думаю, что Темплтон понимал, что я потеряла отвертку, пока мы не оказались под машиной. Я растянулась на животе, так туго втиснувшись между рамой и дорогой, что едва шелохнуться могла. Малый принялся выворачиваться. Я всей пятерней ухватила его за плащ, и тот сразу сполз с него.

Я рыпнулась поймать, снова ухватить его и ударилась головой о раму. Второй раз за последнюю минуту я ухитрилась звездануться черепушкой, и на этот раз удар прошелся аккурат по всем швам. Галактика черных солнц взорвалась и пропала у меня на глазах, вместе со звездной картой и видимым вдали седьмым измерением Старшого Бента. Когда зрение прояснилось, Темплтон успел выбраться из-под «Тойоты Приус» миссис Рустед.

– Мам! – закричал мальчишка. Мне было едва слышно его за ревом убийственного дождя. Дорога тряслась, словно я оказалась на рельсах, по которым прямо на меня мчался товарный поезд.

Я развернулась, следя, как Темп летел обратно к дому. Иголка впилась ему в тыльную часть бедра, в одну пятку, в верх спины, и он бросился лицом вперед у самого края подъездной дорожки. Там он и оставался, когда до него добралась мать.

Малый опять попытался встать, поднявшись на одно колено. Урсула прикрыла его своим телом, склонившись над ним и обхватив его руками. Она прижала его к земле, держа под собой, когда наконец дождь ударил в полную силу – стирающий все с лица земли августовский дождь.

Вот, пожалуй, и все, что мне надо было рассказать.

Темплтона поместили в палату городской больницы Боулдера. Шестидюймовый осколок пробил ему правое легкое еще до того, как мать успела к нему, но Урсула защитила его от самого худшего, и две недели назад его выписали, передав под опеку социальной службы.

Урсулу, как я слышала, поразили 897 иголок: она превратилась в кроваво-красный ковер, сплошь утыканный остриями. Надеюсь, умерла она, зная, что ее мальчику суждено жить, что она спасла его. То, что она учинила нам – всему миру, небу, – непростительно, только не хотела б я, чтобы любая мать умерла с чувством, что не смогла уберечь свое дитя. Справедливость и жестокость – не одно и то же, и в понимании этого кроется различие между тем, чтобы быть правым в своем сознании и быть такой, как Урсула Блейк.

Все это происходило полных пять недель тому назад, и, как вам известно, сверкающая пыль покрыла всю тропосферу. Последний дождь, выпавший водой, случился на побережье Чили в середине сентября. Единственным иным видом осадков был радиоактивный пепел. Наши вооруженные силы ударили атомом по Грузии, испепеляя фирму, которая воплотила в материале мечту Чарли Блейка о кристаллическом дожде, и стирая с лица земли всех ученых, которые могли бы развернуть процесс вспять. ИГИЛ попалось на выдумки прессы, будто кристаллические дожди – это дело еврейских ученых, и террористы обстреляли ракетами Израиль. В ответ Израиль полудюжиной боеголовок смел с лица земли Сирию, а заодно и сровнял с землей Тегеран. Россия воспользовалась международным хаосом, чтобы разметать Украину. В Джакарте выпал дождь из иголок размером с палаш и за один час побил почти пять миллионов человек, что, по сути, ничуть не лучше ядерного удара. Последним действием президента стало предложение покупать в его интернет-магазине жестяные зонтики (изготовленные в Китае) по 9 долларов 99 центов за штуку. Признайте, что этот парень знает, где и как хорошо заработать.

Не все так кошмарно, хотя несколько дней казалось, что кошмар на пороге. Единственный из коллег Чарли Блейка, ученый по имени Али-Рубайят, находился в Лондоне, когда Грузию поджаривали на пяти миллионах градусов по Фаренгейту[119]. Хотя образование кристаллов не входило в сферу его исследований, в его компьютере хранились важнейшие файлы, и ученые из Кембриджа сварганили нейтрализующий реактив, прекращающий рост кристаллов и способный, по-видимому, превратить дождь опять в нормальный. В половине случаев это получалось в лаборатории, однако ни у кого не было уверенности, что реагент добьется того же в природных условиях.

Помню, как Йоланда посылала мне фотографии облаков и рассказывала, что ей виделось, когда она смотрела на них. Вот это было райским островом для нас двоих, где мы жили бы до скончания дней в юбках-хулу, кормя друг друга ананасами. Вот то было большим дымчатым ружьем, которое пригодилось бы нам для стрельбы по луне. Еще одно было камерой самого Бога, фотографирующего нас, когда мы целовались. Сейчас же, глядя на облака, все, что я вижу, это оружие массового уничтожения.

Вот так мы и дошли до реального времени… все мы следим в Интернете (в том, что осталось от Интернета), играя роль очевидцев того, как дроны взлетают из Хитроу для распыления нейтрализующего реагента. Если они смогут взлететь. Сегодня вечером есть 60-процентная вероятность, что в той части Соединенного Королевства произойдет выпадение иголок.

Я сама буду следить – на диване с Марком ДеСпотом, который устроил себе берлогу в старой квартире Андропова и часто ковыляет вверх по лестнице узнать, как у меня дела. Вокруг нас усядутся полдюжины урчащих кошачьих. Мы с Марком занимаемся тем, что спасаем в нашей округе кошек. Или на самом деле я их спасаю, а он с ними возится и дает им глупые клички, вроде Кварт Плата и Наз Автра. Движения его не так быстры и ловки, как бывало, хотя Марк уверяет, что довольно скоро он всем покажет, на что способен в смысле хвоста накрутить.

Менее чем на четверти земной суши имеется доступ к Всемирной паутине, но все, у кого он имеется, настроятся на величайший публичный научный эксперимент со времен высадки на Луне. Уверена, что мои соседи из секты кометы будут следить за ним, причем и Старшой Бент, и его падчерицы, и Андропов – с надеждой, что реагент не сработает. У них конец света уже намечен всего через пару недель. Ошибиться в очередной раз… о таком им и думать тошно.