В прицел судьбу не разглядишь - Байкалов Альберт - Страница 35

Уже смеркалось, когда вышли к каменной гряде, тянущейся вдоль склона горы, у подножия которой располагался объект.

Антон назначил посты охранения, выставил наблюдателей за кишлаком, а остальным дал команду готовиться к отдыху.

Анди вышел из вагона, с трудом продрался через разношерстную толпу встречающих, провожающих, пассажиров и огляделся. Перрон бурлил. Повсюду сновали торгаши мелочовкой и газетами, гремели тележками носильщики, вкрадчивым голосом предлагали свои услуги таксисты. Чеченец вытянул шею, привстал на цыпочки, посмотрел единственным глазом по сторонам и направился к киоску, на котором красовалось пожелание: «Доброго пути». Рядом с ним назначена встреча. Дойдя до металлического монстра с заваленной полуфабрикатами витриной, поставил чемодан на перрон. Вскоре из толпы вынырнул Хатча и молча встал рядом. Билеты им достались в разных вагонах. Через плечо у него болталась объемистая спортивная сумка. Лоб блестел от пота.

До Челдовска они добирались неделю. Сначала приехали в Москву. Причем все по отдельности и разным транспортом. Там, на конспиративной квартире, адрес которой Анди продиктовали по телефону, они обнаружили деньги, сим-карты с выведенными фломастером номерками, по числу дней недели, и записку. Всем четверым предписывалось убыть в Челдовск. Был указан номер поезда и время. На перроне Анди с одним из своих людей должен был дождаться человека, который представится Тамерланом. Джамшеда и Магомеда тоже обещали встретить. Анди недолго ломал голову над тем, как их опознают среди встречающих и пассажиров. Скорее всего организаторы акции занимались изготовлением поддельных документов, а значит, у них были фотографии. Это угнетало, однако снимало много вопросов и, по крайней мере Анди и его людям, упрощало жизнь. Он, как никто другой, знал, какие возникали трудности, когда нужно было самим искать членов подполья в незнакомом городе. Но самое сложное было оговорить эти детали до приезда. Как правило, использовался телефон. Несмотря на постоянную смену номеров, вероятность утечки информации была большой. Поэтому при назначении встреч и постановке задач пользовались кодировочными таблицами, которые недостаточно точно объясняли то, что нужно сказать на самом деле. Потому возникала путаница.

– Кого-то ждем? – раздался за спиной мужской голос.

Чеченцы одновременно обернулись. Лейтенант и сержант милиции с интересом разглядывали гостей города.

– Да, – подтвердил Анди. – Родственника. Паспорта показать?

– Конечно, – кивнул старший лейтенант.

– Пожалуйста. – Анди вынул документы.

Хатча последовал его примеру.

– С какой целью приехали? – милиционер посмотрел на фотографию Анди, потом на него.

– Диверсия делать, – усмехнулся Анди. – Не видишь, кавказцы мы. Забирай сразу! Нас всех надо тюрьма держать.

– А чего ты грубишь, дядя?! – вступил в разговор сержант.

– Устали уже. – Анди провел по лицу рукой, словно оно у него самого уже вызывало отвращение. – В Москва каждый шаг проверяли. В поезд сели, ночью будят, днем чай пить не дают. Что, в документах между строк написано, что я без бомба, да? Если бы хотел взорвать ваш вокзал, разве паспорт другой был?

– Ладно, не возмущайся, – смутился милиционер и вернул документы. Скорее для того, чтобы показать чеченцам, что они не относятся к ним предвзято, милиционеры тут же остановили двух мужчин славянской внешности.

– Шакалы, – выдавил из себя Хатча, пряча во внутренний карман пиджака бордовую книжицу.

– Здравствуйте, – поприветствовал прибывших на родном языке невысокий рыжий чеченец. – Меня зовут Тамерлан.

– Хм. – Анди окинул мужчину с головы до ног удивленным взглядом. – Я Лече, – представился он своим новым именем.

– Знаю, – кивнул Тамерлан. – Идемте!

Они прошли по перрону, спустились в подземный переход и вскоре оказались на привокзальной площади. Повсюду сновали толпы народа. Воздух казался спертым от выхлопных газов, табачного дыма, гниющих в урнах остатков пищи.

На стихийной автостоянке у входа в вокзал Тамерлан указал рукой на черную «БМВ», за рулем которой сидел парень. Он был русский. Без лишних вопросов они уселись на заднее сиденье. Тамерлан занял место рядом с водителем. Почти сразу машина покатилась назад, к шоссе, затормозила, развернулась и устремилась прочь от вокзала.

– Мы приехали не одни, – осторожно напомнил Анди, наклонившись вперед, к сидевшему впереди Тамерлану.

– Знаю, – успокоил тот. – Их тоже встретили.

Анди облегченно вздохнул, откинулся на спинку сиденья и уставился в окно.

Челдовск был большим городом. Они проехали несколько станций метро, долго катились вдоль трамвайных путей, миновали с десяток улиц, прежде чем оказались в пригороде. Справа и слева потянулись заводские корпуса, трубы, унылые бетонные заборы и кварталы старых домов. В один из таких они вскоре свернули. Проехали между двух пятиэтажек и остановились у крайнего дальнего подъезда.

– Приехали, – объявил Тамерлан и вышел.

В подъезде было сумрачно и сыро. Пахло кошками, мочой и чем-то перекисшим. Поднялись на второй этаж. Тамерлан позвонил, потом постучал ногтями указательного и среднего пальца в обшарпанную дверь. Щелкнул замок, и на пороге возникла неопределенных лет женщина с помятым лицом и в неопрятном домашнем халате.

– Это твои гости? – нарочито развязно спросила она и посторонилась.

– Чего кричишь?! – Тамерлан нахмурил брови и строго посмотрел на нее.

– Да я что? – Она сделала лицо испуганным.

Тамерлан подтолкнул Анди в спину, давая понять, чтобы тот не разувался, а проходил вперед:

– Это хозяйка, Софья Петровна. Я рассчитался с ней за полгода вперед.

– Она тоже будет здесь жить? – спросил Хатча.

– Конечно нет. – Тамерлан обернулся к женщине, оставшейся в коридоре. – У нее в соседнем доме подружка. Такая же, как она, алкоголичка. Будут наши деньги пропивать.

Квартира представляла собой две комнаты и кухню. Окна выходили во двор и на дорогу. В зале был стол, продавленный диван, телевизор и книжный шкаф с пустыми полками.

– Пока отдыхайте. – Тамерлан оглядел комнату, словно сам оказался в ней впервые. – Вечером обсудим все дела.

– А тебя правда Тамерлан зовут? – Хатча плюхнулся на диван и вопросительно уставился на нового знакомого.

– Тебе какая разница? – прищурился Тамерлан.

– Ну как... – Хатча часто заморгал глазами. – Мы все-таки земляки.

Тамерлан покосился на двери в комнату, прошел к столу и сел на старый стул.

– Раз уж ты завел разговор, знай, мы больше не увидимся. Я, как и вы, приехал сюда вчера в первый раз. Сегодня, по Интернету, получил ваши фотографии и встретил.

– Те, которые делали для документов? – уточнил Анди.

– Зачем ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил Тамерлан. – Я мог бы обойтись и без них. Разве много ездит одноглазых чеченцев?

– Это точно. – Анди сокрушенно вздохнул.

– Теперь ждите здесь. Больше я ничего не знаю. Моя задача отдать деньги хозяйке, потом проводить вас сюда. – Тамерлан перевел взгляд на Анди. – К вам придет человек, который представится Турпалом.

С этими словами он встал, с шумом перевел дыхание и вышел.

– Что теперь? – Хатча вопросительно посмотрел на Анди.

Тот задумчиво потер бровь над единственным глазом:

– Пока надо умыться, поесть. Потом видно будет.

Как выяснилось, на кухне был минимум посуды и никаких продуктов. Но чеченцы и не собирались готовить. С собой у них было немного ветчины и сыра, который купили в поезде. Хатча лишь поставил на газ чайник и нарезал хлеб. После чего отряхнул руки и обвел пожелтевшие стены взглядом:

– Русские правда как свиньи. – Он сел на скрипучий табурет.

– Не все, – неохотно возразил Анди, глядя через замызганное, засиженное мухами окно во двор. – Но большинство точно. А разве плохо? – Он развернулся к Хатче. Его глаз вдруг заблестел. – Это хорошо, что они жрут водку. У алкоголиков родятся неполноценные дети. О наркоманах и вовсе говорить нечего. Те умирают в расцвете сил. Этот народ вырождается. То, что не сделал алкоголь с героином, довершат депутаты и министры. Мы же братья. Где ты видел, чтобы чеченец отказал чеченцу, когда пришла беда? Даже если совсем незнакомы, всегда протянут руку. А эти? – Он посмотрел в сторону дверей. – Они могут всю жизнь прожить в одной квартире и не знать, кто сосед через стенку. Сколько раз я видел, как на глазах этих людей обижают слабого. Они отворачиваются и проходят мимо. Живут одним днем. Дети не почитают стариков и зачастую сидят у них на шее до самой старости, вытягивая нищенскую пенсию. Матери отказываются от новорожденных. Мужчины не хотят содержать семьи. Куда катятся? Пройдет немного времени, и опустевшие до Байкала земли займут китайцы, а в Европе будем хозяйничать мы.