Мажор в школе магии 4 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 19

— Но я могу оказать тебе кое-какую помощь…

Таро щелкнул пальцами, и женщина из его окружения подошла ближе. Теперь я мог разглядеть ее лицо — молодое, с острыми чертами, и удивительно холодными глазами.

— Это Вероника, — представил ее Таро. — Лучший следопыт в моей команде. Она проведет тебя к шахтам и поможет найти следы культа. И, если повезет, мою дочь.

Вот и думай, это реальная помощь или ко мне просто приставляют соглядатая. А то и вовсе хотят грохнуть в этим самых шахтах. С одной стороны, и помощь не помешает, с другой — надо держать ухо в остро. Прикажу Пушистика не спускать с нее глаз и при любом резком движении — атакую.

— Когда выдвигаемся?

— На рассвете, — ответил Таро. — Вам понадобится дневной свет, чтобы исследовать шахты. Вероника встретит тебя у восточных ворот города.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— И еще, Лазарев, — добавил он, уже стоя. — Если с моей дочерью что-то случилось… если они причинили ей вред, то… не оставь никого в живых. За это у меня для тебя будет отдельная благодарность.

В его глазах горел такой холодный огонь, что я невольно понял: возможно, отношения Прасковьи со своим отцом были сложнее, чем казалось на первый взгляд.

— Сделаю все возможное, — искренне ответил я.

Таро кивнул и направился к выходу. Его охрана последовала за ним, оставив Веронику стоять рядом с моим столом.

— Рассвет, восточные ворота, — напомнила она голосом, холодным как горный ручей. — Не опаздывай и приходи один. Никаких школьных друзей или преподавателей.

— А Пушистик? — я кивнул на кота, который с подозрением разглядывал женщину.

Она быстро оценила фамильяра:

— Его возьмем. Фамильяры могут быть полезны.

С этими словами она развернулась и последовала за Таро.

Когда дверь за ними закрылась, я обратился к притихшему Пушистику:

— Ну что, приятель, похоже, у нас появилась новая цель — какие-то там старые шахты. Звучит заманчиво, правда?

Пушистик фыркнул, выражая свое скептическое отношение к этой авантюре.

Я посмотрел на серебряный медальон Прасковьи, который все еще держал в руке. Символы на нем, казалось, пульсировали в полумраке таверны. Что-то в этом медальоне было странное, почти зловещее, но я не мог точно определить, что именно.

Решение было принято: завтра на рассвете я отправляюсь на поиски культа Красного Лебедя. Но сначала нужно было вернуться в школу и подготовиться к тому, что могло оказаться самой опасной экспедицией в моей жизни. Желательно собрать свою команду для этого путешествия, так как один я точно не вытяну.

Однако, прежде чем я успел подняться, дверь таверны снова открылась, и внутрь вошел человек, которого я меньше всего ожидал увидеть здесь. Высокий и худощавый, с всклокоченными волосами и нервным взглядом, он напоминал затравленного зверя. Узнав его, я чуть не выронил медальон.

— Емеля? — выдохнул я.

Емельянов вздрогнул, услышав свое имя, и резко повернулся в мою сторону. На его лице отразился целый спектр эмоций: шок, страх, замешательство и, наконец, что-то похожее на решимость. Он быстро огляделся по сторонам, а затем, словно приняв какое-то важное решение, направился прямо к моему столу.

— Лазарев, — прошептал он, скользнув на стул напротив, — нам надо поговорить…

Глава 9

Признание Емели

Когда Емеля опустился на стул напротив меня, я машинально положил руку на волшебную палочку. Его глаза тут же метнулись к моей руке, и он слегка отшатнулся, выставив ладони перед собой.

— Лазарев, не надо, — торопливо сказал он. — Я не собираюсь нападать.

— Правда? — я хмыкнул, но руку не убрал. — Для человека, который не собирается нападать, ты слишком сильно нервничаешь.

Емеля быстро оглянулся через плечо, будто опасался, что кто-то следит за нами, затем снова повернулся ко мне.

— Ты имеешь полное право меня ненавидеть, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но я клянусь тебе… я никого не убивал.

— Твое бегство и последующее исчезновение говорит об обратном, — заметил я, внимательно изучая его лицо.

Емеля выглядел измученным. Под глазами залегли темные круги, щеки впали, а обычно аккуратно уложенные волосы теперь торчали в разные стороны. Такие перемены за столь короткое время… Либо он гениальный актер, либо действительно попал в серьезную передрягу.

— Я сбежал не потому, что был виновен, — он нервно сцепил пальцы. — А потому что… меня заставили это сделать.

— И во что же ты вляпался? — я все еще не убирал руку с палочки.

— В то же, во что и ты сейчас, — он кивнул на медальон, лежащий на столе. — Красный Лебедь. Только я понял это слишком поздно.

Что-то в его интонации заставило меня задуматься. После слияния с Аббадоном мои чувства обострились, и теперь я мог практически физически ощущать страх, исходящий от Емели. Настоящий, неподдельный страх.

Пушистик, до этого настороженно наблюдавший за ним, вдруг подошел ближе и принюхался. Затем, к моему удивлению, он запрыгнул на колени к Емеле и устроился там, словно так и должно быть.

Этот жест решил дело. Интуиция фамильяра редко подводила меня, особенно после нашего приключения в Чаще Забвения и встречи с Сумраком.

Я медленно убрал руку от палочки.

— Хорошо, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — Допустим, я тебе поверю. Пока что. Расскажи, что произошло.

Емеля облегченно выдохнул, машинально погладив Пушистика.

— Спасибо, — пробормотал он.

Емеля опустил голову, вцепившись пальцами в свою кружку. Дверь таверны скрипнула, и внутрь осторожно заглянул бородатый мужчина, один из тех, кто поспешно покинул заведение при появлении Таро. Убедившись, что криминальный авторитет исчез, он кивнул кому-то за дверью, и постепенно «Кривой клык» начал наполняться постоянными посетителями.

— Я помню тот день так отчетливо, будто это было вчера, — тихо начал Емеля, не поднимая взгляда, пока вокруг нас постепенно нарастал привычный таверный шум.

Он отхлебнул пива и поморщился.

— Короче, началось всё за неделю до соревнований. Дрянная погода была, дождь собирался. Проснулся я с головной болью и каким-то… ну, неприятным предчувствием, что ли.

За соседним столиком кто-то громко рассмеялся. Двое орков затеяли шумный спор о последних боях на арене, но Емеля, казалось, этого не замечал.

— В общем, в тот день я нашёл под дверью своей комнаты конверт. Такой бордовый, из дорогой бумаги. Внутри приглашение посетить «Багровую луну» — знаешь эту дыру на окраине?

— Знаю, — кивнул я. — Там собирается всякий сброд.

— Ага, та ещё помойка, — Емеля невесело хмыкнул. — В записке было написано: «Есть разговор, который изменит твою жизнь». Никакой подписи, ничего. Я смял эту бумажку и выкинул. Подумал, что записка от очередной поклонницы, которая не хочет, чтобы нас с ней видела вся школа.

Бармен, видимо, почувствовав себя увереннее после ухода Таро, включил магический граммофон. Хриплый голос известного барда заполнил помещение.

— Чёрт, — Емеля потёр лицо рукой, — как же я хотел бы, чтобы это и правда была просто шутка.

Дремавший у него на коленях Пушистик, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на Емелю. Тот машинально почесал кота за ухом.

— Утром, в день соревнований, всё стало совсем паршиво, — продолжил Емеля. — Я перебирал свои конспекты перед выступлением и заметил на внутренней стороне обложки тетради по демонологии рисунок красного лебедя. Маленький такой, но заметный.

В этот момент в таверну ввалилась шумная компания наемников. Они заняли большой стол в центре зала, громко требуя выпивки и еды. Мы с Емелей невольно подались ближе друг к другу, стараясь не терять нить разговора в нарастающем шуме.

— Я точно помнил, что ничего такого не рисовал, — Емеля понизил голос. — Меня это напрягло. Кто-то копался в моих вещах, понимаешь? Я хотел показать это ребятам, но закрутился с подготовкой к испытаниям. Вот дурак был…