Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 65

— В княжестве.

— Да-да. В княжестве. — поправился лорд Палмерстон. — Таким образом, русские обезопасили свой фланг.

— Может быть, мы признаем его титул и снимем обвинение? — поинтересовался принц Альберт.

— Мы упустили момент, когда это могло бы качнуть чашу весов в нашу пользу. Я предлагал это сделать до попытки дискредитации.

— Получается… — задумчиво произнесла королев Виктория.

— Да. Граф Толстой обыграл султана в этой дипломатической партии. Играючи. А нам бы стоило держать в уме, что, по словам очевидцев, он вместе с шестеркой своих телохранителей сумел перебить сотню горцев, попытавшихся его убить. Мистическим образом избежав подрыва на заминированном параходе.

— Звучит сказочно.

— Сильный и опасный колдун во всей своей красе, — развел руками виконт Палмерстон.

— Вы опять за старое? — процедил принц Альберт.

— Так, всё указывает на то, что он колдун и есть.

— Никогда более в нашем присутствии не произносите более этих глупостей, — холодно, буквально по словам произнес муж королевы Виктории.

— Как вам будет угодно, — поклонился лорд Палмерстон. — Возвращаясь к России. По оценкам Феликс цу Шварценберг они готовятся к войне. Их армия и флот — все переживают сильное преображение и обновление.

— Строятся новые корабли?

— Точных сведений у нас нет. Только слухи. И австрийцы говорят, что верфи русских активизировались. Чинят ли они старые корабли или строят новые — неясно. Но работы ведутся. Впрочем, новых вымпелов пока нет. Скорее всего, ремонтируются.

— А армия? Что с ней? Сокращение численности продолжается?

— О! Они там затеяли много всего. Например, из-за снижения численности и производства большого количества селитры появилась возможность усилить стрелковую подготовку. По непроверенным данным в линейной пехоте в этом году отвели по пятьдесят действительных выстрелов на солдата[1]. Не считая жесткой муштры на ружейные приемы. Улучшилось снабжение, обмундирование и кормление. Сейчас идут какие-то согласования по военному министерству. Как считают в Вене, готовится переход на новое обмундирование, выработанное по итогам Кавказской войны.

— Звучит скверно.

— Мы ожидаем завершение приготовлений русских к 52-ому, может быть, к 53-ему году. Это и выведение выучки пехоты на прусский уровень. И новое обмундирование. И новая артиллерия. И приведение в порядок кораблей, во всяком случае Черноморского флота. Как вы понимаете, это говорит об их желании совершить нападение на Османскую империю в указанные годы.

— А что эта история с какими-то туземцами, которых русские вывозят у нас из Новой Зеландии? — поинтересовалась королева Виктория.

— Насколько я смог понять, граф Толстой договорился с несколькими племенами маори и переселяет их на Черноморскую линию. Поближе к беспокойным черкесам.

— Зачем?

— Мне сказали, что найти более безумных и кровожадных людей на планете, чем маори едва ли получится. Вот он и решил таким образом компенсировать неуправляемость черкесов. К тому же маори — людоеды и язычники. Что едва ли добавить им добрососедства с черкесами.

— Он с ума сошел⁈ — воскликнул принц Альберт.

— Он? Вы же запретили мне отвечать честно на этот вопрос. Но согласитесь — изящно. Какими бы ни были храбрецами черкесы, все одно — людоеды под боком — это аргумент. Даже если ты сильнее и отважнее, умереть в бою — одно дело, а быть съеденным — совсем другое.

— А они не боятся, что они повернутся против них самих?

— Там интересный договор, по которому все служащие императору считаются их родичами, и их есть нельзя.

— Какой затейник! — покачал головой принц Альберт. — Нам надо бы тоже маори завести в Ирландию и Шотландию.

И глянул на лорда Палмерстона в упор.

Тот, впрочем, не отреагировал никак. Ибо давно дистанцировался от своих ирландских корней. Ну сожрут маори ирландцев? И черт с ними. Его это едва ли беспокоило. Себя он воспринимал британским лордом, а не ирландским аристократом.

Прошла минута.

Министр иностранных дел Великобритании продолжал невозмутимо смотреть на мужа королевы. Подобострастно и услужливо, но в меру. Как и положено для матерого дворецкого или иного слуги высокого ранга.

— Что-то много этого графа… не находите?

— Он обладает удивительным влиянием.

— Почему?

— Вы же сами мне запретили.

— Ну хорошо. Изложите свое мнение. Один раз я вас выслушаю, если это будет, конечно, не причитания в духе «колдун-колдун».

— Святой престол получил дарственную, подписанную мною с сопроводительным письмом. Там стояло подпись: Великий магистр Тамплиеров' и инициалы LC.

— Серьезно?

— Это их и заинтересовало. Они бы иначе ей не придали значения.

— А LC это кто?

— Всю эту выходку прокручивал лично граф Толстой. Лев Толстой. На латыни это будет звучать как LeoCrassus.

— Оу… — покачал головой принц Альберт.

— Вы думаете это не шутка? — переспросила королева.

— А вы думаете, что уничтожение наших агентов и бурное развитие России случайно? Граф оговорился, прямо заявив, что мы разбудили какую-то древнюю силу, которая старалась стать лучше. Если предположить, что он действительно великий магистр того старого ордена, то это объясняет многое, включая его связь со сверхъестественными силами, колдовство, и удивительное влияние на императора.

— Да-а-а-а… — покачал головой принц Альберт. — Я, пожалуй, зря вам разрешил высказывать это мнение. Мне страшно за вас. Быть может, на вас так сильно повлияла события годовой давности? Вы давно были у врача?

— Я совершенно здоров душевно! У меня и справка есть…

[1] 50 выстрелов в год — это был уровень Пруссии. В России в эти годы в оригинальной истории отводили от 5 до 10 действительных выстрелов в год, да и те не всегда. В остальном отрабатывали перезарядку (через «дрессировку» по ружейным приемам).

Эпилог

1850, декабрь, 25. Казань

— Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая — три куртки… — тихо бормотал себе под нос Лев Николаевич, читая сводный отчет, составленный Путиловым.

— Что ты говоришь? — переспросила супруга, которая находилась в кабинете и изучала эскизы отделки помещений их особняка.

— Я говорю, что не нравится мне обстановка.

— Какая? — с видом профессиональной дурочки переспросила она.

— Война никак не начинается.

— Ну и хорошо, — улыбнулась она. — Далась она тебе?

— Мне она даром не нужна. Но почему они ее не начинают? Что они задумали? Я очень не люблю, когда не понимаю происходящего. Это значит, что я утратил связь с реальностью.

— Может, они еще не готовы, — пожала она плечами, не отвлекаясь от эскизов и что-то там чиркая карандашом, делая пометки.

Лев хмыкнул.

Простая и вполне разумная мысль. Но его паранойя не позволяла ее принять. Слишком легкомысленное отношение к жизни грозило смертью в таких играх, в которые он играл.

С императором они условились новое оружие в войска не направлять. Чтобы не провоцировать утечки сведений. Поэтому завод Шарпса, работая «на всю катушку», складировал свои винтовки, карабины и револьверы[1] в ящики. Предварительно обильно смазав оружейным салом, чтобы не заржавели. А потом отправлял на склад.

Губернский.

Особенно охраняемый.

Туда Шипов лично преданных и хорошо вооруженных людей ставил.

С пушками поступали аналогично.

Морская приемка прямо тут, в Казани, оценивала изделия, после чего увозила в Севастополь, где они и накапливалась на особо охраняемых складах. Вместе со снарядами. Ну, исключая «доли», которую графу выделили на броненосцы и артиллерийские башни с некоторым запасом. Из-за чего в Севастополь везлись «стволы» начиная с серийного номера «51».