Слишком хорошо, чтобы быть правдой (2) - Эльберг Анастасия Ильинична - Страница 47

А где ты, собственно?

Мы пили чай на кухне. Я снова был в халате, а замёрзшая Мадена после неудачной попытки согреться под горячим душем просто дрожала от холода, и теперь сидела у меня на коленях, одев мой свитер (который ей был явно большеват). Её крошечный любимец расположился на столе – чай он, разумеется, не пил, а лакал молоко из специально купленного для него блюдца.

– Я не люблю, когда мы ссоримся, – сказала Мадена, сжимая в ладонях горячую чашку.

– Я тоже не люблю, – ответил я. – Не волнуйся, дорогая. Всё устроится, я обещаю.

А приезжать тебе не следовало – такси стоит денег. Ты могла позвонить – и я бы приехал.

– Да, я звонила – но на домашний телефон ты не отвечал. Зачем гулять в такой холод? Ты можешь простудиться.

– Если я заболею, ты будешь покупать мне растворяющийся в воде аспирин и читать вслух Джека Лондона?

Мадена рассмеялась и взяла у меня сигарету.

– А почему именно Джека Лондона?

– Мама всегда читала мне Джека Лондона, когда я болел. Она повязывала мне тёплый шарф, готовила куриный бульон, а потом выключала в комнате свет, оставив только ночник, и садилась на стул рядом с кроватью. И читала. Я думал о том, как это здорово, что герои Джека Лондона – там, в снегах, а я и мама тут, в тепле, в нашем доме. И засыпал.

– Как здорово, – сказала Мадена, склонив голову к моему плечу. – И всё же будет гораздо лучше, если ты не заболеешь.

Некоторое время мы сидели молча. Котёнок допил молоко и, ловко спрыгнув на стул, а потом – на пол, направился к своей корзинке. А через пять минут уже дремал, свернувшись клубочком под тёплым боком одной из кошек. Да и Мадена, похоже, уже засыпала – таблеток от головной боли я ей не дал, ограничившись успокоительными каплями с небольшим содержанием снотворного.

– Кажется, кому-то пора спать, – сказал я с улыбкой.

Мадена встрепенулась и посмотрела на меня глазами человека, который секунду назад сладко дремал.

– Спать? Брайан, мне надо домой… завтра на работу.

– И мне. Ну и что? Я тебя отвезу. Поднимайся наверх. Я закрою дверь.

Когда я вошёл в спальню, Мадена уже лежала под одеялом, свернувшись калачиком.

Мой свитер до сих пор был на ней – не сняла она и брюки. Только расплела волосы.

– Так и будешь спать в одежде? – поинтересовался я, тоже забираясь под одеяло.

Мадена пробормотала что-то невнятное и прижалась ко мне, повернувшись на другой бок. Я проверил, включён ли будильник и замер, лёжа на спине.

– Спокойной ночи, милый, – сказала мне Мадена.

– Я хочу, чтобы ты жила со мной, слышишь? – вполголоса проговорил я. – Правда, ты вряд ли согласишься меня терпеть.

– А вот и соглашусь, – ответила она. – И чтобы ты знал – я тоже хочу жить с тобой. Но… как ты там говорил? Давай обсудим это не сейчас, а завтра…

Настроиться на разговор с Рэем у меня не получалось довольно долго. Я с мечтательной улыбкой представлял себе, как в пятницу буду помогать Мадене собирать вещи, как мы привезём их в её новый дом (то есть, в мой дом). Думал о том, как она будет их раскладывать: брюки – на верхней полке шкафа, рубашки – на плечиках, обувь – в коробках под кроватью, косметика – в ванной комнате (хорошо, что их в доме было две – иначе бы мои вещи там просто не поместились бы). Я сказал Мадене, что она может распоряжаться спальней для гостей так, как хочет – он на эти слова она отреагировала насмешливым фырканьем, заявив, что займёт только шкаф, стол и книжные полки. После этого я переключился на вечер пятницы – следовало подумать о том, как отметить это своеобразное новоселье. Разумеется, никаких ресторанов – в ресторанах новоселье не отмечают. Надо приготовить ужин.

Причём совершенно особенный ужин. И будет ещё лучше, если мы приготовим его вдвоём.

Господин Брайан Который Был Совсем Другим Брайаном Два Месяца Назад бросил тщетные попытки вернуть мне разум и теперь только печально вздыхал где-то глубоко-глубоко, окончательно убедившись в том, что лекарства от моей болезни ещё не придумали.

Очнулся я только тогда, когда вошёл в лифт и налетел на полковника. Моя начальница держала в руках папку с документами, которые, разумеется, тут же разлетелись по всем углам.

– Извини, ради Бога, – сказал я и принялся собирать бумаги.

– Доброе утро, Брайан, – проговорила полковник, внимательно меня оглядев. – Твоя женщина завязала тебе галстук? Это так по-семейному.

Галстук мне действительно завязывала Мадена. Я в недоумении посмотрел на своё отражение в одной из зеркальных стен лифта – и понял, почему полковник сделала такой вывод. Обычно я пользовался другим узлом.

– Я оценил твою наблюдательность, – произнёс я, поднимаясь.

– Вот только помада на твоём воротничке смотрится не очень хорошо. Особенно если учесть, что ты сидишь рядом со мной и всегда находишься в центре внимания. Твои коллеги узнают очередную драгоценную подробность: твоя женщина – брюнетка.

– Почему ты так решила?

– Такой тон любят именно темноволосые женщины.

Стоит только добавить "элементарно, Ватсон", подумал я с досадой, возвращая полковнику папку.

– На самом деле, я недавно видела вас в городе вдвоём, – продолжила она. – Не люблю повторяться – но у тебя отличный вкус. Вы уже живёте вместе?

– Нет, но мы об этом подумываем.

– Приятно слышать. Может, на нашу с Ником свадьбу вы придёте уже будучи мужем и женой?

В офис Рэя я вошёл без стука. Можно даже сказать, влетел. От неожиданности он чуть не расплескал кофе на черновик отчёта о командировке.

– Чёрт, Брайан, ты что, с ума сошёл? – спросил Рэй, сурово нахмурившись. – И после этого ты говоришь мне, что я должен ходить степенно, потому что я – твой консультант?

– Одевайся, Рэй. Мы едем завтракать.

Он удивлённо вскинул бровь.

– Но… но я не голоден!

– Это не имеет значения. Одевайся – и пойдём. Я хочу с тобой поговорить.

Рэй одел пальто, после чего замер с шарфом в руках.

– Что-то случилось, Брайан? Ты лучше скажи мне сейчас, чтобы это меня потом не шокировало, хорошо? У тебя странное лицо. Кто-то умер? Ты заболел? Что-то случилось с отцом? Мадена беременна? Ну, что ты молчишь, отвечай!

– Одевайся, Рэй, – повторил я в очередной раз. – Мы поговорим за завтраком.

Люди, наслаждавшиеся умиротворённой обстановкой простенького и дешёвого кафе, недоуменно воззрились на двух мужчин в дорогих деловых костюмах и туфлях из хорошей кожи. По всей видимости, такие гости тут были большой редкостью.

Мы сели у окна, и Рэй принялся изучать меню.

– Возьму яичницу с беконом, – сказал он. – Я проголодался от твоих недоговорок.

Присоединишься?

– Ты ведь прекрасно знаешь, что я ненавижу яйца. Яичницу с беконом, небольшой кусок творожного пирога и две чашки чёрного кофе: сладкий и вообще без сахара, – сказал я официантке.

– Ну, говори, – поторопил меня Рэй.

– Слушай меня внимательно. Не перебивай. И не нервничай.

Рэй никогда не злился по-настоящему. Разумеется, он любил грешным делом немного вспылить, а иногда и ругался, причём так, что женщины затыкали уши. Но он ни разу не злился так, как я – от души. "Всегда тебе поражаюсь", говорил он. "В критической ситуации ты спокоен, как стадо слонов, и рассуждаешь здраво. Зато в обычной жизни из-за глупостей можешь просто позеленеть от злости".

Сегодня я понял, что может злиться и Рэй. Если мои глаза в моменты раздражения становились светло-зелёными, то его глаза из тёмно-синих превратились в стальные.

Рэй не пытался меня перебивать – он слушал молча, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

– Так, – сказал он в конце. – Так. Давай-ка проверим, правильно ли я тебя понял.

Ты нюхаешь кокаин. И ты спишь с моей женой. А моя жена спит с твоей женщиной.

Так? Всё верно, Брайан?

– Говори немного потише. Другим совсем не обязательно это слышать.

– Ах, потише? Потише?! Я тебе сейчас покажу, что такое потише! Вот, значит, чем занимается эта шлюха, пока её муж разъезжает по командировкам?! А ты ей потакаешь! Вместо того, чтобы сказать, что она неправа! А кокаин! Ты хоть понимаешь, до чего докатился, Брайан?! А, может, вы уже пробовали втроём?!