Старый, но крепкий 8 (СИ) - Крынов Макс - Страница 48

Идти дальше по теневой тропе я не стал. Уже попробовал спокойно дойти и привести мысли в порядок и наткнулся на этого практика. К черту. Лучше телепортация.

Я потянулся к печати, которая находилась в пещере, и пару секунд спустя уже находился там.

Не медля ни секунды, я принялся проверять руны.

Вчера вечером в Циншуе случилось землетрясение. Пустяковенькое, не больше, чем повод покачаться белью на веревках. Однако здесь, в сердце скального массива, даже слабый толчок мог иметь последствия. Одна-единственная трещина, пересекающая печать, одна осыпавшаяся черта — и вся кропотливо выстроенная формация могла обратиться против меня или превратиться в бесполезные узоры на камне.

Я прошелся вдоль стен, скользя пальцами по вырезам, вглядываясь в каждую линию. Мозг, подстегнутый навыком анализа, работал с ювелирной точностью, сверяя находящийся в памяти образ печати с реальным воплощением.

Убедившись, что все цело, я расстелил на камнях удобный мягкий коврик. Перед тем как сесть в позу лотоса, я достал и выстроил перед собой бутыльки с зельями.

Чистая эссенция Ци — на случай, если моих запасов и энергии в накопителе пещеры не хватит. Отвар орошения медиан — золотистая жидкость, смягчающая и подготавливающая энергоканалы к нагрузке. Выпиваю сразу: поможет культивации.

Зелье лечения — эпическое, способно выдернуть меня из лап смерти.

Эликсир регенерации — самый крайний, пессимистичный вариант с кучей побочных эффектов, включая постоянный голод. Если что-то пойдет совсем не так, можно будет выпить. Стану, как Апелий, но выживу.

Я глубоко вздохнул, сел точно в центре круга и активировал печати. Формация дрогнула и вспыхнула мягким светом. Воздух в пещере загустел, наполнившись видимой глазом дымкой чистейшей духовной энергии. Пора.

Я опрокинул в себя пузырек с зельем пробуждения. Оно обожгло горло огнем, который мгновенно сменился леденящим холодом, растекающимся по всему телу.

А потом в меня потоком хлынула энергия. Удар был таким мощным, что я едва не опрокинулся назад. Я ожидал необходимости всасывать в себя каждую каплю Ци. Вместо этого меня едва не разрывало изнутри.

Мое ядро, и без того наполненное до краев, было на пределе. Оно не впитывало энергию, оно сопротивлялось, как переполненный сосуд, в который продолжали под жутким давлением лить воду. Это не могло не отразиться на мне: боль, острая и оглушающая, пронзала все тело.

В книгах расписывали, как бороться с нехваткой энергии, как выжимать последнее из окружающего мира, как развешивать артефакты для улучшенного поглощения духовной энергии. Но никто не писал, что делать, когда ее слишком много. Когда тебе в грудь будто вставили пожарный гидрант.

Я не мог телепортироваться, не мог применять техники без риска остаться инвалидом. Мелькнула мысль прервать процесс, выкарабкаться из круга. Мелькнула и погасла.

Выйти, прервав ритуал? Да, я могу. Но это будет провал. Если бы не сегодняшняя встреча с древним практиком, я бы, может, и подумал над тем, чтобы покинуть круг. Но теперь — нет. Разве нормально убегать, когда тебе дают куда больше силы, чем ты ждал?

Я не как все. Мое тело крепче, выносливее. Мои каналы прочнее. Я выпил море эликсиров ради этого момента.

Я не мог помочь себе эликсирами, зато у меня было искусство массажа. Я согнул сведенную судорогой ладонь, дотронулся до груди и принялся расталкивать потоки Ци от перегруженного ядра, заставляя духовную энергию растекаться по телу.

Каждой действие сопровождалось болью. Я будто пытался вручную перенаправить русло бушующей реки. А еще я чувствовал, как мои энергетические каналы, которые я считал уже развитыми до предела, под этим чудовищным напором начали прорастать. Они разветвлялись, прокладывали себе новые пути в плоти, расширялись, рвались и тут же затягивались и срастались под давлением все новой и новой энергии. Это было сродни пытке — чувствовать, как твое собственное тело перестраивается в реальном времени, за минуты проходя путь многих недель.

Однако это работало. Разрушительное цунами, которое должно было смешать энергосистему в кровавую кашу, превращалось в десятки, сотни мощных, но управляемых потоков. Они текли по мне, выжигая все несовершенное, укрепляя каждую мышцу.

И вдруг… тишина.

Боль исчезла. Свет рун погас, исчерпав запасенную энергию.

Я выдохнул, пытаясь побороть накативший восторг. Я все еще сидел с закрытыми глазами, но мне и не нужно было открывать их. Я не видел мир, но я ощущал его: мое осязание вырвалось далеко за пределы кожи. Я чувствовал все: шероховатость каждого квадратного сантиметра каменного пола под собой, легкое движение воздуха от моего дыхания. Я чувствовал, как легчайший ветерок, проникший в щель между камнями, где прежде находился проход, отражался от стен и долетал до меня, неся информацию о малейших неровностях.

Я провел ладонью по ковру и почувствовал каждое отдельное волокно.

А еще я стал куда лучше ощущать себя самого. Работу каждой мышцы, каждого сухожилия. Я чувствовал, как пульсирует кровь по телу. Я встал и почувствовал, как от нагретого моим телом ковра исходит тепло.

Это было не зрение, не слух и не осязание в чистом виде. Это было прямое знание о физическом мире в радиусе двух метров от меня.

Мир перестал быть трехмерной картинкой: он стал плотным, объемным, тактильным полем информации, которую мой мозг считывал и обрабатывал с невероятной легкостью.

Я перешел на новую ступень. Я стал другим.

Глава 24

Я все чаще задаюсь мыслью: какова самая мощная сила, движущая людьми? Желание жить лучше? Желание обеспечить себе хорошую и безопасную жизнь? Любовь к своим близким?

Если вспомнить прочитанные статейки по психологии, выходит, что есть две силы: та, что тебя толкает и побуждает действовать, чтобы избежать боли и угрозы, и та, что тянет — интерес, ценности.

Я убрал или защитился от доброй части всего, что могло мне угрожать или причинить вред — договорился с Квейтом Крайслером о мире, вырезал бандитов, похитивших брата, напоил настоятеля эликсиром подчинения, и в последний месяц меня в основном тянуло к великому и правильному: мне было приятно ощущать себя человеком, меняющим мир. Я уже изобрел бомбу и показал, что с потоком духовных тварей можно бороться куда эффективнее, чем сейчас. Я создал эликсиры, которые добавляют старикам десятки лет жизни. Я продумал комплексы упражнений, чтобы даже обычные люди могли стать крепче, сильнее и с помощью циркуляции Ци вылечить болячки. Я варю целительские эликсиры и отдаю в храмы, я распространяю рецепты полезных зелий. Мне нравится жить, делая мир лучше.

Только вот в последний месяц меня ничего не толкало, не вынуждало переступать через себя и раз за разом преодолевать свои пределы, и я слегка расслабился. Однако злость, которой зарядил меня неизвестный высокоранговый практик, оказалась добротной, качественной. Она не растаяла после повышения ранга, не пропала и на вторые, и на третьи сутки после происшествия. Стоило только вспомнить состояние абсолютной беспомощности, как внутри снова разгоралось пламя, дающее мне силу для работы. Не слишком хорошее состояние в долгосрочной перспективе, так как я могу попросту загнать себя и выгореть, но сейчас меня будто подталкивал в спину поезд.

И я сполна пользовался этим состоянием. Сейчас вот я сидел над бумагами, пытаясь продумать рецепты усиливающих зелий, которые дали бы мне дополнительные способности или повысили бы характеристики на пять-десять пунктов, и неизбежно приходил к выводу, что для качественных зелий усиления мне нужно пускать на каждое следующее зелье все больше и больше духовных зверей, потому что нельзя бесконечно усиливать организм слабыми зельями. Даже дважды одним и тем же нельзя.

По идее, для своего усиления мне нужен отряд практиков, который будет сидеть на стене и добывать для меня все более и более мощных зверей.

Думал и над словами безымянного практика, и над оружием, которое можно применить против Гуань-ди, если вдруг бог проснется и действительно окажется кровавым подонком. Или против самого старика, если на самом деле подонком окажется он. Слепо доверять словам незнакомца я не стану — если бы Гуань-ди был таким, как его описал у костра старик, вряд ли люди стали бы ему поклоняться. Могли, да. Но в таком случае могли остаться и доказательства его жестокости, а на деле ничего такого ни в сказаниях, ни в книгах нету.