Люциферов писарь - Белинский Даниил - Страница 2

– Не готово? – без доли сожаления спросил клиент.

Еще раз прокрутив в голове последние недели, хозяин студии впал в небольшой ступор. Откуда тут конверт? Положил его туда, но забыл? Ведь бывает, что в жизни происходят какие-то странные вещи. Например, когда ты точно помнишь, что положил вещь на полку, а потом обыскав пол квартиры, находишь ее на столе. А может рутина и монотонность работы настолько выработали рефлексы, что он сунул его туда машинально?

Сделав паузу Антон неуверенно выдавил.

– Я не помню этого заказа, к сожалению. – и выпрямившись в кресле продолжил. – Но если вы подождете, то я до конца рабочего дня успею обработать эти фотографии, их тут…

– Четыре. – отозвался клиент скривив уголок рта. – У вас, должно быть, натренированный глаз, раз вы, даже не взглянув можете сказать, что управитесь до восьми.

Он как будто проверял Антона, наблюдая за его реакцией сквозь запотевшие линзы.

Антону на миг почудилось, что за линзами мелькнули алые блики. Сама фраза прозвучала довольно надменно, а интонация показалась какой-то знакомой, и от этого почему-то отталкивающей.

В каморке повисла тишина, нарушаемая лишь ходом настенных часов.

Меньше всего сейчас хотелось выяснять отношения с клиентом, и, хотя Антон считал себя интровертом, навыки клиентоориентированности у него всё же присутствовали, как и неконфликтность – в силу своей замкнутости и неопытности в живом общении.

Друзей у него не было – только знакомые и знакомые знакомых, но не более. Женщина в его жизни тоже отсутствовала, а попыток исправить это досадное недоразумение он не предпринимал уже давно. Последние попытки фотограф бросил пару лет назад, когда, овладев приложением для знакомств, перевел незнакомой зазнобе пятнадцать тысяч рублей на билет в свой город для рандеву. Но овладел, как он потом понял, недостаточно. И оказавшись в черном списке, больше не предпринимал попыток познакомиться с кем-то через интернет.

– Извините. – выдавил он из себя. – Уже смотрю… – опустил глаза на снимки.

Достаточно старые, еще пленочные, по их качеству лет так десять можно было дать. Местами выцветшие, потрепанные и поцарапанные.

Простой заказ. Опыта у него было не отнять: как профессионал, ты первым делом смотришь на состояние, объем работ и возможность реставрации. Что на снимках тебя вообще не должно интересовать. Но некоторые из них заинтересовали его.

На первой фотографии ничего уникального. Перекресток, люди, проходящие по пешеходному переходу. Машина, остановившаяся на красный и любезно пропускающая их. Автомобиль, немного выехал за стоп-линию, что, конечно, не очень хорошо, но не так необычно. Непримечательный перекресток, которых в Москве тысячи. Просто фотография улицы? – немного разочарованно подумал он.

Оставшиеся же удивили – на это обратил клиент.

– Интересуетесь смертью? – впервые за все выразил некую заинтересованность.

Вышло фальшиво.

Антон, вглядываясь, проигнорировал, как ему казалось неуместный и риторический вопрос.

На второй и третей были запечатлены уникальные с точки зрения удачи моменты. Снять подобные кадры – редкость, даже на цифровые фотоаппараты с серийной или высокоскоростной съемкой, которые сейчас используются повсеместно. Моменты трагической гибели, смерти людей, которых ты не знаешь, но которым сочувствуешь и переживаешь этот момент с ними смотря на снимки. Такой материал, как горячие пирожки скупили бы газеты того времени, а новости, сопутствующие им, были бы на первых полосах местных изданий.

Первая фотография. Группа озадаченных людей, склонилась над упавшим молодым человеком. Девушка с лицом полным отчаяния и ужаса пытается привести его в чувства, но безрезультатно. Посмертная улыбка застыла на его лице, словно он не ожидал смерти и был за миг до нее счастлив. Будто кадр из фильма ужасов.

На втором снимке девушка в падении, словно ее кто-то толкнул. Через мгновение надвигающийся трамвай настигнет ее и отправит под свои стальные колеса. Лицо скрыто волосами, но жест отчаяния, замерший в воздухе, понятен без слов. В глазах зевак на заднем плане застыли испуг и бессилие. Никто не успел помочь. Антона передернуло. Подозревая, что на четвертой фотографии его ждет аналогичная картина, он скривился и подумал – “Какой неприятный материал.”, и мельком взглянул…

– Не такой уж и неприятный. – словно гром среди белого дня тишина прервалась короткой и резкой фразой.

Антон в изумлении посмотрел на него. Незнакомец, казалось, улыбался всем своим видом, но при этом никакой улыбки на его лице не было. Капли конденсата скатывались по его линзам, которые привыкли к теплу и прояснились. Глубокое свечение внутри глазниц, красное, будто кто-то вложил в них угли, на которых запеклась кровь.

Антон обомлел, ему не чудилось: человек смотрел на него, прямо в его душу. Внутри все сжалось, из рук выпала последняя фотография, лоб покрыла испарина.

Свет начал предательски мерцать, чего ранее никогда не происходило.

Последние старожилы погасли, закончив свой дозор.

Каморку мгновенно заполнила всеобъемлющая темнота.

Последними источниками света остались лишь мерцающая лампочка выключенного монитора и 2 огня, которые медленно направились в его сторону.

Оцепенев, словно обратившись в камень, от взгляда Горгоны, он безуспешно пытался подавить в себе наступающий ужас. Огни обогнули стойку и замерли в нескольких сантиметрах от лица. Жар окутал лицо. Послышался вдох.

– Интересуетесь смертью?

Голос прозвучал совсем рядом, словно раздался прямо у него в голове.

Антон моргнул.

Темнота.

Две багровых точки зависли в воздухе, мерцая, будто глаза ночного зверя.

Еще ближе.

Он попытался двинуться, но тело не слушалось.

Горячие пальцы сомкнулись на его запястье.

…Часы тикали.

Антон дернулся и очнулся. Он едва не свалился с кресла и в этот раз все же опрокинул кружку.

В студии было тихо. На часах – половина восьмого. Приходя в себя еще пару минут, фотограф твердо решил закончить этот день поскорее.

– На фиг такие сны. Сколько можно? – пожаловался сам себе по нос и положив счета за оплату обратно в папку обернул резинкой.

Спешно выключил свет и закрыл деревянную дверь на ключ. Он не спеша побрел к метро, преодолевая снежные волны и утопающие в нем шаги, и пытался не думать о сне.

– В ближайшие несколько дней обойдусь без фильмов ужасов. – пробормотал он, застегивая пуховик до горла и засунув руки в карманы.

Фотограф с усилием старался переключить мысли на то, как хорошо было бы поскорее оказаться дома и отдохнуть, а с понедельника, с новыми силами, вновь начать рабочую неделю. Составляя план на предстоящие будние, он прикинул, что было бы неплохо прибраться в студии: почистить запылившиеся оборудование, обновить ценники на календарях и заняться уборкой. Все то, чем хозяин должен был заниматься всегда, но часто откладывал в долгий ящик. А сейчас, как будто что-то внутри желало наверстать упущенное и предчувствовало нечто неосязаемо тревожное.

Тогда он еще не знал, что убираться больше не придется, а через месяц другой каморка будет носить название «Ателье Красная Шапочка», и о фотостудии Ляпа вскоре забудут, словно её никогда не было.

Добравшись до своей станции метро, Антон вышел на улицу. До дома оставалось минут десять ходьбы, но нужно еще было зайти в магазин. Обычно он ходил в ближайший к дому, но сегодня настроение располагало к другому.

Как ни пытался прогнать сон из головы, у него не получалось. Этот оказался куда более осязаемее, чем похожие. Ему частенько случалось видеть их. Какие-то яркие и запоминающиеся, а какие-то мимолетные. В них никогда не было сказочных пони или чего-то жизнерадостного, а являлись демоны и происходили невероятные события, словно мир поглощен муками, а он, на службе злых сил. Один из всадников апокалипсиса. Один из тех, кого боятся и ненавидят, как и он себя сам.

Поэтому было решено отправиться в винный магазин на другой стороне перекрёстка, выбрать качественное красное сухое и, вернувшись домой, насладиться им в компании книги, которая поможет отвлечься.