Золотая паутина - Гандольфи Саймон - Страница 49

Прежде всего следует приноровиться к качке, чтобы чувствовать каждое движение яхты, когда она поднимается на легкой волне. Трент посмотрел на Рика.

– Ну, хороша же оказалась эта маленькая проститутка, твоя избранница, – сказал он.

Ричард с трудом поднялся на четвереньки и пополз к нему. Трент только усмехнулся.

– Слюнявый чинуша, – презрительно бросил он.

В это время яхта поднялась вверх. Теперь Трент уже чувствовал ее, улавливал ритм ее движения, мог предвидеть то недолгое мгновение, когда она застывала на верхушке волны, а затем уваливалась на борт.

Внизу раздался крик Аурии, затем звук пощечины.

Ричард воскликнул: «Аурия!» – и поднял голову. Мафиози с дробовиком ударил лежащего на полу Рика носком ботинка в лицо. Судно поднялось на гребень волны. Другой, с кольтом, смеялся, глядя как Рик в бессильной ярости бьет кулаками по ковру, и еще раз ударил его ногой. Это был тот самый момент недолгого равновесия, когда яхта будто застыла на верхушке волны. Правая рука Трента стремительно взметнулась в воздух. Мафиозо с дробовиком выронил оружие и попытался дотянуться рукой до рукоятки метательного ножа, который торчал у него из горла. Трент обернулся, услышав за спиной какой-то шум, – это Пепито осторожно укладывал на ковер второго мафиози со свернутой шеей.

Снизу снова раздался крик Аурии. Трент извлек свой нож из горла убитого и стал босиком спускаться по трапу. Девушка опять закричала – теперь он знал, в какой из двух соседних кают они находятся. Он тихонько повернул ручку двери и открыл ее. Из глубины каюты на него смотрел Альфредо. Аурия стояла на коленях у его ног, спиной к двери, на ее шее болтался ремень. Увидев Трента, Альфредо приподнял ее за ремень, чтобы заслонить себя ее телом, она стала задыхаться. Альфредо потянулся рукой под подушку за своим автоматическим пистолетом и выстрелил из-за плеча Аурии. В то же мгновение Трент бросился вперед, прыгнув головой вниз, плечом отбросив Аурию в сторону. Левой рукой он сжал руку Альфредо, которой тот держал пистолет, и ударил ею по переборке – раздался выстрел, – а кулаком правой нанес такой мощный удар в лицо, что раздробленные лицевые кости проникли в мозг мафиозо.

Трент встал на ноги и поднял Аурию. Наверху послышались выстрелы. Он схватил пистолет Альфредо и, крадучись, поднялся по трапу. В рулевой рубке прогремели два выстрела. Трент прошел через кают-компанию, не взглянув на Рика и Марко. Пепито стоял у трапа, заслоняя рулевую рубку. Прислонившись к переборке и согнув ноги в коленях, он заряжал дробовик, который отнял у мафиозо в кают-компании. Обернувшись, он посмотрел на Трента и сказал:

– Выстрелы внизу наделали много шума – пришлось их прикончить.

– Всех?

– Да, компаньеро.

– Спасибо, – поблагодарил Трент по-испански.

Трент вернулся в кают-компанию. По трапу поднялась Аурия, завернутая в простыню. На шее у нее краснел рубец от ремня, а на лице еще были видны следы от пощечин. Она стояла на площадке трапа, балансируя на широко раздвинутых ногах.

– Все в порядке? – спросил Трент. Она молча кивнула. Затем Трент обернулся к Рику – тот сидел в кресле и стонал: лицо у него было в кровоточащих ссадинах, бровь над правым глазом рассечена, из раны текла кровь.

– Оба вы молодцы, – сказал Трент. – А теперь нужно перегрузить золото на катамаран.

Они перевезли бруски на «Золотую девушку» и уложили его в рундуки в кубрике по правому и левому борту, оставив два бруска на моторной яхте. Трент снова спрятал свои ружья под сиденья. Оставив Марко грузить оборудование для подводного плавания с «Зодиака», он вернулся на моторную яхту. Пепито следовал за ним. При такой жаре тела быстро разлагались; на яхте воняло, как на бойне.

Тренту нужно было оставить мафии доказательство того, что золото было в руках у мафиози и они потеряли его по собственной вине; следовательно, Аурия и ее отец сделали все, что могли, и их не в чем винить. Главным вещественным доказательством были бруски золота: из-за них мафиози передрались между собой. Неважно, кто именно начал драку. Важно, что все они были мертвы, но кто-то из них, умирая, сумел установить автопилот.

– Мы перетащим в рулевую рубку одного из тех, кого убил ты, – сказал Трент.

Пепито, как профессиональный полицейский, возразил:

– Но тогда останется след.

– Намочи полотенце в крови, – скомандовал Трент. – Мы посадим труп возле штурвала и обвяжем его окровавленным полотенцем, будто он дополз сюда из своей каюты. Положим ружье рядом с тем, со сломанной шеей, и отнесем его вниз по трапу к каютам. Можно будет подумать, что это он застрелил тех двух из носовых кают, а потом ему не повезло, и он сам упал с трапа, сломав себе шею.

Пепито кивнул на мафиозо, убитого метательным ножом Трента:

– Ну, а этот?

Метательным ножом пользовался только Трент, и слишком многие об этом знали.

– Прострели ему то место, где рана от ножа. Крови там достаточно, – сказал Трент. – Альфредо пусть останется на месте.

– И ты думаешь, этому поверят?

– А кто станет копаться? Подумаешь, убиты шестеро мафиози. Ты же полицейский, сам знаешь.

– Меня бы это заинтересовало, – ответил Пепито. – Я бы попытался все распутать и решить эту «шахматную задачку». Но на самом деле ты прав. Шестеро мафиози – кого волнует, что они убиты. Все будет зависеть от давления сверху. У мафии есть рычаги влияния, так что давление может быть сильное. Ну и куда же мы направим яхту?

– На Кубу.

Пепито посмотрел в сторону кубинского побережья. Политика определяла значительную часть работы полиции во всех латиноамериканских странах и в странах Карибского бассейна. Мафия вместе с диктатурой Батисты эксплуатировали Кубу, оставаясь заклятыми врагами кубинской революции.

– На Кубе это сойдет, – выдавил он наконец. – Знаешь, нам лучше отвести яхту на несколько миль вдоль рифов, а уж потом направить ее в сторону Кубы.

Глава 25

Эстобан позвонил Родди сразу после рассвета и сообщил, что на северном побережье найдена выброшенная морем моторная яхта. Родди сразу же выехал на место происшествия. Яхта напоролась днищем на коралловый риф вблизи от берега, и теперь, с наступлением отлива, лежала на песке почти у самой кромки воды. Бойцы береговой охраны обвязали носовую часть яхты тросами и теперь ждали прилива, чтобы вытащить ее на сушу.

И вот Родди с Эстобаном, взобравшись на палубу судна, оказались в компании мертвецов, облепленных мухами.

Эстобан в своем затрапезном коричневом костюме, засунув руки в карманы, равнодушно расхаживал по яхте. Ему было на все наплевать. Подчеркнуто демонстрируя свое презрение ко всему увиденному, он указывал ногой на отдельные детали.

– Большая яхта, дорогая одежда, оружие – что ты об этом думаешь, Родди? Похоже, они перестреляли друг друга из-за нескольких килограммов золота?

– Мы ничего не знаем, – ответил Родди.

– Мы знаем, что это были подонки.

Эстобан спустился с борта яхты и пошел по песку к своей «Ладе». Родди следовал за ним, его не покидала мысль, что эти трупы – работа англичанина. Он был скорее смущен, чем благодарен Тренту за то, что тот пресек попытку мафиози отнять золото, которым мафия расплатилась с его отцом. Родди вспомнил, как он гордился своей изобретательностью, когда воспользовался Трентом, чтобы найти «Красотку». «Да.., русские и американцы тоже довольно долго гордились тем, что изобрели атомную бомбу, – подумал про себя Родди, ему стало смешно от этой аналогии. – Забавно, но ведь именно Эстобан показал мне досье Трента».

По существу, у Эстобана не было никаких формальных причин вызывать его для осмотра яхты, да и присутствие здесь самого Эстобана было совсем не обязательно. Авария судна и убийства относились к компетенции полиции и береговой охраны. Родди с чувством какого-то внутреннего беспокойства следил за Эстобаном, который садился за руль своей машины.

Горячее солнце раскалило машину, и Эстобан чертыхался, усаживаясь в пылающий жаром автомобиль. Он с усмешкой взглянул на Родди: