Золотая паутина - Гандольфи Саймон - Страница 48

– Настоящий мученик.

– Это все же лучше, чем быть мертвецом. Снова раздались смешки.

– Брось костюм прямо перед собой, – приказал первый. – Ты англичанин Трент?

– Сними трусы – брось их сюда. «Да, они осторожны, очень осторожны», – подумал Трент, стоя голым в лучах света. Кто-то бросил трусы обратно, и он, нагнувшись, ослепленный прожектором, нашарил их и натянул на себя.

– Ну, а теперь ступай в кают-компанию, – приказал голос.

Трент обошел палубный прожектор и, выйдя из слепящего луча света, открыл глаза. Кают-компания была обставлена скромно, без излишних претензий, но в целом – довольно приятно. В заднем конце просторного салона, вокруг продолговатого кофейного стола, стояли кушетки и два легких кресла в твидовых чехлах цвета овсянки. Из передней части каюты, вниз, в помещения левого борта, вел трап. Здесь, у полированного обеденного стола из тикового дерева, возле переборки и трапа, стояла скамья в форме буквы "Г", и были расставлены кресла. За столом могли свободно разместиться восемь человек, а если потесниться, то и десять. Открытая дверь по правому борту вела в камбуз, к рулевой рубке, а по другому трапу – вниз, к носовым каютам.

В кают-компании было двое: один сидел за обеденным столом и был вооружен кольтом, другой – в легком кресле – держал в руках дробовик. Человек с кольтом сказал:

– Если хочешь сесть, подложи полотенце – мы не любим соли. И, пожалуйста, без всяких штук – пятен крови мы тоже не любим.

Взяв полотенце с кофейного столика, Трент подложил его на сиденье кресла, стоявшего напротив человека с дробовиком. Он тяжело опустился в кресло, как будто сильно устал, но зорко смотрел из-под опущенных век.

Здесь была вся шестерка, которую он видел на причале в порту. Главаря Трент сразу узнал – с ним встречалась Аурия в ресторане. Альфредо, так его называли, был хорошо одет, даже слишком элегантно для такой ситуации – посреди ночи, на палубе яхты: светло-коричневые брюки, красная спортивная рубашка, дорогие ботинки.

Казалось, он сошел с обложки рекламного журнала «Нью-Йоркер». Трент разглядывал детали его туалета. Кашемировый свитер, небрежно наброшенный на плечи, часы с плоским корпусом на тонком золотом браслете – все было самого высокого качества и, как говорят, с иголочки. Вся компания принадлежала к людям одного типа – представителям нового поколения служащих, которые постоянно читают журналы здоровья, а по утрам бегают трусцой, перед тем как отправиться в офис. Время мускулистых громил с разбитыми в драках кулаками и переломанными носами прошло. Видимо, мускулы уже больше не гарантируют финансового успеха. Однако здесь явно ощущалась атмосфера зла и порока.

Следующим на борт поднялся Рик. Голый, он прикрывался руками, а стоявшие вокруг американцы жестоко издевались над ним.

– Ричард Хьюитт, – произнес Альфредо, – мы бы предпочли заполучить твоего старика.

Он приказал Рику пройти в кают-компанию, но тот встал в углу возле двери, как будто двигаться дальше у него уже не было сил. На себя ему было наплевать, но его беспокоила судьба Аурии. В отчаянных попытках понять, что происходит, он израсходовал все свои эмоциональные силы, и теперь в любой момент мог окончательно сломаться.

Следующим Альфредо вызвал Марко:

– Ты яхтсмен, приемный сын Рокко, так? Марко кивнул головой и сел в большое кресло в углу, напротив Рика. Он как будто не испугался.

– А теперь давайте сюда этого здорового мужика, – приказал Альфредо.

На палубу, спотыкаясь, поднялся Пепито. Он был совершенно неузнаваем: мускулы обмякли, плечи обвисли, – весь как плохо набитый мешок. Заикаясь, на плохом английском, отчаянно жестикулируя и стараясь возместить жестами и мимикой недостающие слова, Пепито пытался объяснить, что он всего лишь ныряльщик.

– Я бедный мексиканец, – бормотал он, – меня наняли гринго, – и он тут же стал пространно извиняться за то, что применил это слово. – Я не хотел никого оскорбить, сеньоры, – лепетал он умоляющим тоном, размахивая огромными ручищами, которые мотались, как листья банановой пальмы на штормовом ветру.

– Я очень уважаю американцев, сеньоры. У меня жена и четверо детей. – Он показал рукой, какого роста дети. – Я ничего не знаю. Там еще больше золота, сеньоры. Здесь меньше половины. Если сеньоры пожелают нырять со мной, я все покажу. Это глубоко, сеньоры, очень глубоко. Это не моя вина, что мы не успели закончить работу за одну ночь. Каждый брусок нужно поднять и передать следующему. Требовалось по крайней мере четыре человека, сеньоры. Это очень долгая работа. По крайней мере четыре человека. Очень долгая работа…

– Заткни ему глотку, ради Бога, – крикнул Альфредо, и высокий человек наотмашь ударил Пепито в живот прикладом дробовика. Тот вскрикнул и рухнул на палубу, пытаясь стянуть с себя майку. – Пожалуйста, сеньоры, посмотрите…

Но Альфредо уже потерял к нему интерес:

– Эти мексиканцы! – с презрением сплюнул он под ноги. – Волоки свою задницу в каюту и заткни глотку.

Проковыляв по палубе, Пепито встал на колени у порога кают-компании. Его большая лохматая голова удрученно покачивалась – ему, по-видимому, было стыдно собственной трусости. Не желая присоединяться к другим пленникам, он пополз к сидевшему за столом, неуклюже поклонился, затем, умоляюще сложив руки, произнес: «С вашего разрешения, сеньор!» – и робко пристроился на самом краешке скамейки, как ученик, ожидающий наказания.

– Хорошо, теперь твоя очередь, – сказал Альфредо, повернувшись к Аурии. – Скидывай-ка свой гидрокостюм.

Она стояла, закрыв глаза руками. Ее костюм в свете прожектора был совершенно прозрачен.

– И так видно, что у нее нет оружия, – сказал блондин, которого Трент принял за инженера. Все рассмеялись, и Альфредо вместе с ними.

– Она с нами заодно, правда ведь, Аурия? – он положил руку ей на зад и стал ощупывать, как будто покупал подушку для своего пса в захудалой лавчонке. – Так почему же ты не навестила нас тогда на пристани, как собиралась? – спросил он, желая еще раз показать Тренту, Ричарду и Марко, что она предала их. – Садись, можешь посмотреть, как мы будем грузить золото.

– Отлично, – удовлетворенно пробасил Альфредо, осмотрев бруски золота, сложенные на ковре в кают-компании. Трое из его команды – те, что помогали переносить золото из «Зодиака», разошлись по своим каютам в носовой части яхты, и в кают-компании остались на часах только двое.

– Если вы хотите, чтобы я завтра нырял, мне нужно поспать, – сказал Трент Альфредо. – А кроме того, мне необходимо взять кое-что с моего судна.

– Передай список нужных вещей одному из моих ребят. А если ты имеешь в виду пару своих ружей – тех, что были спрятаны в сиденье кушетки в кают-компании, то они теперь здесь, на моей яхте. У нас, знаешь ли, опыт в этих делах не меньше твоего.

Человек с дробовиком, сидевший напротив Трента, громко рассмеялся, будто услышал что-то очень остроумное. Альфредо взглянул на Аурию. – А ну, пойдем-ка вниз, – приказал он. Она ему явно была не нужна, но его обуревала жажда власти и стремление показать, что он здесь полный хозяин.

– Аурия! – крикнул Рик и сделал два шага вперед, но в этот момент Альфредо сильно ударил его в лицо. Удар был хорошо рассчитан – Ричард упал на колени, и тогда Альфредо пнул его ногой в живот. Марко не сдвинулся с места. Альфредо схватил Аурию за шею, больно ущипнул и подтолкнул к трапу. Она шла как побитая собака.

– Сука, – сказал ей вслед Трент. – Приятных тебе удовольствий, но помни…

«Так, теперь их осталось здесь двое», – подумал про себя Трент, переводя взгляд с одного на другого.

– Сука, – повторил он вслед Аурии. Пепито поднял глаза, вытянулся и откинулся назад в своем кресле, заложив руки за голову.

Из-под полуприкрытых век Трент следил за человеком с дробовиком. Пепито, казалось, дремал, но чуть-чуть, еле заметно, подвинулся в углу своей скамьи. По его позе трудно было подумать, что он приготовился к действию. Мексиканец казался мафиози медлительным, неуклюжим и немного глуповатым, хотя они допускали, что он достаточно умелый ныряльщик. «Главное – точно выбрать момент, и чтобы Аурия продержалась», – думал Трент.