Золотая паутина - Гандольфи Саймон - Страница 15

Морщинки у нее на носу углубились:

– Оплата налога?

– Совершенно верно. – Он встал на колени у стенки бассейна, опустил ладонь в воду и, отвернувшись, произнес:

– Мне придется отлучиться на несколько дней – нужно посоветоваться со специалистами насчет техники погружения. Все зависит от глубины, на которой лежит яхта. – И стал рассуждать вслух, исходя из предположения, что «Красотка» затонула именно там и им удастся ее разыскать. Трент пытался успокоить Аурию. У меня на борту есть баллоны и небольшой компрессор, но нам потребуется дополнительное оборудование. Нужны прожектора, на случай, если мы будем нырять по ночам. Кубинцы могут засечь «Золотую девушку», так что нам придется пользоваться резиновой лодкой для поисков яхты. А значит, необходим портативный спутниковый навигационный прибор. У меня есть знакомый – мексиканец – специалист по подъему кораблей. Отличный парень – огромный, ростом с дом. – Он повернулся к ней и широко улыбнулся. – Это будет очень здорово. Я так рад, что кто-то назвал вам мое имя. Но я уже говорил, что, даже если все сложится благополучно, то не так скоро. Полагаю, на это потребуется по меньшей мере месяц, да и то – если все пойдет гладко, что маловероятно. Но сроки ее мало интересовали.

– У меня есть удостоверение аквалангиста, – заявила она. – И у Марко тоже.

– Прекрасно. Но вам придется сначала отправиться в Штаты – уладить финансовые дела. Дайте мне номер телефона – я позвоню вам сегодня ночью.

– Но мы собирались отправиться на риф… – начала было она, но он резко оборвал девушку. Ему совсем не хотелось, чтобы она мешалась у него под ногами. – Нужно торопиться. Скоро наступит сезон штормов.

Прилетев в Нассау, Трент позвонил в банк кузену Чарльза Бенсона. Секретарша передала ему полученный по факсу отчет о Роджертоне-Смите, подготовленный отделом кадров компании Ллойда. В досье Ллойда был указан номер телефона и адрес Роджертона-Смита в Нассау.

Трент набрал номер – ответил голос с акцентом туземца Багамских островов. Он повторил номер телефона. В трубке послышался щелчок, значит, к линии подключился еще кто-то. Он крикнул:

– Меня зовут Трент. Я хотел бы поговорить с мистером Роджертон-Смитом насчет «Красотки».

– Сожалею, но мистера Роджертона-Смита сейчас нет на месте, – ответил багамец.

– Передайте ему, что я профессиональный водолаз и собираюсь нырять в районе затопления «Красотки», независимо от того, примет он меня или нет. – В это время Трент услышал приглушенный обмен восклицаниями – видимо, багамец не успел вовремя закрыть трубку ладонью. Он представил себе, как они там объясняются знаками друг с другом.

Наконец в трубке раздался голос англичанина – это был голос культурного человека, с хорошо артикулированным акцентом и мягким выговором:

– Роджертон-Смит слушает. Чем могу быть полезен?

– Говорит Трент. Я намереваюсь проводить подводное обследование в месте затопления «Красотки» в течение примерно четырех недель. Полагаю, было бы небесполезно поговорить.

– Очень сожалею, – сказал Роджертон-Смит, – но я действительно теперь очень занят. Может быть, на следующей неделе?

– На следующей неделе меня здесь не будет, – возразил Трент. – Мистер Роджертон-Смит, давайте уладим все деликатно, останемся друзьями, возможно, мы сможем сотрудничать. Откровенно говоря, с вашей стороны было бы неумно отказываться от такой возможности. Почему бы вам не пригласить меня к себе домой? Лучше прикажите своему слуге приготовить мне порцию «дайкири».

Роджертон-Смит вздохнул:

– Хорошо, вы, без сомнения, знаете, где я живу.

Дом Роджертона-Смита находился в фешенебельном пляжном районе. У въезда стояли охранники в белых тропических шлемах и белой накрахмаленной форме с голубыми погонами. Один из них нарочно тянул время, созваниваясь по телефону с домом Роджертона-Смита. Ему явно доставляло удовольствие мурыжить Трента в накаленном салоне автомобиля – так всегда ведет себя прислуга важных персон, когда ей дают волю.

Шофер такси ругался на чем свет стоит, но Трент только молча улыбался и поблагодарил охранника, когда тот наконец поднял шлагбаум. Струи воды из дождевальных установок обрызгали машину, пока она ехала по обсаженным пальмами тенистым частным дорогам мимо чисто вымытых бордюрных камней, изгородей, окружавших аккуратно подстриженные лужайки. За заборами слышалось непрерывное урчание множества кондиционеров.

Магазины мод, маленький супермаркет, несколько ресторанов и баров составляли искусственный поселок, раскинувшийся вокруг бухты, где, как разомлевшие от жары упитанные домашние утки, вдоль причала лежали большие лодки для спортивной рыбной ловли и мощные любительские яхты. Дома и виллы были выдержаны в диснеевском стиле – белые стены, крыши из красной черепицы, арки, патио. Дорожка для гольфа на восемнадцать лунок служила границей между виллами сверхбогачей с участками пляжа, принадлежащими им, и домами богачей помельче, с окнами на море. Дальше от моря, по ту сторону центральной просеки, шли владения просто богачей. Роджертон-Смит относился к их числу. Судя по клумбам на лужайке поместья и множеству цветущих кустов, он был хорошим садовником.

Худощавый молодой багамец, который открыл дверь Тренту, видно, хотел, чтобы его приняли за домашнего слугу, но его выдал золотой браслет на руке.

– Мистер Роджертон-Смит на задней террасе, – сказал он, провожая Трента через гостиную по мягким бухарским коврам. Среди картин, развешанных на стенах, преобладали полотна викторианской эпохи, но были здесь и картины времен Эдуарда – главным образом пляжные сцены, где молодые люди изображались в закрывающих торс купальных костюмах в полоску. Гостиная была обставлена мебелью красного дерева в черных кожаных чехлах. Здесь стояли также массивные столы, покрытые стеклом, на которых были расставлены разные серебряные безделушки, шкатулки, отделанные эмалью, изящные статуэтки. Все вещи были самого высокого класса.

– Вы очень любезны. – Роджертон-Смит поднялся навстречу гостю с бамбукового кресла, стоявшего на открытой террасе, которая выходила на маленький, выложенный мозаикой плавательный бассейн, и протянул руку. Это был высокий худощавый человек с бритым худым лицом. Ему уже перевалило за пятьдесят, но в темных волосах не было седины, а бледно-голубой костюм в стиле «сафари» подчеркивал глубокий фиалковый цвет его глаз. Молодого и застенчивого человека наверняка смутила бы прямота его взгляда, а пожатие руки было твердым, из чего Трент заключил, что большую часть работы по уходу за садом он выполняет сам. Трент не замедлил высказать вслух свое восхищение цветами.

Роджертон-Смит был явно польщен:

– Мне везет – у меня есть друзья, которые присылают мне семена.

– А мне мой друг прислал досье Ллойда, – Трент бросил большой коричневый конверт на столик, сделанный в стиле викторианской эпохи.

В фиалковых глазах страхового агента ничего не отразилось. Он засмеялся:

– Очко в вашу пользу, мистер Трент. – И, обращаясь к стоявшему в выжидательной позе багамцу, распорядился:

– Принеси гостю «дайкири», Роберт. Смешай в миксере и положи побольше льда. Садитесь, пожалуйста, мистер Трент, и объясните – чем могу быть вам полезен.

«Крепкий орешек, – подумал Трент, – впрочем, как и большинство людей, которые делают деньги», – а вслух произнес:

– Как я уже говорил вам по телефону, я намереваюсь в течение ближайших четырех недель вести подводные работы на месте, где затонула «Красотка».

– А вам известно, где она затонула?

– Да, – ответил Трент, глядя в его фиалковые глаза. В них и на сей раз ничего не отразилось, и это уже само по себе о чем-то говорило. Несмотря на комфорт, Роджертон-Смит был в известной мере узником. Трент изменил тактику «допроса», которой намеревался было придерживаться в начале разговора, и попытался воздействовать на свойственное узнику чувство изоляции, нащупать путь л, возможности союза на почве общих интересов и профессионального опыта. – Насколько я знаю, «Красотка» – моторная яхта. А у меня – большой катамаран и никаких двигателей, кроме подвесного мотора к надувной лодке.