Мастер печали - Колл Джастин - Страница 66

Второе существо оказалось женщиной. Ее грудь и горбатая спина были перетянуты полосками меди и золота, которые вросли в ее плоть. Когда Аннев посветил ей в лицо, она зарычала и оскалилась, обнажив острые треугольные зубы. Она прикрыла глаза мощной рукой, и Анневу показалось, что рука ее вытесана из камня.

– Боги мои, – задохнулся Крэг, появившись внезапно сбоку от Аннева. – Эта ведьма все никак не оставит нас в покое.

– Ты же сказал, что она мертва!

– Так и есть. – Крэг расставил ноги и поднял посох. – А вот ее феуроги вполне себе живы.

Глава 40

– Феуроги?

Луч фонаря бешено метался от одной уродливой фигуры к другой.

– Но она же сказала, что убила их!

– Да прекрати ты уже! – Крэг выхватил фонарь у него из рук и, щелкнув кнопками, бросил в тележку.

Вокруг тотчас разлилось равномерное сияние, в котором Аннев смог как следует рассмотреть приближающихся феурогов.

Полуголые, обезображенные, с искаженными болью и яростью лицами, эти существа, хоть и походили на людей, казалось, были напрочь лишены всего человеческого. Мужчина издал противный, режущий ухо крик и рванул когтями грудь, оставив на ней кровавые полосы.

В ответ раздался металлический скрежет – причем источник звука находился где-то сзади. Аннев развернулся и увидел третьего феурога. Голова его почти полностью состояла из черного железа; глаза заменяли узкие прорези, а зубы – частокол острых металлических игл. Монстр с клацаньем захлопнул омерзительные челюсти, и с зубов полетели капли крови и хлопья ржавчины.

– Надеюсь, против того, чтобы укокошить этих, твоя совесть возражать не будет? – съязвил Крэг, вставая спиной к спине Аннева.

– Они вообще люди? – спросил тот, держа наготове меч.

Черноголовый феурог подкрадывался осторожно, словно дикий зверь, почуявший кровь. Он остановился футах в десяти от Аннева, почесал железный череп острыми когтями и заревел.

– У них и спроси! – прокричал Крэг.

Двое феурогов тем временем шли на него, с грохотом потрясая своими здоровенными ручищами. Бородатый феурог напал первым: издав еще один леденящий душу вопль, он прыгнул на торговца, выбросив вперед покрытые лезвиями руки – левой монстр намеревался вырвать посох, а правой – исполосовать лицо Крэга.

Черноголовый тоже ринулся в атаку. Аннев принял стойку, которой его учили Содар с Эдрой: слегка развернулся, выставил одну ногу вперед и направил меч на врага. Феурог накинулся на него, молотя страшными конечностями воздух. Однако Аннева он даже не коснулся: юноша вовремя уклонился, и чудовище схватилось за клинок. Крепко зажав его в окровавленных ладонях, оно дернуло меч на себя, но Аннев ударил его ногой в грудь, и монстр грохнулся на спину, оставив на зазубренной лезвии кусок плоти.

Бросив быстрый взгляд назад, Аннев увидел, как феуроги по очереди кидаются на Крэга, тыча смертоносными ручищами ему в лицо, в горло, в живот. Крэг, однако, проявлял чудеса ловкости, умудряясь уворачиваться и отвечать на атаки молниеносными ударами посоха. И все же было ясно, что долго торговец не продержится.

– Будь добр, прикончи его уже наконец и помоги мне!

Он замахнулся и дважды изо всех сил треснул женщину-феурога по лицу, но та продолжала наступать.

– Для этих тварей нужно что-то поострее посоха! – крикнул Крэг.

Черноголовый, сжав раненую руку в кулак и не сводя взгляда с ржавого меча, подкрадывался все ближе. Аннев покрепче расставил ноги, ожидая нападения, и, когда феурог бросился на него, прыгнул ему навстречу. Он знал, что наносит смертельный удар, однако, помня о случае с ведьмой, не колебался ни секунды.

Меч вошел чудовищу прямо в левый глаз. Оно пронзительно заверещало, но продолжило по инерции падать вперед, загоняя меч все глубже. Наконец оно грохнулось на колени, после чего Аннев вытащил клинок, погруженный в черный череп монстра почти на шесть дюймов.

Аннев повернулся как раз в тот момент, когда Крэг обрушил устрашающий удар на голову бородатого феурога. Посох с хрустом врезался в место между скулой и виском, и монстр беззвучно повалился на землю.

Женщина-феурог, покачиваясь из стороны в сторону, глядела то на людей, то на бездыханных феурогов. На ее жутком лице застыло выражение гнева, смешанного со страхом. Наконец она зашипела и угрожающе подняла каменную ручищу. Аннев заметил, что Крэга все-таки ранили: на предплечье зияла внушительная рана, из которой сочилась кровь. Держа меч наготове, Аннев медленно приблизился к женщине. Та повернулась к нему лицом и попятилась.

– Приготовься! – рявкнул Аннев.

В эту же секунду феурог оттолкнулась от земли, подпрыгнула высоко в воздух и распластала руки.

Аннев поднял меч, целясь ей в сердце, но на мгновение его ослепил яркий отблеск света на золотой пластине, вдавленной в грудь женщины. Уже через секунду феурог рухнула на него, и послышался какой-то треск. Быстро поднявшись, Аннев снова взмахнул мечом – но оказалось, что держит одну лишь рукоять: клинок застрял в плече феурога.

«Яйца Одара!»

Женщина недолго думая выдернула лезвие и бросила его в Аннева. Тот нырнул под летящий клинок, но тут же получил удар по лицу, который сбил его с ног. Феурог уселась на него, не давая пошевелиться, и занесла над его лицом свою громадную левую руку. Уродливая каменная конечность блеснула в свете фонаря – но размозжить голову Аннева ей было не суждено.

Посох Крэга со свистом пролетел по воздуху и врезался женщине в горло. Она завалилась на бок, а Аннев откатился в сторону и вскочил на ноги.

Крэг стоял над женщиной, уперев ей в лоб конец посоха. Она хрипела и извивалась, беспомощно царапая горло.

– Ей не хватает воздуха, – произнес, тяжело дыша, Аннев.

– Так и есть. Прикончим ее, чтобы не мучилась.

С этими словами Крэг занес над женщиной посох, целясь в голову металлическим наконечником.

– Погоди! – запротестовал Аннев. – Разве… разве ей уже не помочь?

– Она нас чуть на куски не порвала. А до этого – вполне возможно – издевалась над моим мулом.

Крэг пинком откинул левую руку женщины от ее горла и прижал ее к земле.

– Видишь? – Он вдавил ботинок в жуткую конечность. – У нее кожа как гранит. От твоей черепушки и мокрого места не осталось бы.

Аннев нахмурился. Феурог пыталась вырвать руку, но силы ее покидали. Ее губы посинели, а в глазах ясно читалась паника.

И глаза эти были совершенно человеческие.

– Дай сюда трубку! – приказал Аннев, опускаясь перед ней на колени.

– Ты что собрался…

– Трубку, живо! Иначе будет поздно!

Крэг затряс головой, но все равно полез в карман.

– Знаю, мальчик, ты думаешь, будто делаешь доброе дело, но поверь мне, ты ошибаешься. Эта дрянь – ходячий труп. Прикончить ее будет куда как милосерднее.

Не обращая на него внимания, Аннев взял трубку и отнял от горла женщины ее правую руку.

– Держи!

Крэг пробормотал в бороду что-то не очень приличное, но тем не менее послушался и наступил на запястье второй ногой. Феурог отчаянно забилась под ним, вытаращив глаза и скалясь.

Аннев выдернул из плеча женщины лезвие и, приставив трубку к ее груди, отсек клинком чашу. Феурог дернулась, но когда Аннев поднял меч, на ее металлической коже виднелась лишь крошечная царапина. Аннев, не совсем понимая, что он, собственно, делает, сел на изуродованную грудь и сжал ее бедрами. Содар объяснил ему этот прием лишь однажды – и строго-настрого запретил даже пытаться его повторить, если только от этого не будет зависеть чья-то жизнь. Но сейчас настал именно такой случай. И Аннев знал, что должен попробовать, пусть даже ничего не получится и женщина погибнет.

Он быстро проткнул ей трахею концом клинка, отшатнувшись от вырвавшейся из горла струи воздуха, и, пока отверстие не наполнилось кровью, всунул в него трубку.

Феурог тут же задышала, губы порозовели; глаза уже не выпрыгивали из орбит, хотя страха в них не убавилось.

Аннев встал, все еще сжимая в руке сломанный меч.