Мертвые канарейки не поют - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 17

Мама, плача, ответила:

– Понимаешь, мы полночи потом говорили на кухне о том… О том, как следует теперь поступить. И я была на твоей стороне, считая, что пока ничего предпринимать не нужно. Потому что мы имеем дело с могущественными и жестокими людьми. Но папа…

– Мама, скажи мне, что он решил сделать! – заявила Рита, и мама тихо произнесла:

– Понимаешь, он сказал, что… Что Барковские, особенно старший, не достойны, чтобы… Чтобы жить! И что он сам готов их пристрелить. Однако мне удалось убедить его, что это затея крайне глупая. И что ничего криминального не стоит предпринимать…

Пристрелить…

Они переглянулись, а затем бросились в кладовку, где в металлическом ящике хранилось охотничье ружье. В молодости отец был заядлым охотником, но потом на это хобби у него стало оставаться все меньше и меньше времени, и на природу он выбирался не чаще, чем раз в год.

Дверца металлического ящика, обычно всегда запертого на ключ, который отец хранил у себя в портмоне, была приоткрыта.

И ружья там не было.

Запричитав, мама схватилась за дверной косяк, а Рита принялась судорожно раздумывать. И отчего-то вспомнила, что адвокатский офис Льва Георгиевича работает и по субботам.

– Думаю, нам надо срочно ехать к Барковскому в контору. Она находится где-то на Театральной. Если мы прямо сейчас отправимся…

В этот момент зазвонил телефон.

Отца они обнаружили в отделении милиции в центре города -звонили именно оттуда. Маму просили приехать, потому что отец был задержан. Подробностей не было, однако Рита, сопровождавшая маму, не сомневалась, что отец совершил какую-то большую глупость.

Впрочем, отец, к которому их допустили, так не считал. Он явно гордился тем, что попытался совершить, но, к своему огромному сожалению, так и не сумел воплотить в жизнь.

Точнее, в смерть.

Потому что, как и опасалась Рита, прихватив охотничье ружье, отец отправился к адвокатскому офису Льва Георгиевича Барковского и, ворвавшись туда, потребовал, чтобы его проводили к шефу.

Тому самому, который изнасиловал его дочь и которого он намеревался наказать.

Однако Барковскому повезло: того на этих выходных в офисе не было. Отец, не веря, что это так, попытался прорваться в кабинет Льва Георгиевича, даже выстрелил из ружья в потолок, чем вызвал суматоху в офисе, после чего его скрутил подоспевший охранник.

Обо всем этом отец, явно гордясь своим поступком, поведал жене и дочери, сетуя только на одно – что Барковского в конторе не было.

– И что бы ты сделал? Застрелил бы его? – спросила в ужасе мама, и отец, важно кивнув, ответил:

– Ну, или отстрелил бы ему первичные половые признаки. Такому, как этот, они не требуются.

Рита же, переговорив с одним из милиционеров, поняла, что у отца дела плохи. Его обвиняли в разбойном нападении, попытке убийства и ограблении.

Ничем хорошим это ему не грозило. По совокупности он мог получить от восьми до двенадцати лет. И все только потому, что решил восстановить справедливость и покарать негодяя, надругавшегося над его дочерью.

Отец же ничего и слышать не желал о каком-то суде и возможности оказаться за решеткой, уверяя, что все это недоразумение, правда на его стороне и его скоро выпустят.

Его не выпустили. А мама через несколько дней, полных тревоги и ужаса, побеседовала с каким-то чином из прокуратуры и совершенно отчаялась. Потому что тот сообщил, что дела плохи, улик хоть отбавляй, и им придется на долгие годы расстаться с отцом.

Мама в одночасье состарилась, постоянно плакала, а Рита думала только об одном: по сути, все произошло из-за нее.

Хотя, конечно же, не из-за нее, а из-за того, что она поведала родителям о случившемся.

И зачем она это сделала?

А потом им стало известно, что сокамерники напали на отца и отбили ему почки. Мама была сама не своя, на грани истерики, а Рита, которая уже давно не появлялась в университете, решила, что самое время туда наведаться.

Но вовсе не для того, чтобы посетить лекции или семинары – для того, чтобы переговорить с Гошей Барковским.

Более всего она боялась, что не встретит его, что молодой человек прожигает жизнь где-то вне университета, однако заметила его черный джип, подкатывавший к стоянке, и тотчас двинулась к нему.

Гоша был не один, с ним в машине находилась девица, кажется, с первого курса, лично Рите незнакомая, но встречавшаяся ей время от времени на юрфаке. Распахнув дверь перед девицей, Рита произнесла:

– Можете быть свободны. Мне надо с вашим кавалером поговорить.

Девица испуганно посмотрела на Гошу, он ей кивнул, и она выпорхнула из автомобиля.

Рита же заметила на ее шее знакомый кулон – янтарный, доставшийся от бабушки, тот самый, который она надела, поехав на семейный сабантуй к Барковским.

– Это моя собственность! – сказала Рита и сорвала кулон с груди оторопевшей девицы. И пусть цепочка теперь пришла в негодность: эта особа не имела права носить его!

Девица удалилась, а Гоша, тяжело вздохнув, нахмурился и процедил сквозь зубы:

– Ну что тебе нужно на этот раз?

Рита оторопела – как будто она все начала! Это Барковским, в особенности похотливому отцу Гоши, потребовалось что-то от нее, причем что-то непотребное и криминальное.

Но на этот раз – и в этом Гоша не ошибался – у нее были свои требования.

– Пусть твой отец сделает так, чтобы моего выпустили. И сняли с него все обвинения! – заявила она, обойдясь даже без приветствия.

Не могла же она желать доброго утра сыну своего насильника.

Судя по выражению лица Барковского-младшего, он прекрасно понял, о чем она.

– По твоему папаше тюрьма плачет! Так что пусть ответит по закону! – заявил он с наглой усмешкой, а Рита, протянув ему руку с янтарным кулоном, ответила:

– Ну, тогда и по твоему тоже, не так ли?

Хлопнув дверью, Гоша вышел из джипа и сказал:

– И вообще, ты переоцениваешь влияние моего отца. Твой папаша совершил ряд преступлений и должен понести за это наказание…

– А твой, стало быть, нет? – парировала девушка. – Кстати, эта новая дурочка уже приглашена на ваш семейный сабантуй?

Судя по всему, она попала в точку, потому что Гоша, стушевавшись, заявил:

– Ладно, мне пора на пару…

– Ничего, пропустишь. Все равно твой папа заплатит кому нужно, и ты получишь свой красный диплом. Ага, понимаю, твоему отцу-садисту требуется свежее мясо. И ты по его заданию обхаживаешь новую недалекую девственницу.

Гоша, нервничая, произнес:

– Что ты от меня хочешь?

Мило улыбаясь и чувствуя полную опустошенность, Рита ответила:

– Я тебе уже сказала – пусть твой отец сделает так, чтобы моего выпустили. И сняли все обвинения.

– Да за кого ты его принимаешь! – взялся молодой человек, а Рита ответила:

– За преступного мерзавца, безнаказанно насилующего женщин и вхожего в кабинеты ответственных лиц в нашем городе. Или я ошибаюсь?

Судя по молчанию, которое последовало, она не ошибалась.

Гоша, потянув время, заявил:

– А если не получится? Если мы откажемся? Да и не забывай, твой ведь хотел застрелить моего. И, кто знает, возможно, сделал бы это, если бы мой старик был в офисе. И вообще, кто гарантирует, что твой папочка, выйдя на свободу, не попытается осуществить задуманное вновь?

– Не попытается, – произнесла четко Рита. – Я гарантирую!

Похоже, эти Барковские помимо того, что по уши погрязли в преступлениях, еще и жуткие трусы.

Они на самом деле боялись ее отца с охотничьим ружьем.

– Ну, я не знаю, не могу ничего обещать… – заявил Гоша, а Рита ответила:

– Уверена, что знаешь. И что можешь обещать.

И, поддавшись внезапному импульсу, она вдруг спросила:

– Почему ты ему помогаешь?