Противотанкист. Книга 2 (СИ) - Дягилев Алексей - Страница 40

— Ну шо ты задумался, Микола? — Прерывает мои пошедшие по кругу размышления Петрович.

— Забудь всё. И из головы выкинь. То, что этот злыдень пюсикатый копыта откинул, в том твоей вины нет. Может он от своёй болячки какой нехорошей загнулся. Ты же его убивать не хотел?

— Да вроде нет. Даже и в мыслях не было.

— Вот я и говорю. Ты поступил, как любой нормальный мужик на твоём месте, набил морду подонку. А то, что этот гад старше тебя званием, так тут вы оба одного звания, больные. Короче, наплюй и забудь. Тем более ты тут вообще не причём, это всё немецкие парашютисты. — Успокоил меня старшина. — Завтра до твоего полка машина пойдёт, так что можешь идти собираться, а получишь на руки документы, зайдёшь ко мне, я тебе всё обскажу.

— Ладно, пока, у меня ещё дел полно. — Выпроваживает меня из своей вотчины старшина.

Получив на руки документы и попрощавшись со всеми знакомыми, уезжаю на попутной полуторке в свою часть. В штабе полка докладываю о прибытии, и меня ставят на все виды довольствия. До моего батальона, занимающего оборону в предполье, отсюда сорок километров с гаком, так что жду какой-либо транспорт, едущий в нужную мне сторону. Можно конечно и пешком, но лучше медленно ехать, чем быстро идти, так что скорешившись с местным писарчуком, который нашёл для себя свободные уши, мотаю на ус «служебную» информацию. Правда, служебной, эту информацию не назовёшь, скорее уж сплетни из агенства ОБС, где, кто, с кем. В общем, вскоре я знал про всех ППЖ командования полка и про их взаимоотношения. Через час моя реакция на словесный поток была как у амбала Феди, на воспитательную беседу прораба.

— … до лампочки! — Я закинул на плечи свой вещмешок и пошёл подальше от здания штаба. Можно было, конечно, дойти до станции Оленино, и по железке добраться до Нелидово, где и был мой батальон. Но чёрт их знает, как у них тут с бдительностью? Начнёшь спрашивать про попутку, а тебя примут за шпиона и посадят в кутузку, а потом доказывай, что ты не «Кэмел», и тебя не курят.

Всё-таки кое-что полезное я узнал, поэтому иду в сторону продуктового склада, где должна была грузиться машина, чтобы отвезти продукты в наш батальон. Мне повезло, газончик с мешками крупы отправлялся примерно через полчаса, так что поговорив со старшим машины, я забрался в кузов и вольготно устроившись на мешках, пролежал практически всю дорогу, наблюдая за одиночным самолётом-разведчиком, который летал высоко в небе и чувствовал здесь себя как дома, нарезая круги над нашим районом обороны. Хорошо хоть, что этот гад, занимался аэрофотосъёмкой, а не корректировкой огня немецкой артиллерии, видимо немцы от нас были не очень близко. Но и от того, что он тут летает, хорошего тоже было мало, заснимет всю нашу оборонительную фортификацию, и ударят фрицы своими танками там, где их не ждут, или бомбовозы наведёт, и кому-то не поздоровится. Смоленское сражение уже кончилось, так что скоро немец на Москву попрёт, а значит и нам достанется на орехи. И не факт, что он в укрепрайон полезет, ударит как обычно, по стыкам. И чего наши зенитчики не чешутся? Снаряды что ли экономят? Ну, тогда потренировались бы пока на кошках, если не сбили, то хотя бы напугали, и то хлеб. Хотя злые языки утверждают, что зенитчикам только свои самолёты удаётся сбивать, а вот фрицевские, не очень. Был бы «костыль», может его бы и попытались ссадить, а этот летает высоковато для наших 76-мм зениток, да и в дивизии их всего батарея, так что даже напугать не смогут.

Петляя по просёлочным дорогам, до батальона мы добрались часа через два, где я и предстал пред ясные очи комбата и начальника штаба.

— Сержант Доможиров для прохождения дальнейшей службы прибыл. — С порога представился я.

— А, это ты, герой. Ну, проходи. Присаживайся. И расскажи нам с капитаном. Как ты голыми руками умудрился десяток фрицев на тот свет отправить? — здоровается со мной за руку майор Селиванов и приглашает к столу. — Вот же бисовы дети, — думаю я про себя — насочиняли всякой фигни, а я теперь отмазывайся.

— Так врут всё, товарищ майор, да и не один я был.

— Как врут? Вот же рапорт твоего взводного, только что его обсуждали.

— Не голыми руками, а из автомата, а потом и из пистолета.

— Что, даже и рукопашной не было?

— Может и была, только быстро всё произошло, я даже толком и не помню что к чему.

— Не помнит он. Вот они, тринадцать жетонов и зольтбухи к ним, — ворчит комбат. Кстати, а напарник-то твой кто?

— Гриша — танкист из разведбата. Убили его.

— Ну и его тоже представим, посмертно. А наградные на тебя уже оформлены, так что не меньше звёздочки ты получить должен.

— Ладно, — после небольшой паузы продолжает майор. — Иди к своим, сержант. Готовься. Чувствую, скоро немец по нам ударит, а из дивизии противотанковый дивизион забрали, да и гаубичный полк тоже. Хорошо хоть ваш взвод обратно вернули, а то кроме ваших пушек, батальону с танками воевать практически нечем. Гранаты и бутылки я в расчёт не беру. Танкисты тоже не дураки, без своей пехоты на такую оборону не полезут, встанут на нейтралке и будут нас колошматить, так что вся надежда на ваши расчёты сержант. — Отдав воинское приветствие, разворачиваюсь кругом и выхожу из блиндажа.

— Ай да Ванька, ай да брат Пушкина. Интересно, когда это он успел жетоны собрать? Хотя, скорее всего, когда я в отключке валялся.

Рассуждая примерно в таком ключе, я иду на огневые своего взвода, одновременно осматривая оборону. Да уж. За время моего здесь отсутствия, прилегающая к посёлку местность, изменилась довольно сильно. Что называется. Понастроили, а в основном понакопали. И хоть вблизи я видел опорный пункт только одной роты, но думаю, два других оборудованы не хуже. Траншеи с перекрытыми щелями были отрыты в полный профиль. Почти для каждого пулемёта был оборудован дзот. Причём в дерево-земляных огневых точках стояли как максимы, так и ручные пулемёты, я даже заметил один трофейный МГ. Дзоты и блиндажи перекрывались несколькими накатами брёвен и шпал. Не забыли и про отсечные позиции, а ходов сообщения было накопано несколько километров, и это только на одну роту. Не хватало только противотанкового рва, но его с успехом заменяла река Межа, по левому берегу которой и занимал оборону наш батальон. Из средств усиления я увидел только одну комплексную установку зенитных пулемётов винтовочного калибра, которая прикрывала станцию, а больше ничего поблизости не было.

Когда я дошёл до своего взвода, то огневые позиции меня тоже порадовали. Потому что кроме окопов для орудий с круговым обстрелом, были отрыты не только добротные перекрытые щели для личного состава и ровики для снарядов, а ещё и укрытия для пушек, причём на каждое орудие было приготовлено по несколько запасных позиций. В первую очередь я пошёл к взводному, чтобы доложить о своём прибытии. Естественно радостная встреча затянулась на целый час, так как собрались все друзья и ветераны взвода, что было практически одно и тоже. А осталось их не так уж и много. Лейтенант Иван Мельников, сержант Михаил Волохов, младший сержант Иннокентий Задорин, рядовые Фёдор Изотов, Емельян Малышев, ну и Кузьмич, в общем, вместе со мной получалось семеро. Поздоровались, приняли по глотку за встречу, переговорили о том о сём, обменялись новостями, а потом Ванька построил взвод и представил меня всему личному составу.

А ещё меня ждал сюрприз — письмо от Алёнки, которое и отдал мне взводный, после всех «официальных мероприятий». В нём Алёнка писала, что она с сыном уехала из Ильино, и теперь живёт на Кубани, у своих родителей. Но страху она натерпелась, село Ильино неоднократно бомбили, да и в дороге она нашла приключений на свои вторые девяносто. «Подсел к ним в плацкарт один лётчик-налётчик, всю дорогу „пудрил мозги“, „поедая глазами“, а когда сошли на конечной, и целый день ждали пересадку на следующий в нужном направлении поезд, пригласил прогуляться на местный рынок, якобы за свежими продуктами в дорогу. Тетёха попёрлась, причём под ручку с новым галантным кавалером. И пока приценивалась к местным „деликатесам“, кавалер пробежался по карманам доверчивых граждан и свалил. Алёнка осталась и её взяли под белы рученьки как сообщницу вора, когда доверчивые граждане и гражданки обнаружили пропажу кошельков и ценных вещей. Как их „семья“ мама, папа и сын входила на рынок видели многие, а как карманник шмонал кошельки, почти никто. Зато пострадавшие нашлись быстро, свидетели тоже, зато вора и „дырка свисть“. Так что прибывший участковый забрал всех в местный „околоток“, а там фас профиль, протокол, отпечатки пальцев. И лететь бы нашей Алёнушке белым лебедем в Солнечный Магадан, если бы не один хороший человек. Бывший фронтовик, списанный по ранению, приметил неправильного лётчика, и когда тот свалил с рынка, пошёл за ним. Сноровка карманнику не помогла, заточка тоже. Визжащего от боли в сломанной руке воришку он приволок сначала на рынок, а потом „под усиленным конвоем“ из местных торговок, доставил в отделение. В результате разобрались, карманник во всём сознался, сказал, что „эта овца не при делах“ и Алёнушку с сыном отпустили.»