Противотанкист. Книга 2 (СИ) - Дягилев Алексей - Страница 39

На улице шёл дождь, а рота красноармейцев маршировала в сторону стрельбища. Так что по быстрому сделав все свои дела, накидываю плащ-палатку и топаю к старшине. После вчерашнего есть мне не хотелось, да и завтрак я проспал, но попить чайку и расспросить про вечерние посиделки, мне бы не помешало.

— Здоров був! Петрович. — Не нарушая всегдашнего ритуала, здороваюсь я.

— И тебе не хворать. Как здоровьишко-то? Голова не болит?

— Не дождётесь.

— Чай будешь?

— Не откажусь.

— Ну, пойдём, о делах твоих скорбных покалякаем. А за одно и чайком побалуемся. — Интересное начало, посмотрим, какое будет продолжение.

Но оказалось, что ничего страшного вчера не случилось, я просто тупо выпивал всё, что мне наливали (водку, спирт, самогон, чай, воду), и на все вопросы только кивал головой, сидя на кровати, где и уснул с открытыми глазами. Попив травяного чайку, сходили вместе со старшиной на стрельбище, где я пострелял из пистолета и револьвера, а вот из карабина — увы. Приложить винтовку к плечу и навести в сторону цели, я ещё мог, а вот плотно прижать и поймать цель на мушку, уже никак, так что стрелок из меня был ещё никакой. Но вот командовать артиллерийским расчётом мне было вполне по силам, да и выкопать окоп до пояса я бы смог, так что обузой ни для кого не буду. После обеда я сходил к старому еврею и забрал две «разгрузки», сделанных из трофейной плащ-палатки. К одной были пришиты карманы под магазины для СВТ, а также для гранат, а вот вторая была вообще без карманов, и какие подсумки к ней присобачить, зависело от наличия оружия. Похваставшись перед Петровичем обновкой и проверив удобно ли доставать боеприпасы, я пошёл паковать свои вещи, потому что твёрдо решил, если меня не отпустят, то сделать ноги самостоятельно. Вечером я нанёс визит хирургу — командиру госпитальной роты и попросил его похлопотать насчёт моей выписки, а потом забурились со старшиной в баню, так как по плану в подразделении был парко-хозяйственный день, и весь личный состав вымылся в течение дня. Ну а хитрый хохол оставил это удовольствие себе на вечер, чтобы после трудов праведных, попариться от души. Благо баня в деревне была практически в каждом дворе, вода в речке неподалёку, и хоть со временем никого особо не ограничивали, но всё равно, людей было не так уж и мало, да и постираться, надо было успеть, ну и служебных обязанностей никто не отменял. В общем, попарились мы от души, можно даже сказать до костей, у меня после всех этих мероприятий даже рука стала лучше шевелиться.

https://youtu.be/rPKFum87NEU

Глава 11

В батальоне

Утром я предстал перед врачебной комиссией, «скрипящий» от чистоты, в отглаженной форме и благоухающий одеколоном. Меня всё-таки выписали, правда, с ограничениями по службе, до полного выздоровления. Документы должны были подготовить только к завтрашнему дню, ну а на сегодня я был свободен как ветер. Посылку с трофеями нам передали, правда, перед самой выпиской моих «собутыльников», поэтому кореша, выбрав подарки своим подружайкам, практически всё движимое имущество оставили мне. Так что Ольга уехала в тыл не только со своим невеликим имуществом, а ещё и с полным вещмешком всяких дефицитных по нынешним временам, казалось бы простых вещей. Правда для этого пришлось произвести обмен трофейных товаров на отечественные, задействовав как Петровича, так и старого Лейбу, но в результате внакладе никто не остался. И если со старшиной мы меняли, мыло на мыло, и шило на шило, то старому еврею я втюхал всю ненужную мелочёвку, начиная от презервативов и заканчивая порошком от вшей, в общем всё, что попадалось в солдатских трофейных ранцах. А так как я цену особо не ломил, так как для меня это была халява, но для приличия поторговался, доставив радость хитрому «жиду», то и разошлись мы краями, довольные друг другом. Мишаня не поскупился, и кроме нашей заявки насчёт пистолетных патронов, видимо добавил кое-что ещё, да и Серёгины сослуживцы тоже в меру своей фантазии дополнили посылку так, что вещмешок чуть ли по швам не лопался, когда его нам привезли. Ну и Серёга с Фёдором, также почистили свои сидора, оставив всё лишнее, с собой увозили только домашнюю снедь, обмененную у местных жителей на трофеи.

Вот и сейчас, оставив себе только два полных магазина, все остальные найденные патроны ссыпал в полотняный мешочек и, прихватив немецкий штык-нож, пошёл порадовать друга.

— Поздравь меня, Стёпа. Завтра уезжаю.

— А что, у нас не понравилось?

— Понравилось. Только кто же вместо меня воевать будет?

— Ну, дык у тебя же вроде рука ещё толком не зажила?

— Заживёт. Тем более в нашем командирском деле рука не главное.

— А что главное?

— Главное это хвост. Ну и голова.

— Ну а причём тут хвост?

— Да это я так, для рифмы. Вот принёс тебе, наскрёб по сусекам. — Достаю я из кармана мешочек с патронами. — А это тебе консервы распечатывать. — Снимаю с ремня трофейный штык-нож.

— Вот спасибо Микола, так вы же уже мне боеприпасу отсыпали.

— Ты же сам знаешь, патронов много не бывает.

— Эт точно. Тогда это тебе. — Протягивает он мне новый наган, достав его из ящика, стоящего на одной из полок.

— Спасибо, Петрович. Удружил. Только вот где ты его взял? Он же наверное за кем то числится?

— Ну, тому, чей этот наган был, он уже не понадобится. А в нашем медсанбате этот револьвер точно не числится. Тем более все уже в курсе, что его немецкие парашютисты забрали. А номерок я подправил, так что ты глазами-то на меня не сверкай. — Уже тише добавляет старшина. — Всё-таки как не крути, это твой трофей получается.

— Тогда ладно. А я уж было подумал…

— Раньше надо было думать. Что это за диверсанты, которые оружие пленному оставляют? Если у докторши ничего с собой не было, так с неё и взятки гладки, а этот-то при всём параде был, видимо револьвером он её и оглушил. — Уже другим тоном добавляет Петрович. — Да и не её одну, как выясняется. Призналась тут одна санитарка, что тоже побывала в этом же сарае. Правда её он запугал. Сказал, что без свидетелей ей никто не поверит, а за клевету на командира Красной армии, могут и расстрелять. Тем более сама дала если что. В общем, Микола, ты молодец! Я бы наверное не решился, всё-таки свой, хоть и сволочь.

— А может выкинуть? И все концы в воду.

— Я те выкину! Ишь какой выкидывальщик нашёлся. Война идёт, а он годными стволами будет разбрасываться. Оружие-то тут при чём? Но раз ты отсюда уезжаешь, то и улику с собой прихвати, нам тут лишние проблемы тоже не нужны, тем более на днях особисты из армии нагрянут.

— Ладно, повоюем. — Не глядя убираю я наган в карман галифе.

— Вот и повоюй, револьвертик-то новый совсем, сорокового года выпуска, ствол не стрелянный почти, ну а я его почистил и смазал. — Да, удивил меня сегодня Петрович. Но он вовремя подсуетился, умыкнул револьвер, да и не он один. Если бы не друзья, сидел бы я сейчас в кутузке и ждал суда. Да и Ольге бы не поздоровилось. Кинулась бы меня выгораживать и писец, могли бы припаять убийство по предварительному сговору, типа одна заманила, а второй убил командира Красной армии. Так что высшая мера социальной защиты, мне была гарантирована, а скорее всего и не только мне.

До сегодняшнего дня никаких рефлексий типа, тварь я дрожащая или право имею, я не испытывал. Ну, убил и убил, одной сволочью меньше будет, не он первый, не он последний. Тем более у меня уже имелось личное кладбище врагов, но убивая фашистов, я выполнял свою работу, а если точнее долг и обязанность солдата, а тут свой, советский человек, хотя имея таких своих, и врагов не надо. Примерно так я и рассудил, постаравшись выкинуть это всё из головы. А вот сегодня я испугался. Нет, не за себя. Дожить до конца войны, в такой бойне, да ещё на передке, было нереально. А вот Ольга, если бы на неё надавили по настоящему, и стали бы колоть, могла и не выдержать. Хорошо хоть, что когда её допрашивали, этот гад был ещё жив, хоть и не совсем здоров, и отмазка у неё была железная, лежала без сознания, да и версию подгоняли под немецких парашютистов, так что тут пронесло. А вот…