Бабочка огня (СИ) - Ловыгина Маша - Страница 47

Заметил ли это Кречетов? Думаю, да. Понравилось ли ему это, вот в чем вопрос. Я не могла прочесть ответ в его глазах, как бы ни старалась.

– Хочешь уйдем сейчас? – Спросил он.

Я кивнула. Сегодня впечатлений для меня было предостаточно, но ведь, как поется в песне: еще не вечер...

Кречетов поднялся. Пока меня не было, рядом с его стулом появился белый пакет с гербом города. Надо полагать, в нем находились какие-то памятные подарки. Но Кречетов перешагнул через него и подал мне руку. Я приняла ее, в конце концов, в этом жесте не было ничего такого, что вызывало во мне отторжение. В отличие от остального, конечно...

Весь путь до посадки в автомобиль я проделала с такой осторожностью, словно несла на голове хрустальную вазу. У меня чесались руки, так хотелось придержать телефон. А ведь еще нужно было доехать и войти в дом...

Косясь на идущего рядом Кречетова, я пыталась прикинуть, что меня ждет в машине. Его поведение оставалось для меня загадкой, невозможно было предположить, как он поступит в следующую минуту. Рядом со мной находился безжалостный убийца, и слова Ильи о том, что Артур тоже был преступником, нисколько ни умаляли этого качества. Ведь были и другие жертвы, о которых я ничего не знала. И, честно говоря, не хотела знать... Многие знания – многие печали. Сложно сохранить рассудок и веру в добро, когда понимаешь, сколько в мире злобы и ненависти.

Машина подъехала, как только мы вышли из дверей. Я заняла свое место на заднем сидении и сжала колени, положив на них ладони. Кречетов сел рядом, нас должен был разделять подлокотник, но еще во время первой поездки он его убрал.

Мы ехали минут пятнадцать, прежде чем Кречетов вдруг приказал водителю остановиться. За окном уже стемнело, но горели фонари. Я не понимала, где мы и зачем остановились, поэтому сразу же ощутила нервный зуд. Вернее, он никуда и не уходил, просто затих на время, и вот опять заставил меня сжаться в комок.

– На пять минут, – сказал Кречетов и кивнул в сторону улицы.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Кречетов снял пиджак и накинул мне на плечи. Меня обволокло его теплом и запахом, а вверх по ногам потянуло холодом. Стиснув челюсти, я огляделась. Мимо проезжали машины, на переходе у светофора стояла компания молодежи. По тротуару шел мужчина с собакой. Напротив нас был въезд на мост, а под ним – река.

– Это Волга? – Спросила я.

– Нет, Которосль. Мост новый, но здесь еще остались дома, построенные в семнадцатом веке. В переулках, отсюда не видно...

Я стояла в нескольких шагах от Кречетова, но его слова, сказанные тихим голосом, слышала очень отчетливо.

– Макар любит дома, города... мне кажется, его привлекает архитектура, – пробормотала я.

– Да? – Кречетов обернулся.

– Постоянно рисует... – Подтвердила я.

– Надо же, – хмыкнул он.

– Может, у него талант к рисованию? Я в этом не разбираюсь... просто в таком случае ему надо как можно чаще бывать в разных местах, видеть все своими глазами.

Заложив руки за спину, Кречетов смотрел вдаль, туда, откуда доносился запах талой речной воды. Я поежилась, глядя на него. Он стоял в одной рубашке, но, кажется, совсем не ощущал пронизывающего мартовского ветра.

– Поехали, Михаил Айвазович. Детям спать пора. Они будут ждать вечернюю сказку.

Зачем я сказала ему об этом? Где сказки, а где Михо Кречет...

Охранники остались в машине и даже не смотрели в нашу сторону. Кречетов глубоко вздохнул и снова посмотрел на меня. Потом подошел и убрал непослушную прядь от моего лица. В его темных зрачках отражался свет уличных фонарей. Он возвышался надо мной, и я чувствовала исходящую от него волну. Губительную волну, которая может смести меня в одно мгновение с лица земли.

Илья был совсем другим. Рядом с ним мне было хорошо и тепло, будто я знала его всю свою жизнь. И сердце мое начинало биться стремительнее, когда я вспоминала его лицо.

Кречетов вновь поднял руку и провел пальцами по моей щеке. Неосознанно я вздрогнула и переступила каблуками, чтобы удержать равновесие. Мужчина тут же убрал руку и велел:

– В машину!

Вышел охранник и открыл передо мной дверь. Кречетов сел вперед, а мне пришлось разделить заднее сидение с другим человеком. Я опустила подлокотник и стянула на груди полы пиджака. Столь резкое изменение в поведении Кречетова еще раз убедило меня в том, что я должна быть готова ко всему...

Глава 53

Рита

Пока мы ехали в Зыблово, мне пришла одна мысль, тревожная и опасная, и я никак не могла выкинуть ее из головы. Подозреваю, что это гены деда Толи давали о себе знать, впрочем, я бы ни за что не отказалась от нашего с ним родства даже под страхом смертной казни. Итак, после разговора с Ильей, я поняла, что являюсь тем самым человеком, который может – о, Господи! – помочь полиции с доказательствами вины Кречетова в убийстве Артура. Другой вопрос, должна ли я это сделать... И тут я будто снова услышала голос своего деда и его наставления о том, что стукачество – это самая низкая подлость. А убийство тогда что?!

Ко всему прочему, я испытывала просто невыносимую жалость к сыновьям Кречетова. Каково им будет расти с клеймом детей убийцы и преступника?

Определенно, мне следовало, прежде всего, узнать правду. Со слов Ильи я знала, что Артур причастен к смерти Ольги, да я и сама слышала об этом, стоя под дверью кабинета Кречетова. Его действия можно было бы назвать кровной местью, но в нашем законодательстве оправдания этому поступку нет. Смягчающие обстоятельства? Если на то пошло, то суд, возможно, и принял бы это во внимание, не будь Кречетов криминальным авторитетом.

То, как он говорил со мной сегодня, его взгляды и прикосновения пугали меня, но все же было в них что-то такое, чему я не могла дать правильной оценки. Он намного старше и мог бы быть моим отцом – какая ирония! – но в нынешние времена подобная разница в возрасте уже никого не смущает. Есть категория молодых женщин, которая буквально готова идти по трупам, чтобы обеспечить себе теплое место и достаток. За это, конечно, придется какое-то время греть постель старому развратнику, но это ведь не навсегда. Мне никогда этого не понять, но это не значит, что подобных вещей не существует.

Теперь я думаю, что мои чувства к Артуру были совсем иными, но я, в силу одиночества и неприкаянности, приняла их за что-то большее. Я словно находилась под гипнозом его красивого лица и настойчивости, которые посчитала за страсть с его стороны. Много ли мне было надо? Достаточно уже того, что приласкали, что-то подарили и накормили вдоволь. Сейчас я испытывала неимоверный стыд за свою слабость. Но это моя жизнь и мой опыт, они делают меня сильнее.

Дорогу перед домом освещали фонари. Ворота разъехались, впуская автомобиль. Я вышла и сразу посмотрела на окна детской. Свет не горел. Неужели ребята уже спят?

Кречетов остался на улице и стал кому-то звонить. А я вошла в дом.

– Р-рита!

Я ахнула. Макар и Ваня неслись ко мне и, только я наклонилась и расставила руки, повисли на мне, как две обезьянки на пальме.

– Ты почему так долго? – Спросил Макар с обидой в голосе.

– Ну, вы же знаете, я ездила с вашим папой на одно мероприятие, – пробормотала я, разглядывая его лицо. – Это что у тебя?!

Его скула припухла, ее пересекали несколько мелких царапин.

– У меня еще здесь и здесь! – Задрал подбородок Макар.

– И у меня! – Радостно завопил Ваня, протягивая свезенную ладошку.

– Я так понимаю, самокаты вы уже освоили. Ладно, сейчас помоем и помажем йодом.

– И пластырем! – Предложил Ваня.

– И пластырем, да.

Мне не терпелось уйти с ними, чтобы наконец достать телефон, потому что я немного натерла кожу на ноге, и на чулке появилась стрелка. Дети прыгали вокруг меня, я боялась, что они нечаянно заденут телефон, ведь в холле уже появился Дмитрий.