Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 118

Город-утёс возвышался надо мной, как каменный монумент богам прошлого. Я шёл, запрокинув голову, и не мог оторвать взгляда от узоров на стенах, барельефов, вытесанных в скале, изящных лестниц, мостов, переходов — всё это выглядело так, словно было создано не людьми и даже не разумными. Словно сама скала разрослась, приняв форму величественного города.

Глава 19

«Кто это построил?..» — мелькнуло в голове. И ответ не пришёл. Не потому, что я не знал, а потому, что не должен был знать. Что-то в самой структуре этого места подавляло любопытство, сковывало желание копаться в истоках.

У входа возвышались массивные ворота, чёрные, как окаменевшая ночь, инкрустированные узорами, похожими на переплетение вен. В них чувствовалась жизнь… но и смерть. Они были закрыты, но я чувствовал — откроются. Специально для нас.

По бокам стояли двое.

Не охрана. Не просто воины. Стражи.

Каждый из них — выше меня на голову, в броне, покрытой письменами, от которых начинало звенеть в висках, если смотреть слишком долго. Ни малейшего движения, ни дыхания. Казалось, они не просто сторожат вход — они входом являются. Стоят здесь вечность и просто ждут. Смотрят сквозь пространство и время.

Когда мы подошли ближе, я ощутил, как их взоры коснулись меня.

Это было похоже на то, как в тебя вглядывается целый мир. Словно тебя оценивает не личность, а Система. Холодная, точная, бесстрастная. Я едва не пошатнулся. Мурашки пробежали по спине, пальцы сами сжались в кулак.

Я готовился к бою — условно. Я знал, что даже не успею моргнуть, если они решат напасть. Но ничего не произошло.

Один из них, не поворачивая головы, произнёс глухим, каменным голосом:

— Посланник допущен. Временное разрешение: восемьдесят четыре цикла.

— Путь открыт, — сказал второй, и ворота медленно, беззвучно, начали расходиться.

Я стоял, глядя в зияющий проход, наполненный мягким синим светом и ощущением, будто я переступаю границу мира.

И всё, что я мог подумать:

Что ж, посмотрим, кто здесь кого изучает.

Я переступил порог, и ворота за моей спиной сомкнулись без единого звука — мягко, как вздох, но с такой окончательностью, будто отсекли меня от всего, что было раньше. Коридор тянулся вперёд, обрамлённый витиеватыми арками, серыми стенами, на которых слабо поблёскивали живые письмена. Свет исходил не от ламп или факелов, а словно просачивался сквозь камень, будто сама скала светилась изнутри.

Я шёл, не спеша. Здесь не имело смысла торопиться. Казалось, всё пространство искривлено — шаги звучали тише, чем должны, а стены словно дышали. Давление, невидимое и тяжёлое, нарастало с каждым метром. Не страх. Напряжение.

Коридор закончился дверью. Она распахнулась сама собой.

Комната за ней — словно из другого мира.

Светлая. Воздушная. Тепло-жёлтые стены, залитые солнечным светом, будто кто-то проковырял дыру в самом небе. А в центре — стол. Кресло. Мужчина.

На вид — обычный. Лет тридцать, тёмные волосы, спокойное лицо, легкая небритость. Только вот глаза… Тот редкий случай, когда взгляд не просто оценивает — он читает. Сквозь кожу, сквозь череп, сквозь твоё я. Я невольно напрягся.

На нём доспехи — лёгкие, но из того же материала, что был на тех троих, только… другие. Они будто пульсировали силой. От них шёл едва уловимый гул, который воспринимался не ушами, а телом.

Он улыбнулся. Не фальшиво — по-настоящему. Почти дружелюбно. Щёлкнул пальцами.

— Присаживайся, Игорь.

Позади меня дверь закрылась сама. Я остался с ним один. Комната вдруг показалась намного меньше.

— Не будем тянуть, — продолжил он. — У меня есть к тебе предложение. Работа. От которой ты не сможешь отказаться.

Я молчал. Ни дерзости, ни попытки пошутить — просто молчал. Он это воспринял как согласие выслушать.

— Видишь ли, — его голос был спокоен, уверенный, почти ласковый. — Мы наблюдали за тобой с самого начала. С первого выстрела, с первой добытой энергии. Ты — исключение, Игорь. Ты разрушаешь системы. Ты ускоряешь процесс. И нам это нравится.

Он встал, обошёл стол, сел на край напротив.

— Но при этом ты не принадлежишь нам. И это уже… не нравится.

Он наклонился ближе:

— У тебя есть выбор. Ты либо работаешь с нами. Либо станешь объектом. Для изучения. И поверь, тебе не понравится быть объектом.

Он снова улыбнулся, но в этой улыбке уже не было ничего человечного.

— Так что, Игорь? Что ты выбираешь?

— А в чём, собственно, заключается ваше предложение? — стараюсь держать голос ровным, без раздражения или страха. В конце концов, если этот человек — верхушка Синдиката, нервы ему не чужды. А я всё ещё жив, и, значит, торг возможен.

Он кивает, будто одобряет выдержку. Медленно встаёт, делает несколько шагов по кабинету. За его спиной открывается панорамный вид на скалистые хребты, покрытые золотистыми всполохами заката. Красиво, даже слишком. Как ловушка.

— Видишь ли, Игорь, существует градация порталов. — Он говорит спокойно, как учитель на лекции. — Не все миры равны. Есть дикие, нестабильные, в которых можно пробудить первобытную силу. Есть мертвые — такие, как этот, — пережившие эпохи, потерявшие в развитии. Есть живые, богатые ресурсами, но закрытые.

Он поворачивается ко мне:

— Абсолют ограничивает вход в такие миры. Если ты на уровне выше определённого порога — система просто не пустит тебя. Иногда речь о наполнении средоточий, иногда о формировании ядра. Бывает, запрет стоит даже на уровне активации. Но…

Он слегка улыбается:

— Такие как ты… проходят. Неизвестно почему. Может, потому что система считает тебя недостаточно развитым. Может, ты сам как-то затемняешь свой след. Нам это, честно говоря, всё равно.

Он подходит ближе:

— Суть в следующем. Есть миры, в которых очень много ценного. Артефакты, древние технологии, даже неописанные фрагменты Абсолюта. Проблема в том, что мы не можем туда попасть. А вот ты — можешь.

Он делает паузу. И я чувствую, как воздух в комнате будто меняется.

— Мы предлагаем тебе контракты. Ты проходишь туда, находишь то, что нам нужно, и возвращаешься. За каждый успешный рейд ты получаешь доступ к информации, ресурсам и… ну, скажем, возможности расти, не ломая голову, где добыть ядро первого или даже второго порядка Мы не просто организация. Мы — опора. И те, кто с нами, выживают. Развиваются.

Он чуть склоняет голову: