Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 117

— Соглашение без гарантий. Но… попробовать можно. Начнём с малого. И, Игорь… — он смотрит на меня —…если твоя знакомая подведёт, вся ответственность на тебе.

— Привычно, — усмехаюсь.

А внутри где-то даже странное тепло от того, что впервые… мы действуем не врозь.

Песок шумел под шинами мотоцикла, будто пытался что-то сказать, но я его не слушал. Слишком уж много было своих мыслей. Марина сидела сзади, держалась крепко, но молчала. Видимо, тоже переваривала всё, что произошло. Мы мчались сквозь бесконечную пустыню, прямиком к порталу на Землю. В голове у меня крутилось одно: может, у нас действительно появился шанс?

Этот мир — сожжённый, забытый, выжженный до самого корня. Тот, что я видел в архивах. Рухнувшие города, забытые технологии, системы, которые больше никто не понимал. Местные выжили, но выжили как звери — в бесконечной борьбе. И всё потому, что не смогли вовремя объединиться. Потому что каждый тянул одеяло на себя.

А потом был мир, где правят вампиры. Прекрасный, величественный, вылизанный до блеска… и мёртвый внутри. Там выживание — тоже роскошь. Сложно бороться за жизнь, когда ты еда. Когда твоя кровь — товар, а тело — ресурс.

А теперь — Земля. Наша родная. Живая, ещё не сломленная, но стоящая на пороге. Мы встретили Абсолют, и даже не поняли, насколько глубока может быть эта кроличья нора. Магия, средоточия, ядра, миры и война — всё это теперь и наше. Хотим мы того или нет.

Но может, всё не зря? Если Марина справится, если её услышат… Может, получится избежать глупых ошибок. Может, удастся не только выжить, но и сохранить себя.

— Игорь, — вдруг прервала молчание Марина, — ты вернёшься за мной?

Я чуть сбросил скорость. Глянул на горизонт.

— Если ты не наломаешь дров — вернусь.

Она усмехнулась, но я знал — она поняла. Это не угроза. Просто факт.

Портал показался впереди. Те же руины, та же древняя каменная арка. Слабое, пульсирующее сияние внутри. На этот раз всё было спокойно.

— Передай им, что это не игра, — сказал я, когда она уже спрыгивала с мотоцикла. — И что шанс может быть единственным.

— Я передам. Но, Игорь… — она остановилась и обернулась, — будь осторожен. Если ты умрёшь, кому я буду доказывать, что ты мне не безразличен?

Я фыркнул и отвернулся. Песок — хорошая маскировка для странных эмоций.

Она шагнула в портал.

А я остался. С мотоциклом, с пустыней, с бесконечной дорогой.

И с мыслью: возможно, на этот раз всё будет иначе.

Я сбросил скорость и заглушил мотоцикл, когда на горизонте, прямо посреди барханов, возникли трое.

Чёрные доспехи без блеска, ткани, поглощающие свет. Лица под масками, движения — беззвучные. Только пульсация силы вокруг, такая явная, что пустыня будто стихла в ожидании.

Я встал, не убирая руку от набедренного ножа. Против такого троица я не выстою. Знал это без иллюзий. Ни средоточий, ни ловушек хватит. Это не мертвецы и не бандиты.

— Ты должен следовать за нами, — сказал центральный, голос будто скользил по коже, как капли ртути. — Тебя хотят видеть главы Синдиката.

— А если не хочу? — я не улыбался, просто смотрел прямо. — Я никому не подчиняюсь. У меня есть дела поважнее ваших приёмов.

Лёгкая пауза. Один из них чуть двинулся вперёд, но главный вскинул руку.

— Ты всё равно пойдёшь. Вопрос лишь — добровольно или с рабским ошейником на шее.

Сказано спокойно. Без угрозы. Просто констатация факта.

И вот в этот момент я ощутил. Нет, не страх. Что-то другое. Их аура. Сила. Это были не просто мастера. Они были выше. Намного. Абсолют молчал, но даже он, казалось, насторожился — такой тишины в голове давно не было.

— Я не люблю, когда на меня давят, — сказал я и медленно выпрямился. — Особенно те, кто считает, что могут поставить меня на колени, даже не узнав имени.

— А твоё имя что-то меняет? — усмехнулся левый, чуть склонив голову.

Я пожал плечами. Всё во мне кричало не нарывайся, но вместе с тем… любопытство. Что, чёрт побери, хотят от меня эти люди? Почему Синдикат — та самая загадка, что маячила с самого момента пробуждения — вдруг выходит из тени?

И почему я, обычный парень, вдруг стал фигурой на их доске?

— Хорошо, — сказал я тихо, глядя прямо в глаза центральному. — Но одно условие. Если я увижу ошейник — кто-нибудь из вас умрёт. Неважно, насколько вы сильны.

Он кивнул, будто я только что прошёл тест.

— Идём.

Я в последний раз взглянул на свой мотоцикл, повернул ключ зажигания, отключил двигатель. А потом пошёл за ними, оставляя за спиной пульсирующее, опасное безмолвие пустыни.

Интересно, к чему всё это приведёт…

Путь был долгим. Мы шли молча, ни один из троицы не проронил ни слова. Даже шаги их не нарушали тишину пустыни. Лишь мои следы, мои дыхание, мои мысли.

Я не знал, сколько прошло времени — час, два, может больше. Солнце уже не палило, лишь тени удлинялись по склонам дюн. И вдруг — из марева на горизонте появилась громада.

Я замедлил шаг.

Это был город. Но не такой, как те, что я видел раньше — не грубые постройки бандитов, не техногенные убежища, не укреплённые рубежи бойцов с мертвецами.

Нет. Это было… чудо.

Город будто вырезали из самой скалы, встроили в отвесный утёс, словно великий резчик превратил гору в храм, крепость и дворец одновременно. Множество уровней, балконов, террас, арок, галерей. Башни, уходящие в небо, и ворота, высеченные так, что дух захватывает.

Да и сама скала… Она не просто стояла. Она будто жила. Я ощущал вибрацию под ногами, тонкую, как гул далёкого колокола. Будто сердце этого места медленно, но неумолимо билось в такт чему-то древнему и могущественному.

— Это оно? — тихо спросил я.

Главный из троицы кивнул:

— Узри Обитель Лезвия. Прибежище Синдиката. Место, куда не ступает время… и откуда не возвращаются прежними.

Я криво усмехнулся, но внутри кольнуло.

Я видел города, где правит сила, где течёт кровь, где умирают и возрождаются идеи. Но здесь… Здесь всё было иначе. Сама плотность мира вокруг словно сгущалась.

Я шагнул вперёд. Ощущая, как каждый мой шаг по песку становится шагом вглубь тайны, которую, быть может, лучше не трогать.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее ощущалась тяжесть этого места. Не просто физическая — будто на плечи ложился незримый груз времени, чужой воли и чего-то древнего, что не хотело, чтобы его тревожили.