Смертельный код Голгофы - Ванденберг Филипп - Страница 44

— Глупейшее это дело, понимаете?

Гропиус кивнул и решился задать вопрос:

— Есть ли какие-то версии, как это случилось? Я имею в виду, Левезов утонул? У него найден алкоголь в крови?

Муха поднялся, снял куртку и повесил ее на спинку стула. Потом сел снова и протянул Гропиусу заключение о вскрытии трупа.

— Смерть наступила в результате одного точного удара в затылок, предположительно нанесенного каким-то специальным оружием, которое рассекло спинной мозг. Не вытекло ни капли крови, вообще ничего. Потом его выбросили в Молдау. Ничего неизвестно о месте преступления. Никаких зацепок. Чистая, профессиональная работа.

От рассуждений комиссара Гропиуса пробрал озноб. К тому же он почувствовал себя некоторым образом виноватым в смерти Левезова. В конце концов, это ведь он отправил его в Прагу. Почему его не спрашивают о задании, которое было поручено Левезову? Гропиуса бы даже не удивило, если бы Муха начал вменять ему в вину это преступление. Но ничего такого не происходило.

Вместо этого Муха задал вопрос:

— А вы, собственно, чем занимаетесь, господин Гропиус?

— Я врач мюнхенской клиники, — ответил он.

Муха посмотрел в окно, как будто допрашиваемый не сказал ему ничего нового. Скорее из вежливости он сказал:

— Так-так, значит, вы врач? А когда вы приехали в Прагу, профессор?

— Вчера днем. Вот мой билет! — Гропиус вынул билет из внутреннего кармана пиджака и протянул его Мухе.

— И как долго вы еще намерены здесь пробыть?

— Я забронировал обратный рейс на завтра. Но если того требуют обстоятельства, я, конечно, готов остаться дольше.

Муха понимающе кивнул и замолчал. Через какое-то время он продолжил:

— Я думаю, что в этом нет никакой необходимости, профессор. Наоборот, постарайтесь вернуться домой. Я благодарю вас.

— Значит ли это…

— Вы можете идти, профессор Гропиус!

Гропиус был потрясен. Он уже рассчитывал на худшее, а теперь такое! Он торопливо встал, взял свою сумку, коротко попрощался и быстро покинул полицейское управление.

По дороге в отель «Коринтия Тауэрс» Гропиуса одолевали самые разные мысли. Всего двадцать четыре часа он находится в Праге, и снова кажется, что все здесь в заговоре против него. «Это просто смешно, — пытался он уговорить себя, — у тебя всего лишь расшатались нервы. Может быть, смерть Левезова — это просто страшная случайность». Но уже в следующий момент сомнения возвращались. Почему, спрашивал он себя, Муха ничего не спросил о том задании, которое Гропиус поручил Левезову? Почему он держался так подчеркнуто недовольно, когда речь шла о выяснении обстоятельств смерти? Почему он чуть ли не с одобрением отзывался о способе убийства?

Приехав обратно в отель, Гропиус обнаружил в своем саквояже черную визитку, которую дала ему вчера Милена. Даже если она и обошлась с ним не очень приветливо, Милена была единственной во всем городе, кто мог бы помочь ему хоть в чем-то разобраться. Она знала Праскова и догадывалась о его темных делишках. Ему неприятно было думать, как она отреагирует на его звонок, но он все-таки решился позвонить.

— Это голубой тигр! — представился по телефону Гропиус.

И услышал на том конце провода веселый смех.

— Вы должны извинить меня. Вчера у меня было плохое настроение. Дела идут неважно: конкуренция растет, кругом дешевые шлюхи. А тут встречаешь шикарного мужчину и получаешь отказ — кто угодно расстроится.

— Извинения принимаются! — ответил Гропиус. — Я бы с удовольствием встретился с вами еще раз.

— О! Да ты из робких, которые все обдумывают по два раза? Но неважно, так когда?

— Сейчас!

— О! И надолго?

— Весь вечер.

— Ну, хорошо! Пятьсот. Вечер и всю ночь, тигр!

— Согласен. У вас есть машина?

Воцарилось долгое молчание. Потом Милена ответила:

— А, понимаю, ты хочешь заняться этим в машине! Да, в этом что-то есть.

— Значит, встречаемся через полчаса в холле гостиницы «Коринтия Тауэрс».

— Я не опоздаю!

Милена явилась в гостиницу в широкополой шубе из искусственного меха и с лентой в распущенных волосах. Из одежды на ней больше ничего не было. Но при этом ничто в ее внешности не выдавало ее пикантную профессию, что пришлось Гропиусу очень по душе.

С большим трудом ему удалось убедить Милену в том, что он не собирается заниматься с ней любовью. В конце концов лицо ее омрачилось, и Гропиус испугался такого же гневного выпада, как прошлым вечером. Но когда он достал из портмоне пять сотенных купюр, сложил их два раза и аккуратно положил их Милене в сумочку, на ее симпатичном лице промелькнула улыбка облегчения. Она сказала:

— Что касается меня, тигр, то если тебе нравится просто пялиться на меня за пять сотен, то значит, так и надо.

— Об этом не может быть и речи, — возразил Гропиус, посмеиваясь, — просто подождем немного! — И он задержал свой взгляд на ее роскошной груди. — Меня интересует Прасков. Вы говорили, что уже имели с ним дело и знаете его клиники.

— Я знаю по меньшей мере о двух: одна в Млада Болеславе, на севере, и одна в Подебради, на восток от Праги. А вы точно не фараон?

— Нет, — твердо сказал Гропиус, — я только интересуюсь работой доктора Праскова.

Милена посмотрела на Гропиуса долгим взглядом.

— Ах, теперь я понимаю, вы следите вовсе не за женой, — заявила она после долгого молчания, — вам нужен новый, как это называется?

— Орган?

— Да, сердце, печень, почки. Я не знала. В любом случае это очень дорого! А чем я вам могу помочь?

— Я бы хотел поближе посмотреть на клиники доктора Праскова.

— И это все?

— Пока да.

— И никакого трах-тарараха?

— Пока нет.

— Ну, хорошо. Куда вы хотите вначале?

— А где лучше?

— В Подебради, конечно. Это же курорт. В Млада Болеслав есть только завод «Шкода», много старых домов и много вони.

— Тогда поехали в Подебради.

Маленькая спортивная «тойота» была не самым удобным автомобилем, но зато проворным, как ласка. Милена с видимым удовольствием гнала его по автобану.

— Это не опасно? — сдержанно спросил Гропиус, когда стрелка спидометра приблизилась к отметке сто пятьдесят миль в час.

— Ах, ну что вы! — Милена покачала головой. — В этой стране все покупается. За пару долларов или евро любой полицейский закроет на это глаза.

Грегор смолк. Смерть Левезова не выходила у него из головы. Правда, она образцово вписывалась в картину всех произошедших событий, касавшихся мафии. Но детектив был слишком незначительной фигурой, чтобы так быстро и безжалостно убрать его с пути. Гропиус, конечно, не знал, что удалось выяснить Левезову в последние дни. Может быть, он тоже стал слишком активно наступать на пятки этим людям и тем самым подписал себе смертный приговор?

В своей шкуре Гропиус чувствовал себя как угодно, только не хорошо. Внезапно ему стало ясно, что он сам идет по такому же опасному пути.

— Сколько месяцев тебе еще осталось жить? — спросила Милена, нарушив затянувшееся молчание, в котором они проехали уже больше двадцати километров.

Этот вопрос как будто ударил Гропиуса по голове.

— Что-что? — промямлил он.

Милена сжала губы и вымолвила:

— Извини, это был вопрос из тех, которые не принято задавать.

Гропиус промолчал.

— Я потому спрашиваю, — снова начала Милена, — что чем быстрее нужно достать орган, тем дороже он стоит.

— Откуда вы это знаете? — Такая осведомленность шокировала Гропиуса.

— Ну, хорошо! — Милена сбавила скорость и ответила: — Ты мне нравишься, тигр. Я хочу сказать тебе правду. Но ты должен поклясться, что никому не скажешь, что услышал это от меня. Я довольно хорошо знаю Праскова и представляю себе, что происходит в его клиниках.

Гропиус взволнованно посмотрел на нее:

— От меня никто ничего не узнает. Клянусь.

Милена смотрела на дорогу застывшим взглядом. Потом она начала говорить, сначала сбивчиво, но потом все увереннее и быстрее: