Дело о даме-дуэлянте (СИ) - Куницына Лариса - Страница 5

Ещё проходя по галерее, Марк услышал переборы лютни, под которые ангельский голосок выводил модный романс — положенные на музыку стихи прекрасной графини дель Рео. Он даже задержался ненадолго, чтоб дослушать до конца, и на его лице появилась задумчивая улыбка, в то время как нежный голосок проникновенно выводил:

Ну, вот и всё, умчались все печали,

Сквозь тучи небо льёт прозрачный свет.

Где все друзья, кого мы потеряли?

Родные где, которых больше нет?

Прошла гроза, и скрипки отрыдали.

Где страх потерь? И что ещё терять?

И мало ль мы, душа моя, страдали?

И долго ль нам с тобой ещё страдать?

Голосок смолк. Он ступил на садовую дорожку и по отполированным плитам прошёл к беседке, где его ожидало пленительное зрелище. Несколько прелестных молодых фрейлин в бархате и атласе мятного, ванильного, персикового, лавандового и других нежных оттенков сидели на скамьях и просто на подушках, брошенных на ступени. Их шёлковые локоны были украшены яркими цветами, а на полных юного очарования лицах ещё оставалась светлая печаль, навеянная романсом. Над ними, под сенью беседки стояла прекрасная Аламейра в платье из ярко-жёлтого, почти золотого шёлка, отчего её изящная фигурка казалось драгоценной статуэткой, а рыжие волосы сияли ещё ярче. Повязка из розовой кисеи закрывала её глаза, но можно было не сомневаться, что она видит всё, что ей нужно видеть. И Марк тут же убедился в своей догадке.

Сунув руку в парчовый мешочек, Аламейра вытащила оттуда маленькое зеркальце в серебряной оправе и, подняв его над головой, объявила:

— Этому фанту поцеловать нашего гостя!

— Это твой фант! — со смехом воскликнула одна из фрейлин.

— Значит, мне и придётся его целовать!

Аламейра сорвала свою повязку и хитро взглянула на Марка, который рассмеялся.

— Какое необыкновенное совпадение, что тебе под руку попалось именно твоё зеркало, а в цветник явился я, а не какой-нибудь лакей!

— Я любимица богов! — объяснила она, спускаясь по ступеням. — И, особенно, бога любви. Всё было честно, мой прекрасный граф! Потому подставляй свои губы!

— Щеки достаточно, — усмехнулся он.

— Чтоб я исколола свои нежные губки о твою щетину? Твоя борода, безусловно, придаёт тебе мужественный вид, но вряд ли приятна для поцелуев!

— Я не зарос бородой до самых глаз, — заметил он, склонившись к ней, но она тут же быстро поцеловала его в губы.

— Плутовка! — фыркнул он. — Дамы, я забираю вашу отчаянную предводительницу! Какое-то время обходитесь без неё, тем более что свой фант она всё равно потратила, похитив у меня поцелуй!

— Возможно, я не вернусь! — заявила она, подхватывая его под руку.

— Не обольщайся, — проворчал он, увлекая её за собой. — Я по делу!

Они вошли в небольшую гостиную, примыкающую к галерее, и Аламейра упала на диванчик, раскинувшись в живописной позе.

— Ты так жесток! — проныла она, изобразив обиду. — Кои это веки ты явился ко мне, даже позволил себя поцеловать, а после говоришь такое! Ты совсем не любишь меня! Ты забыл, что я когда-то отдала тебе своё сердце, а ты разбил его вдребезги, женившись на другой!

— Между этими двумя событиями прошло немало лет, дорогая, — напомнил Марк, присев в соседнее кресло. — К моменту моей женитьбы ты сама уже была замужем, а своё сердце отдала юному Анри.

— И что? — надувшись, уточнила она. — Это не мешает мне любить тебя той самой юной и чистой любовью…

— Конечно, — пробормотал он. — Может, ты выслушаешь меня, или я буду искать помощи у кого-то другого.

— Помощи? — встрепенулась она. — Тебе нужна моя помощь?

— Да, и я надеюсь, что ты окажешь её мне совершенно бескорыстно в память о своей чистой любви.

Она прищурилась.

— Это связано с твоей службой?

— Нет, это связано с просьбой Селены Беренгар. Она просила о помощи меня, а я прошу тебя.

— Скажешь, в чём дело?

— Не сейчас. Просто выполни мою просьбу.

— Это могу сделать только я? — уточнила она.

— Не набивай цену, — поморщился Марк. — Это может сделать с десяток других дам, куда менее очаровательных, но более услужливых. Например, графиня де Лафайет. Просто у меня нет времени идти к ней. К тому же она не так разворотлива, как ты, но если не будет другого выхода…

— Что я должна сделать?

— Устроить завтра вечером приём в своём салоне и пригласить туда Жеральдину де Ренси.

— И познакомить тебя с ней?

— Ты её знаешь?

— Не лично. Провинциалка с дурной репутацией — это не мой круг общения. Хотя… Она интересна. Наша публика любит скандалы. Я могу пригласить её, но зачем тебе это нужно?

— Я всего лишь хочу взглянуть на неё и побеседовать в приватной обстановке.

— Чем она заинтересовала тебя? Не говори, что это личный интерес. Подобные дамы не в твоём вкусе. Тебе нравятся бойкие девушки, но лишь те, которые готовы принять твою защиту или покровительство. Ты любишь лишь тех, с кем чувствуешь себя сильным и благородным рыцарем. А она…

— Что она? — уточнил Марк. — Я полагаю, что ты слышала о ней, и уже составила своё мнение. Что ты думаешь о женщине, вызывающей на дуэли мужчин?

— Иногда мне и самой хочется прикончить какого-нибудь негодяя… Вроде тебя, — она бросила на него грустный взгляд. — Мы часто бываем беззащитны перед мужчинами, которые господствуют в этом мире. Нам нужно обладать множеством достоинств, чтоб добиться хоть чего-нибудь, и при этом наше положение всё же остаётся шатким, поскольку мы зависим от вашего благородства и тысячи условностей. И потому женщина, которая сумела взять свою судьбу в собственные руки, может защищать свою жизнь и свою честь, подобно истинному воину, вызывает, как восхищение, так и зависть, которую многие лицемерно прикрывают, громогласно возмущаясь тем, что она нарушает сложившиеся устои королевства.

— А ты завидуешь или восхищаешься?

— Всего понемногу. Я бы тоже хотела быть такой смелой и сильной, но я бы уже не была той Аламейрой, которую ты знаешь. Наверно, она некрасива, и не встретила мужчину, готового защищать её. Каждому своё… — она вздохнула.

Марк улыбнулся.

— А если б ты могла, ты б вызвала меня на дуэль, чтоб убить?

Она посмотрела на него серьёзно и немного печально.

— Хоть ты и не стал моим мужем, как я того хотела, мой милый Марк, ты по-прежнему остаёшься моим другом. Ты один из тех немногих мужчин, кто всегда честен со мной и не бросит меня в беде. Потому, нет. Я хочу, чтоб ты жил долго и счастливо, — она вдруг нахмурилась. — Опять твои штучки! Ты специально вытянул из меня это признание, чтоб добиться согласия исполнить твою просьбу?

— Отчасти, — усмехнулся он.

— Тогда и я поставлю тебе условие. Если ты его выполнишь, я приглашу эту девицу в свой салон завтра вечером!

— Чего ж ты хочешь, дорогая?

— Приведи с собой Хуана, брата баронессы де Флери. В него влюблены многие наши дамы, но, сколько я не посылала ему приглашения, он игнорирует их.

Марк посмотрел в потолок.

— Ладно, но с тебя запеченная без пряностей оленина, выдержанный сыр трёх сортов и виноград без косточек. А ещё грушевое вино. И раскрою маленький секрет: если ему понравится твоё угощение, он придёт снова.

Аламейра рассмеялась:

— Если эта особа примет приглашение, я извещу тебя. А если не примет, то всё равно приходи, даже если с тобой не придёт твой странный друг!

Марк хотел отправиться к Джин Хо лично, так как знал, что уговорить лиса явиться в салон Аламейры будет нелегко. Он сопротивлялся, как будто его заставляют прийти туда в зверином обличии, где все будут пытаться погладить его или дёрнуть за хвост. Он не любил шумные сборища, его раздражали глупые и прилипчивые дамы, строящие ему глазки и обижающиеся на отсутствие внимания. И кавалеры, чопорные или навязчивые ему тоже не нравились. Ему было тревожно и скучно со всеми этими незнакомыми людьми, и его нежный нос страдал от резких ароматов их парфюмерии. Марк был с ним полностью солидарен, и потому редко появлялся в подобных местах без веской причины. Но на сей раз она была. К сожалению, на улице уже начало темнеть, а ему нужно было провести три допроса служащих барона де Ронссака, и времени на то, чтоб идти на улицу военных баронов, в лисий замок у него уже не было. Потому он написал записку с приглашением на поздний ужин и отправил её лису с Эдамом.