Дело о даме-дуэлянте (СИ) - Куницына Лариса - Страница 2

— А что, предыдущие её соперники тоже были пьяны? — возмущённо воскликнула юная фрейлина.

— Если они вообще существовали, — холодно ответил Дезире. — Не стоит принимать на веру всё, что говорят! Как часто необычные слухи сопровождали въезжающих в столицу провинциалов, а после выяснялось, что они сами их и распускали?

— Вы не одобряете то, что дама сама взялась за меч, чтоб защититься от насмешек? — поинтересовался молчавший до этого барон Адемар.

— Я полагаю, что подобные действия несовместимы с образом дамы, — пояснил Дезире.

— Я тоже считаю, что дам должны защищать мужчины, — убеждённо заявил Бертран Нуаре. — Что будет, если они сами начнут чуть что хвататься за меч?

— А если её некому защитить? — улыбнулась вторая фрейлина. — А если она не хочет зависеть от мужчин, да к тому же обладает талантом к фехтованию и гордостью?

— И всё же это довольно странно, — проговорил король и взглянул на Марка де Сегюра. — Что думаешь, мой милый?

— Я не вижу ничего странного в том, что женщина владеет мечом, — ответил тот. — Как вам известно, на севере многие дамы из благородных семейств обучаются воинскому искусству, чтоб защищать свои замки от соседей и диких племён в отсутствие мужчин. Однако меня настораживает, что эти навыки могут быть применены здесь, а в дуэлях станут участвовать и дамы. Я, как и наш друг Дезире, не верю, что женщина может на равных сражаться с сильным и опытным воином, и потому это создаёт опасность для неё и бесчестье для её противника. Согласитесь, победа рыцаря над дамой вряд ли принесёт ему славу.

— А уж поражение тем более! — воскликнула юная фрейлина.

— Мне сложно с этим спорить, — улыбнулся ей Марк, и её запальчивость тут же сменилась смущением.

— Я согласен с тобой, мой друг, — кивнул король. — Однако нам остаётся лишь наблюдать за происходящим. Когда составлялся дуэльный кодекс, никому и в голову не могло прийти, что дамы начнут вызывать на бой рыцарей, потому никаких запретов на их участие в поединках нет. Она ничего не нарушила, дуэль прошла по установленным правилам, а потому нет никаких причин для нашего вмешательства. Надеюсь только, что этот случай не вдохновит наших дам на подобные безумства, — он строго взглянул на старшую фрейлину, и она покорно потупилась.

— Вряд ли это возможно, — усмехнулся Бертран. — Наши дамы слишком нежны и прелестны! Они предпочитают пленять и благоухать, а тренировки сделают их кожу грубой, на нежных ручках появятся мозоли, фигуры станут слишком мужеподобными, и пахнуть от них будет отнюдь не фрезией.

— Ужасная картина, — усмехнулся Адемар и посмотрел на обиженно надувшуюся юную фрейлину. — Вам вовсе незачем мучить себя подобными упражнениями, очаровательная Полин. За вашу прелесть и красоту многие рыцари готовы скрестить мечи. Неужели вам хочется отпугнуть их, вместо того, чтоб очаровывать и принимать от них восторги и служение?

Она невольно засмеялась, прикрыв лицо кружевным веером.

— Ладно, вы, действительно, позабавили меня, — усмехнулся король. — Если эта дама снова проявит себя, не забудьте мне рассказать. И, надеюсь, она в пылу своего праведного гнева не наткнётся на чей-нибудь более ловкий меч!

К полудню король засобирался в Сен-Марко. С ним прекрасный загородный замок Шато-Блуа покинули его друзья и свита. Марк простился с Жоаном на Королевской площади и свернул направо, в сторону своего дворца. За ним неспешно ехали его оруженосцы и три рыцаря охраны.

Спешившись у широких ступеней дома, Марк бросил поводья выбежавшему навстречу конюху и вошёл под сень каменной резной галереи, протянувшейся вдоль всего фасада. Обитые начищенной медью двери тут же распахнулись, и привратник с поклоном отступил, впуская своего господина.

Пока он снимал плащ и перевязь с мечом, по широкой мраморной лестнице спустилась Мадлен. Он с удовольствием наблюдал за её лёгкими движениями, любуясь изящной фигуркой в блеске розового атласа. А она, подбежав, тут же обняла его руками за шею и, притянув к себе, поцеловала.

— Я соскучился, — улыбнулся он в ответ. — Как дела дома?

— Всё хорошо! Лоренс сегодня хвалил Валентина за успехи в учёбе, а тот выпрашивает собственного коня.

— Я подумаю об этом.

— Арман всё утро возился со своими игрушками, а потом так и уснул на ковре. Спит до сих пор, и хоть его пора кормить, я велела пока не будить его. Клермон и Флоретта прислали нам приглашение на ужин…

— Как официально!

— От графа Блуа привезли половину туши оленя, и я велела её закоптить. Маркиз де Лианкур уехал на юг и был очень огорчён, что не смог с тобой проститься. Впрочем, он обещал вернуться ко дню святой Бригитты и привезти вино нового урожая. А тебя ждёт гость.

— Кто? — насторожился Марк, который рассчитывал провести спокойный вечер в кругу семьи.

— Хуан, — улыбнулась она.

— Он действительно считает себя гостем? — проворчал Марк. — Ведёт он себя как хозяин. Ладно, где он?

— В нижней гостиной. Ему подали закуски и вино, а он потребовал ещё жареную цесарку, сыр и виноград.

— И куда в него влезает, — вздохнул Марк, и, поцеловав жену, направился к арке, расположенной под резной галереей второго этажа.

Джин Хо сидел за столом, уставленным блюдами и кувшинами, и уплетал цесарку, запивая её грушевым вином, которое теперь доставляли в дом специально для него. Увидев друга, он приветственно махнул ему наполовину обгрызенной птичьей ножкой.

— Иди сюда! Здесь ещё остались закуски и вино!

— Я сыт, — ответил Марк и сел к столу. — Мы пировали перед самым отъездом.

— Какая милая брошечка? — заметил лис, взглянув на фибулу.

— Я честно выиграл её в соревновании по стрельбе из лука!

— Верю. И не собирался выпрашивать. Хотя, признаюсь, такая мысль мелькнула, но… Не сегодня. Как всё прошло?

— Король сетовал, что ты опять проигнорировал его приглашение.

— Но я надеюсь, ты придумал какое-нибудь оправдание этому? Я не люблю ездить туда. Там слишком много людей, и эти глупые визгливые фрейлины… Жаркое с пряностями, от которых я чихаю. И гости короля вечно удивляются, когда я прошу принести мне грушевое вино. О чём вы говорили?

— О разном. Женщины, политика, сплетни… Как дела у тебя?

— Скучаю, — пожал плечами лис. — Думал, не смотаться ли домой, но вспомнил, что скоро день рождения бабушки. Не хочу, чтоб меня включили в общую суету. Сделаю вид, что забыл. Но мне придётся задержаться тут, пока её возмущение не утихнет. Иначе, бедные мои ушки…

Он замер и вопросительно воззрился на двери. Оглянувшись, Марк увидел стоящего там лакея Модестайна.

— Что такое, мой мальчик? — спросил он.

— Там пришла дама в трауре, она просит принять её.

— А имя она назвала?

— Конечно! Селена Беренгар.

— Селена? — встревоженно вскочил Марк. — В трауре?

Он поспешно выбежал из гостиной и устремился в нижний зал, где его действительно ждала молодая дама в чёрном атласном платье. На её светлые волосы, уложенные в высокую причёску, была накинута закрепленная агатовым гребнем чёрная вуаль. Её красивое круглое личико с большими синими глазами было печально, когда она задумчиво осматривала убранство зала.

— У тебя чудесный дом, Марк, — она взглянула на него со слабой болезненной улыбкой, и её бледность встревожила его ещё больше, чем чёрный наряд.

Он склонился к её протянутой руке и коснулся губами пальцев.

— Что случилось, Селена? — произнёс он взволнованно. — Почему ты в трауре?

— Меня постигла утрата, — вздохнула она. — Я пришла просить тебя о помощи.

— Не нужно просьб, просто скажи, что я должен сделать!

— Ты всё так же пылок, мой верный рыцарь!

— Но что мы стоим здесь… Пройдём в кабинет?

— Мне сказали, что у тебя гость, — озабоченно заметила она.

— Это друг, который часто бывает в моём доме, он уже почти член семьи, и не обидится, если я оставлю его в одиночестве. Или, может, пойдём к нему? Он умеет хранить тайны и бывает полезен.