Путешествие в Древний Китай (СИ) - Лей Лора - Страница 89

Да, последний открыто ухаживал за девушкой, раздражая Бай Юна обращением «деверь» и забавляя Чжао своей пробудившейся романтичностью. Когда однажды Юн психанул и выскочил за ворота, старший товарищ отправился за ним.

-Сяо Юн, прекрати ревновать! Послушай, Ниу невозможно заставить делать что-то против воли, и раз она благоволит Фану, постарайся его принять. Он, конечно, тот еще засранец, но искренне любит Ниу, ради неё готов пойти на многое и сделает это, если надо, поэтому он – хороший вариант для неё, я уверен. Ты же понимаешь, нельзя ей остаться одной, могут быть…проблемы.

Бай Юн вздохнул:

-Да понимаю я всё! Просто я так по ней соскучился и так боюсь снова потерять… Если он посмеет причинить ей боль, я убью его!

-Ну, ну, успокойся. Во-первых, ты ее не потеряешь, это невозможно. Во-вторых, Юйшенг дорожит твоей сестрой, это же очевидно. Он – финансово независимый человек, и если вдруг семья Фан не примет Ниу, он без малейшего колебания встанет на ее сторону, даже не сомневайся. Думаю, он вообще съедет из отчего дома и построит свой – для неё и детей. Ты же помнишь, у него есть сын, которого Фан любит, хороший мальчишка, кстати! Ему нужна мать, и Ниу – идеальный вариант. И тебе будет спокойнее за них. Увидишь, все будет хорошо.

***

Чжао Ливей был прав: Ниу действительно приняла ухаживания Фана. Она сама удивилась, как естественно и легко это произошло. В первый момент девушка не узнала в высоком незнакомце надменного клиента, всегда требовавшего, чтобы именно она обслуживала его в клубе, часто подсаживавшегося к ней во время собраний и диспутов. Со времени их последней встречи нагловатый денди превратился в зрелого мужчину, спокойного и уверенного, внимательного и терпеливого. А еще – красивого.

Нет, он и раньше был привлекателен, но тогда Ниу мало обращала внимания на намеки и знаки, подаваемые телом, поскольку не до того ей было. А вот единственный сексуальный контакт и беременность пробудили в ней спавшую глубоким сном женственность, как будто пробку из шампанского выбило! Из индиферентной, самоотстранившейся от вопросов взаимоотношения полов трудоголички-ботаника Ниу превратилась в заинтересованную в познании этой сферы человеческой жизни особу. Она призналась себе давно, что желает повторения бенгальской ночи...Нет, не с тем участником и не в тех условиях (тьфу!), но …от самого процесса она бы не отказалась…

И как назло, в сложившихся обстоятельствах реализовать приходящие на память пикантные ролики или сцены из дорам она, увы, не могла! Ни объекта, ни субъекта…Нет, извернуться-то, конечно, было можно, не вчера родилась…Но как-то это… неаккуратненько… Поэтому Ниу привычно РАБОТАЛА! От всех болезней нам полезней труд и дети, да-да-да!

И теперь, видя рядом молодого интересного мужчину, она чувствовала непривычное волнение, томление и смущение, отчего становилась излишне разговорчивой и раскованной (Боже, она, кажется, даже флиртовать пыталась!), что смущало ее еще больше.

Иногда попаданка задавала себе вопрос, только ли на него она так реагирует или сейчас ей просто нужен мужчина, и сойдет, что называется, любой самец? И честно отвечала: нет, не любой, только этот. На Чжао Ливея, Ма Тао, торговцев на рынке, лавочников и моряков, обращающих внимание на неё в городе, куда они ходили компанией, и она при этом одевалась как женщина – в платья, юбки или заматывалась в единственное восточное одеяние, подаренное Исмаилом и сохраненное как память – Ниу реагировала, как и прежде, то есть, никак.

Фан Юйшенг же волновал ее постоянно: тембр его голоса, походка, взгляды, молчание, а особенно тепло и запах тела, когда она , по его просьбе, делала ему массаж, заставляли ее сердце биться чаще, а внутренности – сжиматься в томлении и желании. Однажды Ниу решилась и сама поцеловала ухажера, вспомнив фильмы из прошлой жизни. Юйшенг, отдать ему должное, если и удивился, то быстро пришел в себя и перехватил инициативу. Да так, что оба потеряли головы и чуть было не перешли к следующей фазе. Первым опомнился мужчина, и Ниу мысленно сказала ему огромное спасибо за это.

-Ниу, любимая, не торопись – с трудом переводя дыхание, пробормотал Фан Юйшенг. – Я счастлив, что ты приняла меня, но я так не могу, это неправильно! Я хочу прожить с тобой жизнь, а не разделить мгновенное удовольствие... Я буду просить твоего брата о браке, как положено. О моей семье не беспокойся, я смогу их склонить на твою сторону, чего бы это ни стоило. Я давно подумывал купить дом и переехать туда с сыном, но он был мал, поэтому … Теперь преград нет. Мой сын тебе понравится, он умный и хороший мальчик, и он полюбит тебя и близнецов, я уверен. Так что все будет хорошо. А сейчас лучше уйди.. – мужчина смотрел на Ниу с такой страстью, что она … посчитала за благо быстренько ретироваться. Действительно, не время для эротики.

***

Повторное признание и предложение господина Фана Бай Юн принял без восторга, но вполне доброжелательно. Его условиями для заключения брака стали: согласие родителей Фана, отдельный дом, отсутствие наложниц и разрешение для Ниу заниматься делом, к которому она проявит склонность.

-И главное – люби ее, Фан Юйшенг, как и обещал! Её и моих племянников. Прими их как своих. Тогда я согласен. А до той поры – не дави на сестру.

***

Мужчины уехали после дня рождения Бай Юна, увозя обещание присмотреть за делами младшего Бая, отправить письмо и подарок Тайре Хироюки (варяжский кинжал Ниу отдала с некоторым сожалением, но лучшего знака внимания и благодарности придумать не смогла) и подготовить все для бракосочетания.

На общем собрании было решено выдать появление детей у когда-то «отправленной в монастырь для поправки здоровья» девицы Бай легендой о невероятном спасении ею некоего молодого иноземного купца, встреченного сестрой Юна по дороге в обитель. Впечатленный ее умениями и красотой, спасенный впоследствие женился на ней, они прожили несколько лет в его доме, однако, богам было угодно послать госпоже Бай новое испытание – она овдовела и, не желая оставаться на чужбине, вернулась в Великую Сун.

Эту легенду Ниу предложила как рабочую – подробности она скрывать не стала, заранее предупредив партнера и будущего мужа, что поймет, если они откажутся. Но оба мужчины сочли такой вариант наиболее реалистичным, а Фан так и вовсе заявил, что подтвердит ее документально, благо, возможности у него были. Этот момент примирил Бай Юна с новоявленным зятем окончательно.

Часть третья, Глава 6

Брат и сестра остались в домике у моря, а бывшие гости занялись исполнением договоренностей в Шаосине.

Первым делом в Ямато отправили Ма Тао, гордого оказанным доверием и довольного возможностью исполнить важную миссию (помимо желания посетить островную империю, разумеется). Знакомый капитан заверил господина Фана, что присмотрит за юным моряком и проследит, чтобы тот ничего не напортачил. Так и случилось: Ма Тао выполнил задание, увидел самурая, Сэтоши и новую страну, вернулся благополучно, привез катану и васидзаси для Ниу, бонсай – для Ливея и Юна и пожелания счастливого брака – для Фана.

-Расстроился дядька – пожаловался Ма Тао госпоже, – сильно, но сдержался. Мы много говорили о Вас, он как-то сам догадался, честно! Жена у него маленькая такая, неприметная, хоть и разодета в шелка, но Сэтоши сказал, что у них хорошие отношения и нормальный, по тамошним меркам, брак. Второй сын родился недавно, Хироюки управляется с кланом. Так что, живут.

Ниу тоже расстроилась, но не из-за женитьбы самурая, а из-за того, что не смогли они увидиться лично и неизвестно, будет ли такая возможность у них в будущем. О Тайре Хироюки Ниу всегда думала с уважением, восхищением, теплотой и нежностью, как …о старшем друге или…отце, но ни разу – как о мужчине. Почему? Да кто ж его знает! Переданному устами Чжао признанию самурая она не то, чтобы не удивилась (было у неё время проанализировать их отношения), она его приняла – и всё. Не было ни радости, ни вины, ни сожалений… Но – глубокая благодарность за то, что он был в их с Юном жизни.