Баба Аня рулит в замке (СИ) - Фарди Кира - Страница 3

Это был длинный юноша в странной одежде: широких штанах, серой рубахе, подпоясанной шнурком, и длинном фартуке. Его перепачканное сажей лицо сияло от счастья. Он показывал пальцем прямо на бабу Аню и вопил во все горло.

— Ведьма жива!

— Жива! — дружно подхватила толпа и бухнулась перед помостом на колени.

— Это как понимать, раскудрить твою кочерыжку? — растерялась Аня. — Где я? Петька, паразит, ты куда меня приволок?

Она попыталась встать, но от резкой боли в спине зашипела и осела обратно в бочку. Вода была обжигающей (или не вода, Аня толком не поняла, что-то скользкое, как кисель или масло), но, кажется, уже не дымилась так яростно. Она с подозрением оглядела свои руки – вроде целы.

Но почему все люди на коленях? Что за чертовщина тут творится?

Вдруг, из толпы вынырнул мужчина в длинном белом одеянии, расшитом золотом. Потрясая белой бородой и длинными волосами, окуривая беспрестанно себя каким-то факелом, он опасливо приблизился к помосту, кланяясь почти до земли.

«Болезный, наверное», — подумала бабка, вспомнив недавний ковид.

— О, Великая! Мы думали, ты погибла! — Аня икнула и дернулась. — Слава Богам, ты спаслась! — воскликнул он, задыхаясь от волнения.

Баба Аня быстро заморгала ресницами. Твою ж мать! Великая? Она? Да она всю жизнь картошку сажала и козам хвосты крутила! Ишь ты! Видать, в рай попала.

— Ты это… полегче, э-э-э, боярин, — прохрипела она, не зная, как обозвать важного гражданина и пытаясь унять дрожь в коленках. — Какая я тебе великая? Я – Аня. Просто Аня. И где, спрашиваю, этот остолоп Петька?

Белобородый вздрогнул всем телом, но не поднялся.

— Петька… это… возможно, имя одного из ваших слуг, Великая. Мы не смеем знать эти имена.

Баба Аня нахмурилась. Слуги? Какие еще слуги? Да она сама себе слуга и хозяйка!

Но что-то в тоне гражданина заставило ее насторожиться. Она почувствовала, что попала в какую-то несусветную передрягу, и нужно срочно соображать, как из нее выбираться.

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить как можно увереннее. — Помогите мне выйти из этой… купели. И объясните толком, что тут происходит. А потом я, так и быть, решу, кто тут велик, а кто – провинился. И смотрите у меня!

По старой привычке она подняла палец и потрясла им. Что-то царапнуло, какая-то странность. Палец был тонкий, длинный и… молодой, а не ее прежняя заскорузлая цыплячья лапка.

Тут толпа зашевелилась, зашушукалась, и Анюта забыла о пальце, даже привстала, готовясь принимать помощь. Но ни один человек не бросился к помосту. Наоборот, Ане показалось, что люди шарахнулись от него. С ее места хорошо было видно, как смялись задние ряды и там образовалась настоящая свалка.

«Точно сон продолжается», — решила Аня и помахала рукой.

— Эгей, мужики в этом стаде водятся?

Гражданин встрепенулся (что-то он слишком растерянный для влиятельного командира) и знаком подозвал двух дюжих молодцев в форме. Они подбежали к помосту, но застыли у лестницы, не решаясь подняться.

— Вперед! — приказал белобородый.

— Ваше Священство, ведьма же, — попятились стражники.

— Сам ты… ведьмак, — рявкнула бабка.

Она резко встала и перекинула ногу через край бочки. Да не удержала равновесие и свалилась обратно, зачерпнув полный рот отвратительной жижи.

Она вынырнула, крича и ругаясь благим матом, и так яростно оглядела все вокруг, что казалось, даже камни готовы были разбежаться в страхе. Глаза метали молнии, волосы, слипшиеся от горячего масла, свисали грязными сосульками.

— Э, где наша не пропадала! — вскрикнул мальчишка в фартуке. — Ярис, Карим…

От толпы отделились еще два парня. Эта троица взлетела на помост и замерла возле бочки.

— Ну и? — уставилась на них Аня. — Поможете старушке выбраться из бочки или как?

— Старушке? — растерялся белобрысый паренек. — Где старушка?

Но юноша в фартуке уже протянул бабе Ане руку. Она уцепилась за нее, напряглась и легко перелезла через край. На нее сразу накинули стеганое одеяло, и баба Аня чуть не вприпрыжку сбежала по ступенькам.

И это получилось так легко, так непринужденно, что она оторопела. Откуда только сила в ногах взялась, и бодрость духа? А дышалось как хорошо полной грудью! Никакого старческого кашля и кряхтения.

Аня с наслаждением втянула ноздрями ароматный воздух, пахший цветущей сливой и ещё чем-то. Она не понимала, что происходит, и очень надеялась, что это все продолжение чудесного сна, но воздушность в теле радовала безмерно.

— Великая, прошу вас сесть в повозку, — предложил жрец в белом одеянии и низко поклонился.

Он стоял чуть поодаль, не приближаясь к ней, словно все еще опасался. Но Анюта горделиво вскинула голову в ответ на почтительное обращение. Ей очень нравилось такое внимание и почет.

— Ты соколик, того-этого, спину не горбать. Она нам, старикам, еще пригодится, — подняла палец Анюта, одеяло поехало с плеч, она подхватила его, зажала у горла и деловито спросила: — И куда мы поедем?

— Его Величество приглашает вас к себе в гости.

— В таком виде?

Аня кивнула на потоки воды, натекшие на камни мостовой с мокрого платья. Ответ получить не успела: а за спиной раздались какой-то шум, суета, грохот, и толпа закричала:

— Держите парня!

Анюта испуганно оглянулась и распахнула глаза. Паренёк, который подал ей руку, лежал у основания помоста и корчился от боли. Она бросилась к нему, желая помочь, но он отчаянно закричал:

— Не подходи!

Этот вопль, словно искра, запалил фитиль паники. На помосте короля началась суматоха: правитель первым вскочил на коня и пришпорил его, сановники заторопились за ним. Миг — и царственное место опустело, лишь один господин остался в своем кресле, с любопытством наблюдая за происходящим.

Все это Анюта отметила краем глаза. Сейчас ее больше нервировала толпа, которая заколыхалась от крика паренька, задергалась, лица исказились страхом и ненавистью.

— Ах ты ж, горе луковое! — загремела грозно баба Аня. — — Вытащил, называется, спаситель! Лучше бы я там, в бочке, и померла, чем вот это вот! Ногу покажь…

— Не надо! Помогите! — завопил парень.

Он попытался отползти от Анюты, но сноровистая бабка ухватила его за шиворот, встряхнула и толкнула на спину.

— Лежи, щавлик, и не рыпайся! Я афганскую войну прошла медичкой. Не одного солдата вытащила с того света, а уж с хлипким переломом справлюсь. — Она бросилась к ближайшему стражнику, дернула его за пояс, на котором висел меч в ножнах. — Эту штуку дай мне.

— Господин, — стражник выхватил меч, сунул бабке под нос и заверещал: — Убирайся, ведьма!

— Ты, молодец, с орудием поосторожнее будь, вдруг порежешься.

Аня взялась двумя пальцами за лезвие и отодвинула его от себя. Она даже испугаться не успела. Да и чего бояться во сне? Наоборот, суета вокруг нее развлекала безмерно, будет что Петьке рассказать. Вот внучок посмеется.

— Отдай ей ножны, — приказал жрец, хотя тоже отскочил подальше от Анюты.

Цветом кожи он сравнялся с одеждой, завращал перепуганными черными глазами, заозирался, а бутылка на цепочке в его руках начала вращаться как бешеная, окутывая дымом и жреца, и Анюту.

Баба Аня схватила ножны и кинулась обратно к пареньку.

— Не трогайте! — закричал он, испуганно выставив перед собой руки.

— Ах ты, чертёнок недоделанный! Думаешь, я тебя обижу, что ли? И куда ж ты лез, окаянный? Не видишь, лестница старая, гнилая! Осторожно надо. Тоже мне герой выискался! — приговаривала она, приматывая ремнем к ноге парня ножны стражника.

А позади нее волновалась толпа. Аня слышала возмущенные вопли: в которых сквозили нотки страха, и не понимала, почему ее действия вызвали такую реакцию. Наконец она закончила с перевязкой и рявкнула на приятелей парня:

— Эй, пацаны, тащите другана в больницу.

Те, стараясь на нее не смотреть, бросились к пареньку. Крепыш взвалил его на спину и побежал в сторону, зрители мгновенно расступились, давая проход.