Многоликий Янус (СИ) - Малеёнок Светлана - Страница 46

Я навострила ушки, поняв, что самое начало их разговора, умудрилась пропустить!

— Ну, Гарния, я жду ответа. – Тихо, но твердо, произнес, граф. Мужчина откинулся на спинку, явно кожаного кресла и уставился на женщину тяжелым, ничего хорошего не предвещающим, взглядом.

— Я жду! Где моя дочь?

Опочки! Это что, Аврора, куда-то делась или я чего-то не понимаю?

— Ваше сиятельство, — залепетала экономка, не похожим на неё, тихим дрожащим голосом. – Вашу дочь, я отдала кормилице в соседнюю деревню. Нет, не в нашу, а ту, которая подальше, у реки Быстрой!

Граф нахмурился.

— А зачем, так далеко?

— Да как же иначе, ваше сиятельство!? А если б кто прознал?

— Ну, это да, это ты, верно, подметила, — почесывая подбородок, задумчиво пробормотал мужчина. Затем, поднял на экономку глаза, и с нерешительностью в голосе, спросил:

— А как она там вообще? Как моя дочь поживает? Сыта ли? Не обижает ли кто?

После этих слов графа, мне показалось, что темный коридор за моей спиной, словно бы схлопнулся, а затем, медленно вернулся к первоначальному размеру. Я со страхом смотрела назад, думая, что было бы со мной, окажись я там, в этот момент. Или я в таком виде, в некотором роде, бессмертная?

Тем временем, Гарния икнула, не спеша отвечать на вопросы хозяина замка. Пауза явно затягивалась. И я уже с нехорошим чувством ожидала, чем закончится эта странная аудиенция, когда дверь с грохотом открылась, и в кабинет отца влетела раскрасневшаяся Аврора.

Экономка обернулась на звук, и я, смогла еще раз убедиться, насколько эта девушка красива. Словно античная скульптура с мраморной кожей, оттененной волосами, цвета темной меди. Сверкая огромными, слегка раскосыми зелеными глазами, дочь накинулась на отца с упреками.

Следуя еле заметному жесту руки графа, Гарния пулей вылетела из его кабинета и понеслась к себе в комнату.

Я же, схватила, собравшуюся уж было, в полет, книгу о Ядвиге и удобно расположилась у облюбованного мной, правого «окна». А что, раз литературу из комнаты выносить можно, то почему бы не читать со всеми удобствами!?

Еще раз, взглянув в «окно», я понимающе хмыкнула, когда экономка, достав из сундука, заветный бутылек с видимо, фруктовой наливочкой, плеснула в кружку темно вишневой жидкости. Пока она пила ее с явным удовольствием, сладко причмокивая, я впервые вспомнила о еде и питье. И того и другого, мне, понятное дело не требовалось, но еще остались вкусовые воспоминая тела. И мне до жути захотелось ощутить этот яркий, терпко сладкий привкус домашнего вина. Я зажмурилась, и, каждой клеточкой своего языка и неба, смогла его почувствовать! Блаженно проглотив вино, я открыла глаза, и ахнула.

Я стояла посреди комнаты экономки, держа в руках кружку. От неожиданности я пошатнулась, словно стоять на ногах, было для меня в новинку. Хотя еще два дня назад, я ими очень даже умело пользовалась.

От неожиданного шока, все перед моими глазами завертелось, и я… нет, не упала на пол! Я снова оказалась сидящей у моего любимого «окна». А вот тело Гарнии, увы, упало! Само собой, шок экономки, оказавшейся в каком-то тесном и темном пространстве, наверняка был намного сильнее, она ведь не знала того, что знаю я!

По всей видимости, женщина опять потеряла сознание, так как «окна», снова стали черные. В ожидании, когда она придет в себя, я успела осознать, и сделать даже очень приятные выводы!

Похоже, я могу не только с ней общаться, если захочу. В том, что Гарния меня отлично слышит, я уже убедилась. Но и даже, меняться с ее душой местами! А это уже очень и очень большой прогресс! Так можно и пойти туда, куда надумаю и поесть, ощущая вкус, и похулиганить, если захочется! От предвкушения, я облизнулась, вспоминая вкус вина. А что, жизнь потихоньку налаживается! Новые возможности, — новые перспективы.

Спустя несколько минут, экономка пришла в себя, и приподнялась с пола, облокотившись о дверцу шкафа. Встряхнув головой, она тихо пробормотала:

— Привидится же такое! – Затем, схватила початую бутылку с наливкой, и только поднесла к губам, как тут же отставила ее в сторону, со словами:

— Это ты виновата! Не буду больше пить! – И, встав на ноги, она подошла к окну, открыла его и вылила вниз драгоценную настойку! Я с сожалением проводила взглядом, ее сверкавшие рубинами на солнце, струйки.

Затем, Гарния, поставив пустую бутылку на стол, вышла из своей комнаты и направилась прямиком в помещение для прислуги. Ну, понятное дело, стресс снимать пошла! Разнос устраивать!

А я, тем временем, снова уютно устроилась у правого «окошка», с твердым намерением, успеть дочитать окончание этой мелодраматической истории. Вот тогда, когда хоть что-то прояснится, я смогу поговорить с Гарнией по душам, уже предметно. Главное, чтобы до этого, граф раньше времени не вызвал экономку на разговор.

С предвкушением близости разгадки важной тайны, я снова открыла воспоминания Гарнии о Ядвиге:

— Наутро, я рассказала графу, о смерти матери его ребенка. А о самой родившейся дочке сказала, что она родилась с уродством, с «заячьей губой». Поэтому, отнесла бедную калеку в деревню и отдала кормилице.

Отец очень переживал смерть любимой женщины, а мне было больно смотреть на его страдания. Но, оплакивая смерть матери его малышки, он не мог признать дочь с явным уродством. Слушая причитания графа, я ясно поняла, что если бы не мой обман, он признал бы крошку своей дочерью! Мое сердце сжималось от обиды. Поэтому, я решила, что все сделала правильно!

Через несколько дней, отец немного пришел в себя и позвал меня в кабинет. Стоя у окна, ко мне спиной, он распорядился, чтобы я ежемесячно выдавала кормилице определенную сумму денег, а в расходной книге, помечала эти траты, как «помощь сирым и убогим». Сумму граф выделил не малую, как он тогда сказал: «Чтобы дочь моя росла в достатке и не знала голода и нужды». Я чувствовала угрызения совести, за то, что лишила девочку отца, поэтому до копейки отдавала кормилице, положенные на содержание дочери графа, деньги.

Прошло семь лет, когда однажды летом, на пороге замка, появилась та самая кормилица, держа за руки двух девочек одногодок.

Я приказала ей быстро идти за мной. Оставив девочек, лакомиться в саду вишней, мы с кормилицей затворились в старом флигеле. В том самом, где семь лет назад, родилась Ядвига. Именно такое имя дала ей, ее названная мать.

Оставшись одни, я набросилась на женщину со злыми упреками, пеняя ей, что она решилась прийти сюда, да еще и девчонку притащить! Не смотря на простенько платьице, и простоватый вид, доставшийся ей от матери – простолюдинки, фамильное сходство девочки с графом, было на лицо! А главное, она оказалась очень похожа на Аврору! Такие же шикарные медного цвета волосы, зелёные глаза, ямочки на щеках. Если бы кому пришло в голову, поставить двух девочек рядом, то могли легко догадаться, что в них течет одна кровь!

— Ты что делаешь? – Закричала я тогда на кормилицу. – Или я мало даю тебе денег, чтобы ты ее воспитывала как свою дочь!? Да там достаточно, чтобы и твоя родная дочь не знала никакой нужды!

— Больна я, — тихо ответила мне кормилица. – Помру скоро. – Подняла она на меня свое изможденное лицо, с черными тенями под глазами и впалыми щеками. Я ахнула. Только сейчас, немного успокоившись, я разглядела, что передо мной уже не та, пышущая здоровьем, полногрудая и розовощекая женщина. А тем временем, из глаз кормилицы, по впалым щекам, покатились крупные слезы.

— Я до последнего заботилась о них, стараясь отдать им как можно больше тепла и любви! – Всхлипывала женщина. – Но все, мое время пришло! Я чувствую. Поэтому, прошу, не брось моих девочек! Возьми малышек в замок в услужение! Работы в здесь много, а девочки очень исполнительны и уже кое-что умеют делать по хозяйству!

Ну, и что мне оставалось!? Я еще раз бросила на кормилицу оценивающий взгляд, и, вздохнув, ответила: — Оставляй!

Через несколько дней я узнала, что женщина умерла. Да, она как чувствовала, успела малышек пристроить.