Весло Харона - Алейников Дмитрий Александрович - Страница 56

Что же до Хильды, то ей действительно не предлагали больше подобных дел. Она занималась отправкой на пенсию чиновников, организацией самоотводов директоров новых акционерных обществ, воздействием на новоявленных политиков, плодившихся на руинах августовских баррикад. Смутное было время, работы — невпроворот. Удивительно, но со временем, Хильда вошла во вкус. Ей нравилось ощущать себя демиургом, решающим и кроящим судьбы смертных по своему вкусу. Это было как наркотик, как увлекательная игра, от которой невозможно оторваться. Это было сродни тому безумному азарту, какой охватывает игрока за столом рулетки, когда ему удается выиграть несколько раз подряд. А в такой игре за каждой поставленной и выигранной фишкой были человеческие судьбы. Разве могли сравниться с ней кости или карты?! Разве можно было променять на что-то иное игру в Бога?

Чтобы не забивать голову и не запутаться самому, Кирьянов теперь всем излагал легенду о некоем Хароне, чье могущество сравнимо, пожалуй, лишь с могуществом булгаковского Воланда. Появление компьютерной сети несколько упростило процесс общения: из-за отсутствия возможности работать с сетью всякая шушера отпадала сама собой, оставались только клиенты солидные и денежные.

Надо отдать Кирьянову должное: он не злоупотреблял заказами. Харитон и Хильда работали в основном на него. И работали очень успешно: Кирьянов поднимался к вершине, перемахивая сразу через несколько ступеней, а то и через целые марши. Менее чем за год он стал одной из центральных фигур в деловом мире и политической жизни страны. Его фамилия то и дело мелькала в рейтингах толстых журналов: самый богатый, самый влиятельный, самый-самый… Аналитики предсказывали, что кандидатура Кирьянова будет выставлена на президентских выборах, и оценивали его шансы как весьма значительные.

Шагая столь широко, Алексей Владимирович не мог не затрагивать интересы своих конкурентов, которые, быстро оценив опасного соперника, преподнесли ему подарок в виде бомбы, подложенной в автомобиль. Лишь лисья осторожность Кирьянова и счастливый случай помогли ему избежать смерти. Но прошло чуть больше месяца, и в него стреляли. На сей раз четко сработала служба безопасности.

Когда же Кирьянов начал потихоньку запускать руку в область энергетики, покушения участились настолько, что ему пришлось превратить свой дом в настоящую крепость, а машину — в этакий броневик, поразить который можно было разве что крылатой ракетой.

И все-таки одна пуля достигла цели, попав ему в плечо.

Лежа в переоборудованной под палату спальне, Кирьянов получил возможность спокойно обдумать сложившуюся ситуацию и понять, что зашел слишком далеко. Он решил исчезнуть. Уехать из страны под чужим именем. Денег, разбросанных по европейским банкам, хватило бы даже внукам, в России же его ничто не держало. Нужно было только проделать это так, чтобы его не искали.

Алексей Владимирович вызвал Хильду. Его исчезновение должно было стать ее последним заданием, после которого оба они могли считать себя свободными от взаимных обязательств. Кроме, разумеется, одного: Хильда должна была держать в тайне то, что Кирьянов жив, а он не должен был раскрывать ее инкогнито.

Хильда предложила несколько вариантов, из которых Алексей Владимирович выбрал «трагедию в Осетии».

Правда, Кирьянов надумал подстраховаться. Он приобрел не один, а два дома в теплых странах, подготовил не один, а два комплекта подложных документов. Он сообщил Хильде свое новое имя, которое не собирался носить, и название страны, куда не думал переселяться. Таким образом он хотел окончательно замести следы. Кроме того, он внес свои поправки в разработанный сценарий. Хильда предлагала шефу просто пропасть без вести в горах Кавказа. Кирьянов же решил действовать с размахом. Он договорился с одним из атаманов — Шалманом Эльмурзаевым по прозвищу Шала — разыграть тот кровавый спектакль, который попал потом во все газеты.

Хильде осталось бы только поверить, что ее бывший патрон нелепо погиб, а наведя справки, она смогла бы убедиться, что новый жилец в указанной ей Кирьяновым усадьбе так и не появился. Пан Штуровский мог не опасаться за свои тайны.

Но даже такой исход казался Алексею Владимировичу не вполне безопасным. Слишком сильное впечатление произвели на него способности этой женщины. Он искренне собирался выполнить условия их соглашения, но не решился оставить ее в живых. Перед отъездом в Осетию он оставил в ее кабинете подарок — новенький «ноутбук», под клавишей пробела которого находился детонатор взрывного устройства, способного разнести кабинет на элементарные частицы.

Он прочел о взрыве в газетах и мысленно поздравил себя с тем, что погиб только один человек, сотрудница института. Зачем брать на себя лишние грехи?

Однако погибла не Хильда. Погибла чересчур любопытная практикантка, не справившаяся с соблазном познакомиться с диковинной импортной машинкой. Хильда же, разгадав замысел Кирьянова, сделала для себя два важных вывода. Первый — что ее вероломный шеф не погиб, а второй — что трогать деньги, лежащие на счету в Цюрихе сейчас небезопасно. Она действительно навела справки о судьбе дома, купленного Кирьяновым, но лишь утвердилась в своем мнении, что Алексей Владимирович жив, но бытует где-то в других краях под другим именем.

Шала компьютер не признавал. То ли дело автомат Калашникова или гранатомет: машинки во всех отношения полезные, и результаты их воздействия на окружающий мир проявляются вполне наглядно и сразу. А тыкать пережившими не один перелом пальцами в клавиши, запоминать, на что жать, чтобы прочитать какую-нибудь глупость, — это не для него.

Но компьютер в кабинете на Новослободской стоял. Самый современный, мультимедийный, подключенный к сети, со встроенным модемом и всем, о чем только может мечтать какой-нибудь студент-электронщик, знающий цену всем этим достоинствам и стоимость самого агрегата. Шала же проявлял интерес только к играм-симуляторам. Если нужно было что-то напечатать, составить таблицу или еще как-то использовать компьютер по назначению, вор вызывал Лилю, секретаршу, бывшую по совместительству его любовницей и придворным поваром.

Сегодня он вызвал Лилю, чтобы она разобралась, что происходит на экране. В ожидании встречи вор решил потешиться и пострелять с вертолета по позициям вьетконговцев. Он включил компьютер и запустил игру. Вьетнамская ПВО не оказывала серьезного сопротивления, но на экране то и дело появлялась какая-то картинка с надписью по-английски. Вор позвонил Лиле и спросил, как от нее избавиться. Лиля почему-то заволновалась и сказала, что должна немедленно приехать, что эта картинка — очень важная вещь.

Она и впрямь приехала очень быстро. Оказалось, появляющийся значок информировал о том, что с Шалой кто-то хочет связаться по Интернету. Вор недовольно поморщился, но Лиля успокоила его, объяснив, что вызов пришел в режиме, позволяющем общаться через микрофон.

Вздохнув, Шала махнул рукой, показывая, что готов.

Лиля пробежалась по клавиатуре, и на экране появились висящие в пространстве собачьи головы. Одна из них приблизилась и задвигала челюстью.

— Летит ласточка. Летит ласточка, — раздалось из динамика.

— А, шайтан! — Шала восхищенно хлопнул себя по колену и повернулся к Лиле: — И что, меня тоже будет так слышно?

Секретарша кивнула.

— И я тоже буду собачья голова?

— Ну наверное, — пожала плечами Лиля.

— А, шайтан! — снова хлопнул себя по колену вор. — А что такое он говорит? Что за ласточка?

Лиля развела руками:

— Не знаю. Может, это какой-нибудь код?

— А что за код?.. Какой еще код?..

— Ну… — Лиля задумалась, — может, пароль или ключевое слово…

— Какой пароль? Э! Ласточка! — Восторг Шалы сменился раздражением. Он ненавидел то, чего не мог понять.

— Можно спросить, — неуверенно предложила Лиля и протянула руку к клавиатуре.

— Стой! — Шала вдруг схватил ее за запястье и сжал так, что секретарша вскрикнула. — Стой-стой… — повторил он, не сводя взгляда с собачьей головы. Шала ослабил хватку, и лицо его стало серьезным. — Как ему сказать что-нибудь?