Проклятый Лекарь. Том 2 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 20

Кажется, он уже переигрывает. Впрочем, неважно. Пусть развлекается.

Следующим утром, сразу после планёрки я, проигнорировав попытку Вари завязать со мной разговор, направился прямиком в палату к Ливенталю. Он не лежал в кровати, а уже сидел в кресле-каталке, одетый, с пухлой папкой из тёмно-синей кожи с тиснёным гербом его рода на коленях. Он был человеком дела.

— Мои люди проработали всю ночь, — он протянул мне папку, когда я вошёл. — Всё, что удалось нарыть на профессора Абросимова. Каждая сплетня, каждый слух, каждый официальный документ.

Я сел напротив и углубился в чтение.

Биография гения. Блестящая карьера, сотни спасённых жизней, патенты на революционные хирургические инструменты, международное признание…

Сплошная стена из достижений. Неприступная крепость. Но я знал — у каждой крепости есть потайной ход или, на худой конец, трещина в стене. Я листал дальше, пропуская хвалебные оды и благодарственные письма от спасённых аристократов…

И вот оно. Одна страничка, отпечатанная из полицейского архива, выбивающаяся из общего хора. Тёмное пятно на сияющей репутации.

«Селиверстова Анастасия Игоревна, 28 лет. Диагноз: гигантская аневризма базилярной артерии. Исход: летальный, интраоперационное кровотечение. Дата: три года назад».

Вот она. Трещина.

— Я могу приказать своим людям его обработать, — предложил Ливенталь, видя, что я остановился на этой странице. — Запугать, подкупить его ассистентов, найти компромат на семью. Он будет сговорчивее.

— Опять вы со своим бандитизмом, — я устало покачал головой, закрывая папку. — Ваше сиятельство, нам не нужен напуганный хирург. Нам нужен мотивированный хирург. Хирург, который захочет сделать эту операцию лучше, чем любую другую в своей жизни, чтобы доказать что-то всему миру и, в первую очередь, самому себе. А для этого требуется более тонкий подход.

— Хорошо, — граф откинулся на подушки, впервые полностью доверяя мне не только своё тело, но и свою стратегию. — Действуйте.

Вернувшись в ординаторскую, я набрал номер частной клиники, где Абросимов, судя по документам, успешно оперировал вот уже несколько десятков лет. После десяти минут ожидания под звуки усыпляющей классической музыки трубку взяла секретарша.

— Профессор Абросимов предельно занят, — отчеканил металлический, безразличный голос заученную фразу. — Запись на консультацию только через полгода.

— Я понимаю, — ответил я максимально вежливо. — Я не по поводу консультации. Мне нужна одна минута его личного времени. У меня есть информация, которая касается его напрямую. Чрезвычайно важная и строго конфиденциальная.

Я сделал паузу, давая ей возможность осознать вес сказанного.

— Назовите вашу фамилию и организацию, — тон секретарши не изменился, но сам вопрос уже был маленькой победой. Она колебалась.

— Доктор Пирогов. Клиника «Белый Покров». Передайте профессору, что речь идёт о деле Анастасии Селиверстовой.

На том конце провода повисла долгая, звенящая тишина. Я слышал только её дыхание.

— Профессор не принимает, — наконец сказала она, но в её голосе уже не было металлической уверенности. — Оставьте свой номер. Если появится возможность, с вами свяжутся.

И повесила трубку.

Бесполезно. Она ничего ему не скажет.

Система, которую он выстроил вокруг себя, работала безупречно. Я набрал его личный номер, указанный в досье. Длинные, безнадёжные гудки. Логично — он скорее всего в операционной.

Что ж. Если гора не идёт к Магомету, значит, Магомет сам наденет белый халат и пойдёт к этой чёртовой горе.

Ждать вечера? Это не наш метод.

Он закончит оперировать и уедет. Или его увезут. Такие люди не ходят по улицам без охраны. Мой единственный шанс застать его — это прорваться в его святая святых. В его клинику. Прямо сейчас.

Частная клиника «Асклепий» встретила меня агрессивной, кричащей роскошью. Мраморные полы были отполированы до зеркального блеска, с потолка свисали хрустальные люстры размером с небольшое дерево, а на стенах в тяжёлых золочёных рамах висели безвкусные, но очевидно дорогие картины.

В воздухе пахло не лекарствами, а деньгами и антисептиком. Это была не больница, а пятизвёздочный отель для больных тел.

— К профессору Абросимову, — сказал я девушке на ресепшене, которая выглядела как модель с обложки модного журнала.

— У вас назначено? — она окинула меня быстрым, сканирующим взглядом, оценивая стоимость моего костюма, пальто и ботинок.

— Нет, но у меня экстренный случай…

— Тогда никак, — отрезала она, и её милая улыбка не изменилась ни на йоту. — Профессор не принимает без предварительной записи. Вы можете оставить заявку, и наш менеджер свяжется с вами в течение полугода.

Она была жрицей расписания, цербером у врат Олимпа. И её вердикт был окончательным. Я отошёл в сторону, делая вид, что изучаю очередное живописное убожество на стене.

— Нюхль. План Б. Фаза первая: рекогносцировка. Найти цель. Профессор Абросимов. Без шума, — мысленно приказал я.

Костяная ящерица, невидимая на моём плече, радостно цокнула и тут же растворилась в тенях под мраморным полом.

Я ждал. Прошла минута. Вторая. И тут из коридора справа донёсся оглушительный грохот упавшей металлической каталки и пронзительный женский визг.

— Мышь! Там гигантская мышь! — молоденькая медсестра выбежала из процедурной, её лицо было белым от ужаса.

Поднялась суета. Охранники, медсёстры, даже пара пациентов в дорогих халатах с любопытством выглянули из своих палат.

— Я сказал — без шума! — мысленно прорычал я.

Нюхль высунулся с потолка лифта и, материализовавшись, показал мне язык. Этот маленький монстр определённо научился сарказму у Костомара.

Он не просто выполнил приказ, он устроил представление. Но цели своей он достиг.

Через пять минут, когда паника улеглась, в моей голове сформировалась чёткая ментальная картина: второй этаж, дальний конец коридора, операционный блок, операционная номер три.

— Нюхль. Фаза вторая: выманить цель. Система вентиляции в операционном блоке. Небольшой, обратимый сбой. Что-то, что потребует личного внимания главного хирурга, но не навредит пациенту.

Я занял позицию у лестницы, ведущей со второго этажа. Через десять минут наверху послышались встревоженные голоса, и по лестнице начал спускаться высокий седовласый мужчина в синем хирургическом костюме.

Высокий, с осанкой полководца и холодными, серыми глазами человека, который видел смерть сотни раз и не был ею впечатлён. Аура абсолютной, непререкаемой власти. Это была моя цель.

Абросимов.

Я шагнул ему наперерез.

— Профессор Абросимов? Мне нужно с вами поговорить. Это займёт не больше пяти минут.

Он окинул меня таким холодным, отстранённым взглядом, будто я был предметом мебели.

— Молодой человек, у меня через пятнадцать минут сложнейшая операция. Если вы хотите консультацию — в регистратуру. Только по записи.

Он развернулся, чтобы уйти, стирая меня из своего поля зрения. Я дал ему сделать два шага. Ровно столько, чтобы он почувствовал себя в безопасности. А потом вонзил ему в спину имя его главного призрака.

— Пациентка Селиверстова! Это не вы её убили!

Мой голос не был громким, но в почти пустом холле он прозвучал как удар скальпеля.

Он не просто замер. Он окаменел.

Плечи напряглись, спина выпрямилась, как стальной стержень. Профессиональная маска безразличия не просто треснула — она на миг рассыпалась в пыль, обнажив старую, незажившую рану.

Он медленно повернулся. Цвет ушёл с его лица, оставив пергаментную бледность.

— Что вы сказали? — его голос был тихим, но в нём звенел металл.

— Вы её не убили, — я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Вы думали, что это была ваша ошибка. Весь мир так думал. Что вы допустили ошибку во время операции три года назад. Но это не так. И я могу это доказать. Хотите узнать правду?

В коридоре повисла оглушительная тишина. Где-то вдалеке противно пищал чей-то телефон, но Абросимов его не слышал. Он смотрел на меня так, словно я был призраком из его прошлого, пришедшим за расплатой.