(не) Родная дочурка для мэра (СИ) - Лорен Лена - Страница 3

Так стоп, у меня же теперь нет работы. Я работала в Степиной фирме, совмещая бухгалтерскую деятельность с задачами маркетолога. Зарабатывала не так много, конечно, но я не жаловалась, поскольку все деньги шли в семью.

А с сегодняшнего дня я стала безработной… без средств к существованию и с ребенком на руках.

Как же стыдно будет сознаваться в этом бабушке, но делать нечего. Другого выхода у нас просто нет.

Я прикидываю в уме, мысленно прокладывая путь до автобусной остановки.

Топать до нее не так далеко, но с таким грузом это будет то еще испытание.

Была не была.

Но прежде, чем идти на остановку, решаю позвонить бабушке и предупредить ее о нашем приезде.

Надеюсь, она сейчас дома, а то мобильного у нее сроду не было. Не воспринимает она все эти современные гаджеты. Даже в качестве подарка.

Только нашариваю в кармашке сумки свой телефон, как передо мной так некстати возникает соседка по лестничной клетке.

— О, Натуль, а вы чего, переезжаете, что ли? — любопытствует она, подозрительно осматривая нас и наши пожитки.

— Да вот, теть Рай, к бабушке собираемся. Погостим у нее до конца лета, а там может, и возвращаться в город не захочется, — вру я, проглатывая горький ком, и улыбаюсь соседке через силу.

— Это вы правильно, нечего в городе пылью дышать, а за городом-то всяко получше будет. Воздух чистый, природа, красота и благодать!

— Вот и мы с Катюшей того же мнения.

Соседка заостряет внимание на Кате, смотрит как-то жалостливо, а затем вскидывает голову наверх и хмурится.

— А муж твой чего не поможет? Как доверил тебе такую тяжесть тащить? Ты ж молодая еще, рожать второго небось захочешь, а как рожать-то, если пуп развяжется? — усмехается она.

Не захочу… А если и захочу, то мой поезд всё равно уже ушел.

— Да бросьте, теть Рай, мне совсем не тяжело.

Отмахнувшись, я нагружаю себя сперва одной сумкой, а затем забрасываю ремешок второй на свободное плечо, едва не складываясь пополам.

Тетя Рая бурчит что-то себе под нос, а потом приближается ко мне, тянется к моему уху и тихонечко проговаривает:

— А он часом любовницу себе не завел, Стёпка-то твой? Видела я его вчера возле рынка с одной фифой с во-о-от с таким пузом, — руками она демонстрирует нежилый размер живота. — И лобзались они совсем не по-дружески.

И мое покрывшееся трещинами сердце теперь разлетается вдребезги. И сумки словно тяжелее во сто крат становятся. К земле меня тянуть начинают.

Ну вот и подтвердилась причина его спонтанного решения о разводе. Любовницу он завел. Да еще и беременную. А я-то думала…

Значит, Катюшу он выпнул без сожаления… а здесь-то он на что надеется? Что ребенок от любовницы каким-то чудом родится похожим на него? Да он совсем уже из ума выжил!

— Извините, теть Рай, нам идти нужно, всего вам хорошего, — в неловкости сворачиваю разговор.

— И вам не хворать.

Не реветь! Я справлюсь!

Беру дочку за руку, и мы вдвоем ковыляем в сторону остановки.

Пройдя метров двести, я понимаю, что выбилась из сил. Мышцы быстро забиваются и удерживать такой вес становится просто нереально.

В сумках словно не вещи лежат, а Степины шлакоблоки.

Раскрываю замок на всякий случай, заглядываю внутрь сумки.

Да нет, вроде наши вещи.

Кое-как перехожу дорогу и скидываю с себя сумки на асфальт, давая рукам отдохнуть.

— Мамочка, тебе сильно тяжело? — интересуется дочурка и хватается за ремешок сумки, пытаясь сдвинуть ее с места.

Тут же выхватываю у нее ремешок и снова взваливаю на себя всю эту ношу.

— Тяжело, солнце, но не так, чтобы сдаться на полпути, нам тут осталось-то всего ничего, — с улыбкой отвечаю, не показывая ей, как на самом деле мне трудно.

И тут, как назло, дождь начинает лить как из ведра. В секунду мы с дочкой промокаем до нитки, а спрятаться от дождя попросту некуда.

Краем глаза замечаю, как мимо нас проезжает машина черного цвета, затем она резко тормозит, сдает назад и останавливается прямо напротив нас.

Я не разбираюсь в марках авто, но в нашем городке подобного еще ни разу не видела. Она очень красивая и более вытянутая, чем обычные седаны.

На улицу тем временем выскакивает водитель. Мужчина крепкого телосложения раскрывает зонтик над собой и целенаправленно идет на нас, перепрыгивая через пузырящиеся лужи.

Глава 4

— Идемте, я подвезу вас, — говорит этот мужчина, словно мы старые знакомые, и скрывает нас под зонтиком, а ему самому теперь приходится мокнуть.

— Что? — недоумеваю я от постановки фразы, поскольку прозвучало это совсем не как предложение.

Прячу Катю за себя, держу ее крепко. Мало ли.

— Мне велено вас подвезти, — переиначивает он фразу, поглядывая назад, на свое авто.

Оглядываю взбитого мужчину взглядом. На нем деловой черный костюм, черная рубашка и начищенные черные ботинки.

Образ весьма зловещий, но вот выражение лица у него довольно доброжелательное.

— Кем велено? — интересуюсь я с настороженностью.

— Моим боссом.

Что еще за ерунда? Его же не Стёпа подослал?

— Простите, а кто ваш босс? — прищуриваюсь.

— Никольский Богдан Ларионович, — гордо он преподносит.

Впрочем, как бы он не преподнес, это имя мне ни о чем не говорит. Я впервые его услышала.

И пока я пыталась понять, что это может быть за человек, мужчина передает мне зонт, а затем с легкостью поднимает наши сумки и принимается нести к авто.

— Стойте, куда? — подрываюсь я с места за этим грабителем. — А ну, отдайте! Это наши вещи!

— Не переживайте вы так, ваши вещи я верну вам в целости и сохранности, — поясняет он, заталкивая сумки в багажник. — Довезу вас, куда скажите, и верну. Ну сами поглядите, дождь какой зарядил, по прогнозам будет лить целый день. Девчушку свою еще, не дай бог, застудите. А в машине сухо и тепло, доедете с комфортом, — закрыв крышку багажника, мужчина оббегает авто и раскрывает заднюю дверцу. — Прошу, садитесь. И не бойтесь ничего, мы хорошие люди.

В нос сразу же ударяет древесный аромат с нотками кожи, который исходит из салона авто. Он довольно приятный и перебивает запах сырой земли и дождя.

С недоверием я заглядываю в с виду пустующий салон, где светло как на улице, несмотря на тонированные стекла. Мой взгляд падает на крышу машины. Панорамную. Это за счет нее внутри и светло.

— Мамочка, поехали, — упрашивает Катюша, видя,как я колеблюсь.

Дочка дрожит всем телом от холода, у нее уже губы начали синеть. А дождь и не думает заканчиваться. С каждой последующей минутой он только сильнее становится.

— Буду вам очень признательна, если вы довезете нас до ближайшей автобусной остановки, — с горем пополам решаюсь я воспользоваться отзывчивостью мужчины, возвращая ему зонтик.

Он кивает, в одно движение складывает зонт и помогает Кате забраться внутрь машины, следом за ней на кожаном сиденье устраиваясь и я.

И каково же мое удивление, когда я понимаю, что в салоне мы с дочкой не одни находимся.

Задние сиденья расположены друг напротив друга. На одном ряду сидим мы с Катюшей, а на противоположном — мужчина в дорогом деловом костюме графитового цвета и белоснежной рубашке. С каменным выражением лица, обрамленным ухоженной растительностью; массивным подбородком с ямочкой на нем, темно-русыми волосами, уложенными в стильную прическу; и пронзительно голубыми глазами, которые сейчас направлены точно на меня. Как два прицела.

— Извините, я не знала, что здесь еще кто-то есть, — булькаю я в неловкости, и в этот момент машина трогается с места.

Пару мгновений мужчина сохраняет запредельно серьезный и важный вид, от которого внутренности скукоживаются, а затем его губы расползаются в приветливой улыбке.

— Признаться, я не так часто приглашаю к себе попутчиков, но, увидев вас, просто не смог проехать мимо, — четко произносит он тягучим бархатистым голосом с легкой хрипотцой, а потом протягивает мне крепкую руку. — Я Богдан Никольский, а вас как зовут?