Меч души (СИ) - Романович Роман - Страница 30

— Кхм… Что же вы хотите от меня?

— Ваш артефакт сгубил моего мужа. Вот что я хочу сказать.

— Это всё? — спросил я холодно.

Больше она ничего не сказала. Было видно, что ей хотелось бы кричать, обзывать меня самыми мерзкими словами, но воспитание не позволяло. Молча удалившись, она вскоре уехала, оставив меня в задумчивости.

Я не настолько невратичен, чтобы брать на себя чужую вину. Вина так-то вообще примитивная штука. Горе женщины понятно, но это не отменяет того факта, что она пытается выплеснуть его, сводя ситуацию к примитивным концепциям. Я действительно породил дополнительную агрессию Рима, создав эти семь мечей. Но Рим и без них напал на империю. Не я начал войну. Мечи я никого не заставлял покупать. Хотя… Пожалуй, толика ответственности здесь имеется. Потому что я сам предложил Огнебьёнову продать их тем, у кого есть зуб на римлян. Получается, чтобы получить доступ к кузнице, я создал не просто мечи, а орудия мести и отправил их в те руки, где их соответствующе использовали. На этом всё, моя ответственность заканчивается.

Думать я сразу об этом не перестал. Что Елена, конечно же, заметила.

— Ты сегодня мрачен, как никогда, — сказала она за ужином.

— Пытаюсь для себя решить философскую дилемму.

— Какую же?

Я рассказал, что случилось. Елена задумалась, помолчала какое-то время.

— Тебя точно это беспокоит?

— Не перестаю удивляться, как тонко ты меня чувствуешь, — улыбнулся я.

Что было абсолютной правдой. Елена всегда улавливала момент, всегда ловко находила слова, мастерски умела меня расслабить и переключить.

— Причина в историях. Мне не нравится, что мои истории преимущественно кровавые выходят, — поделился я.

— Ты же говорил, что конфликт — основа любых историй. Поэтому и кровавые.

— Всё так, но что-то я подустал от мечей, а они есть суть концентрированного намерения применить насилие.

— То, что тебе это надоело, давно заметно. Но почему ты об этом так беспокоишься? Не знаю, подойдёт тебе это или нет, но ответ же очевиден.

— Какой? — нахмурился я.

— Щиты.

— Делать защиту?

— Ну да.

— Мм… — промычал я невнятно.

— Мне кажется, — сказала девушка, — что тот, кто наловчился делать мечи, сможет взглянуть на проблему защиты особым способом. Это ведь вечная гонка. Уверена, одно поможет тебе понять другое.

— Предлагаешь мне сыграть в шахматы с самим собой? — задумался я.

— Почему нет? — улыбнулась она. — Если твои защитные изделия помогут спасти несколько жизней, то это снизит мрачность историй.

— Не уверен. Наличие хорошей защиты… — покрутил я рукой. — Короче, война есть война, с какой стороны здесь ни участвуй.

— Тогда не знаю… — задумалась и Елена.

— Не парься. Ты мне снова помогла разобраться с самим собой.

Щиты, значит. Почему бы и нет? Тем более в этой теме я тоже неплохо разбираюсь, так почему бы мне не сделать парочку великих щитов?

Ужинали мы дома, сидел я лицом к окну. Эти бетонные стены не внушали уважения. Иметь обзор на то, что происходит снаружи… Ну, это хоть что-то. Так я и заметил, как крупный объект появился на горизонте, быстро приблизился и со всей дури впечатался в наш балкон, вынеся дверь и стекло.

Елена взвизгнула, я же молча закинул последний кусочек стейка в рот.

Война решила заглянуть к нам прямо домой. В виде господина Мышкина. Мёртвого мастера проклятий.

Вечер был безоговорочно испорчен. Как и квартира. Если к вам залетит заживо гниющий и разлагающийся толстяк, вы тоже рады не будете, уж поверьте.

Про чувственно-нравственную часть молчу. Мой незадачливый наставник каких-то положительных чувств никогда не вызывал. А уж сколько крови попил, не стесняясь порочить моё имя, не счесть. И чего, спрашивается, ко мне прилетел? Как живёхонький был, так избегал меня, а как проклятиями прижали, так примчался.

Вслед за ним примчались и оперативники всех мастей. Включая главу корпуса Ищущих, Зануду и многих других людей в погонах. Надо ли говорить, насколько я был рад сему факту? Опустим детали и того, как я пособачился со всеми. Квартиру нашу освободили в первом часу ночи. Остался один Зануда, которого Елена пригласила к столу.

— Можно мне кофе, да покрепче? — попросил он.

— На ночь? — уточнила Фло.

Именно Фло. Елена жила на правах хозяйки, а бытом так и продолжала заниматься Фло.

— Кому ночь, а кому ещё работать и работать. Взбодриться не помешает.

— Кофе выпить можно и в другом месте, — проворчал я, копаясь в кольцах пространства и доставая наружу всякое разное.

— Мне и здесь неплохо, — ответил мужчина.

— Тогда не обессудь, — сказал я. — За то, что испорчу настроение ещё сильнее.

— Что ты задумал? — заволновался Зануда.

— Сейчас увидишь, — заверил я.

С грустью оглядев полуразрушенную квартиру и затоптанный, грязный пол, подумал, что один ритуал дела не испортит. Выплавил основу, наложил необходимую структуру, собрал рунный круг и запустил ритуал, выпустив душу Мышкина из молота. В тот момент, когда толстяк решил испустить дух на нашей кухне, я его молотом и приложил. Я не совсем злодей, была бы возможность откачать и спасти — может, и позвонил бы в скорую, но там совсем плохо дела обстояли.

— Твою мать! — раздался визгливый голос. — Э-ва-р-ни-и-цкий! — провизжал Мышкин. — Ты зачем меня в артефакт засунул, ублюдок⁈

— Ещё слово в таком тоне, — ответил я, — засуну тебя в фаллоимитатор, без возможности говорить, но с возможностью чувствовать. Хочешь познать прелести бытия в таком девайсе? Нет? Тогда сбавь обороты.

— Т-ты… — промычал что-то Мышкин, но этим и ограничился.

— Это перебор, — покачала Елена головой осуждающе.

— Предлагаешь отпустить его душу и не узнать, что случилось? — задумался я. — Это мы всегда успеем. Итак, господин следователь, — обратился я к ошарашенному Зануде. — Приступайте к своим прямым обязанностям, допрашивайте свидетеля, а потом идите, пробивайте у начальства, за сколько вы готовы выкупить у меня ценного специалиста в максимально удобной форме применения.

— Не буду спрашивать как, — бросил Зануда взгляд на Фло. — Но это действительно перебор.

— Одно твоё слово, и я отпущу эту бедную душу, которая наверняка хочет побыстрее оказаться в чистилище, пройти через очищающий огонь и отправиться на перерождение.

— Какой ещё очищающий огонь? — взволнованно спросил Мышкин.

— Это тот, в котором ты будешь визжать от ужаса, если в этой жизни тебя переполняли страсти, привязанности и чувства, — любезно пояснил я. — Огонь сжигает всё то, что вы, люди, называете личностью и привязанностями. Так что? — глянул я на Зануду.

— Не будем спешить, — ответил он недовольно.

Я же насмешливо фыркнул.

Моё нежелание вмешиваться в войны смертных не означало, что я ничего в них не понимаю. Личный опыт и общение с Радамиром открыли глаза на очень многие вопросы. Война шла в самых разных плоскостях. Битва артефактов — одна плоскость. Битва техник, заклинаний и звёзд — другая. Битва современных вооружений — третья. Битва мастеров проклятий — четвёртая.

Я хорошо знал, что в Российской империи подобных мастеров мало, а толковых и сильных — так вообще по пальцам пересчитать можно. Сильно удивлюсь, если Мышкина не римляне убрали. С целью последующей эскалации в плане применения проклятий на поле боя. Просто так, что ли, сюда всякие большие начальники сбежались, будто на пожар? Не просто, ох не просто. Потеря Мышкина — это потеря ключевого специалиста по специфической теме. Сохранение его души с последующей возможностью использовать… Хотя бы как источник наставлений и рекомендаций — это не то, от чего откажутся.

— Главное, чтобы к тебе теперь постоянно на эту… кхм… процедуру таскать не начали, — заметила Елена.

— Зришь в корень, — кивнул я. — Если вдруг кто попросит о таком, то я его тоже запихну в артефакт. Чтобы прочувствовал, так сказать. Всё, Зануда, — посмотрел я на мужчину и кинул ему артефакт. — Бери Мышкина и дуй отсюда.