Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 49

— Он такой…

— Какой?

— Я имею в виду, он просто выглядит как-то… может быть, не очень умно?

— Ты имеешь в виду, потому что он такой красивый.

Дочь морщит нос.

— Он выглядит так, будто все, что он делает, – это ходит в спортзал и смотрит на себя в зеркало.

— Я так понимаю, ты этого не одобряешь.

Она искоса смотрит на меня.

— Почему? Если я скажу, что не одобряю, ты перестанешь с ним встречаться?

— Да.

Харлоу поворачивается и пристально смотрит на меня.

— Действительно?

Я вздыхаю, ставлю бокал с вином на стол и поворачиваюсь к ней.

— Дорогая, моя личная жизнь не так важна для меня, как твоя. Мне действительно нравится Картер, но я люблю тебя. Ты для меня важнее всего.

Изучив мое лицо, она снова принимается жевать, поворачиваясь к телевизору.

— Так он что, тупой?

— Нет, на самом деле он гениален. Люди недооценивают его из-за внешности.

— Я думала, тебя не заинтересует пустоголовый, но никогда не знаешь наверняка. Секс сводит людей с ума. Я имею в виду, посмотри на папу. У Бритт коэффициент интеллекта как у мокрого носка.

Я запихиваю в рот кусок пиццы, чтобы не комментировать.

Уставившись в телевизор, она спрашивает: — Почему ты так хорошо к ней относишься?

— Потому что, если бы я была стервой, это усложнило бы жизнь всем, но все равно ничего бы не изменило.

— Хм. — Харлоу на мгновение замолкает. — А еще потому, что папу это тоже бесит, верно?

Я улыбаюсь.

— Ты же знаешь, я не могу ответить на этот вопрос.

— Кстати, он постоянно говорит о тебе. Это просто жутко.

Нахмурившись, я искоса смотрю на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Он сравнивает Бритт с тобой. Прямо при ней. «София никогда бы такое не надела. София никогда бы такого не сказала. София готовит намного лучше, чем это». Вот так.

Я потрясена этим открытием.

— Он говорит такие вещи в ее присутствии?

Дочь кивает.

— Иногда это доводит ее до слез.

— Ну, это просто дерьмово!

— Точно. Но она никогда с ним не спорит. Бритт настоящая простушка. Это, наверное, из-за ее отца.

— А что с ее отцом?

— Он часто бил ее, когда она была маленькой. И ее маму тоже. Я думаю, у них у обеих синдром избитой женщины. Я пару раз встречалась с ее мамой, она милая, но пугливая. Вздрагивает от малейшего звука. И когда ты слишком быстро приближаешься к ней. Папа сказал Бритт, что она больше не может ее видеть, т.к. она плохо на нее влияет.

Я так потрясена этой новостью, что не знаю, что с собой делать. Когда звонит мой телефон, я в оцепенении иду на кухню. И вот, пожалуйста, снова звонит мой бывший муж.

На этот раз я отвечаю на его звонок.

Я холодно говорю: — Привет, Ник. Подожди минутку, пожалуйста. Мне нужно выйти в другую комнату.

Услышав имя своего отца, Харлоу впадает в панику. Она проводит рукой по горлу, затем прикладывает палец к губам. Я киваю, давая ей понять, что понимаю и не буду делиться тем, что она мне только что рассказала.

Конечно, я этого не сделаю, потому что не хочу давать Нику никаких оснований для использования этого против нее.

Я выхожу на задний двор и закрываю за собой раздвижную стеклянную дверь, прежде чем вернуться к разговору.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты сказала мне, что моя дочь не будет общаться с этим нелепым ребенком, с которым ты спишь.

Он выпил. Я слышу это по тону его голоса, по тому, как он невнятно произносит слова. Учитывая, что сейчас только половина восьмого вечера, он, должно быть, изрядно приложился к бутылке.

— Столько отеческой заботы. Какая приятная перемена по сравнению с твоим обычным отсутствием интереса. — Мой голос сочится сарказмом, что приводит его в бешенство.

Он кричит: — Не смей, блядь, проявлять ко мне неуважение!

— Или что? Ты начнешь трахаться с подростком? Ой. Слишком поздно.

Ник тяжело дышит на другом конце провода, как животное на скотном дворе.

— Я заберу у тебя Харлоу. Ты не справляешься, поэтому я заберу ее.

Жгучая ярость разгорается у меня под ногами. Она поднимается по моему телу волной жара, от которой мое лицо начинает гореть. Только мой голос остается невозмутимым. Он остается каменно-холодным.

— Я понимаю, почему ты этого хочешь. Я уверена, тебе бы понравилось, если бы она была рядом двадцать четыре часа в сутки. Готовить ей еду, стирать белье, помогать с домашними заданиями, отвозить ее везде, куда ей нужно, покупать тампоны, справляться с перепадами настроения подростков. Похоже, это в твоем духе.

Он рычит: — Думаешь, что ты такая чертовски умная?

— Да. Потому что я такая и есть. Почему ты звонишь?

— Я видел ту статью. Эти фотографии. Ты и этот красавчик, кусок дерьма, носитесь по всему городу. Ты выглядишь жалкой.

— В самом деле? Мне казалось, что я хорошо выгляжу на этих фотографиях. Счастливой. Ты, наверное, просто не узнал меня, потому что я никогда не улыбалась так счастливо, когда была с тобой. Кстати, если я расскажу Картеру, что ты назвал меня жалкой, тебе придется переехать в другую страну. Он очень меня опекает. К тому же он на восемнадцать лет моложе тебя и сложен как гора, так что, если у тебя возникнут какие-нибудь умные мысли о том, чтобы попытаться надавить на кого-то из нас, подумай еще раз. До сих пор я была с тобой честна, но я не потерплю словесных оскорблений.

Я практически слышу, как Ник рвет на себе волосы от разочарования, что я сохраняю хладнокровие, в то время как у него эпическая истерика. Затем мой телефон издает звуковой сигнал о входящем вызове.

— Мне пора. Звонит моя подруга. Отличных выходных, Ник.

Я отключаюсь и отвечаю на звонок Эвелин.

— Привет.

— Не смей говорить мне «привет». Я только что прочитала статью о тебе и Картере МакКорде, и не могу поверить, что ты скрывала от нас эти отношения.

Видимо, это разговор на троих, потому что Вэл отвечает: — Да!

— Ты сказала нам, что больше не собираешься с ним встречаться!

— Да!

Когда я вздыхаю, Эв говорит: — Извини. Перемотка. На секунду меня охватил гнев в перименопаузе. Ты в порядке, детка? Расскажи, что с тобой происходит.

Тихо смеясь, я смотрю в сумеречное небо.

— Слишком много всего, чтобы обсуждать это по телефону. Что вы, две дурочки, делаете завтра вечером?

— Я попрошу Брайана присмотреть за детьми, — говорит Эв.

— А я найму няню, — говорит Вэл. — Где мы можем встретиться?

— У меня дома. И можете привести сюда всех детей. Харлоу вернулась из Мексики пораньше, потому что… не берите в голову. Я расскажу вам завтра. Приходите около шести. И, ради всего святого, принесите вина.

Они соглашаются, мы прощаемся, и я возвращаюсь в дом, чтобы посмотреть баскетбол с Харлоу. Однако мои мысли о Картер.

Начинается обратный отсчет до полуночи.

26

СОФИЯ

Я отдаю Картеру должное, по крайней мере, в одном. Этот человек патологически пунктуален.

Ровно в полночь фары его Corvette освещают темную улицу, когда он проезжает мимо дома. Он паркуется где-то вне поля зрения, затем бежит по тротуару и пересекает лужайку. Я распахиваю дверь, прежде чем он успевает постучать. Мы оба говорим шепотом.

— Привет.

— И тебе привет. Заходи. Пойдем наверх. Харлоу уже спит.

Я закрываю и запираю за ним дверь, затем веду его наверх, в свою спальню. Прикрыв дверь так тихо, как только могу, я прислушиваюсь, чтобы убедиться, что ничего не слышу, затем поворачиваюсь.

Я оставила одну лампу гореть на туалетном столике. В тусклом свете я вижу, что он широко улыбается.

Картер одет в черное с головы до ног, как настоящий вор-домушник.

Он шепчет: — Это захватывающе! Мы что, играем в ролевые игры, в которых я глава преступной семьи, а ты федеральный агент, которому поручено расправиться со мной, но вместо этого она влюбляется в меня?