Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 13

7

СОФИЯ

Наступает утро понедельника. Вместе с ним ко мне возвращается рассудок.

Что бы ни случилось прошлой ночью, это больше не повторится. Я слишком стара для сказок, слишком практична, чтобы размышлять о том, что будет, если… И слишком умна, чтобы совершить такую глупость, как завести любовника, который не только печально известный плейбой и на пятнадцать лет моложе меня, но и входит в правление крупнейшего и могущественнейшего конкурента TriCast.

Все бы подумали, что я сошла с ума.

И были бы правы.

Как только заканчивается еженедельное собрание моей команды, я возвращаюсь в свой кабинет и закрываю дверь. Затем сажусь за свой стол с мобильным телефоном, готовясь написать Картеру сообщение с извинениями за то, что я все-таки не смогу прийти на наше сегодняшнее свидание.

Но он уже прислал мне сообщение.

Это ссылка на клип на песню Бритни Спирс «I’m A Slave 4 U».

Я кладу телефон экраном вниз на стол и смотрю в окна своего офиса на яркое Лос-Анджелесское утро, погружаясь в воспоминания о прошлой ночи.

— Я так понимаю, встреча прошла успешно.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу, что моя ассистентка Алекс стоит возле моего стола с папкой в руках. Я понятия не имею, как долго она тут стоит и как вошла.

— Извини?

— Ты ухмыляешься.

В замешательстве я смотрю на открытую дверь.

— Разве она не была закрыта?

— Да. Я постучала. Ты сказала мне войти.

Я этого не помню, но будь я проклята, если признаюсь в этом.

— Конечно.

— Так чему же ты так широко улыбаешься?

— Ничему. Я не улыбаюсь. Вообще никто не улыбается.

Алекс склоняет голову набок и хмурится.

— Ты в порядке?

Я выпрямляюсь и делаю свое лучшее лицо деловой леди-босса.

— Я еще не пила кофе. Это мой отчет о доле на рынке?

Она вкладывает папку в мою протянутую руку.

— Конечно. Как прошла встреча?

Я собираюсь ответить ей, когда в мой кабинет входит молодой человек с огромным букетом красных роз в руках.

— Доставка для мисс Бьянко.

— Ооо, — говорит Алекс, разглядывая букет. — Цветы. Ух ты, какой большой букет. — Она оборачивается и улыбается мне. — Кажется, теперь я понимаю, чему ты улыбалась. Кто он?

Не обращая на это внимания, я велю курьеру поставить розы на мой стол. Он осторожно проходит через комнату и вздыхает с облегчением, когда ставит букет.

Алекс спрашивает его: — Сколько здесь роз?

— Четыре дюжины.

Она присвистывает.

— Это много!

— Расскажите мне об этом. Эта штука весит тонну. Но парень, который ее заказывал, специально сказал, что роз должно быть четыре дюжины.

— В самом деле? Почему? Это число что-то значит?

— Я думаю, безусловную любовь.

Когда Алекс бросает на меня взгляд, приподняв брови и поджав губы, я отмахиваюсь от нее.

— Это от моего брата. Мы поссорились. Возвращайся к работе, пожалуйста. — Я спрашиваю курьера: — Мне нужно что-нибудь подписать?

— Нет. Все в порядке. Хорошего дня.

Он уходит, но Алекс не двигается с места. Она просто стоит и с интересом рассматривает цветы, явно умирая от желания схватить маленький белый конверт, свисающий с черной ленты на одном из стеблей.

— Не могла бы ты, пожалуйста, закрыть дверь, когда будешь уходить?

Я поворачиваюсь к компьютеру и открываю электронную почту, щелкаю по ней и пытаюсь выглядеть занятой и невинной. Но мою умницу-ассистентку не проведешь.

— Ты не собираешься прочитать открытку? Я имею в виду, я уверена, что ты, должно быть, хочешь знать, что там написано. Учитывая, что это от твоего брата и все такое.

— Алекс, не будь занудой. До свидания.

С легким смешком она разворачивается и направляется к двери.

— Не забудь, что в двенадцать тридцать у тебя обед с мистером Хартманом в ресторане Polo Lounge.

Как будто я могла забыть.

Мой начальник, генеральный директор компании, превратил совместный обед в ежемесячный ритуал. Он встречается с каждым из нас, руководителей, отдельно, и эта практика, на мой взгляд, подозрительно расходится со всеми его разговорами о сплоченности руководства.

Как только Алекс уходит и закрывает за собой дверь, я встаю и обхожу свой стол. Стоя перед огромным букетом роз, я изо всех сил стараюсь не улыбаться, но у меня не получается. Моя улыбка широкая и глуповатая. Я достаю открытку из маленького белого конверта и читаю ее.

Прекрасная София, спасибо тебе за вчерашний вечер. Пожалуйста, не отменяй наше сегодняшнее свидание. Я прошу только о шансе.

Значит, Картер тоже умеет читать мысли.

— Отлично.

Я пропускаю открытку через измельчитель и собираюсь отправить Картеру сообщение, когда звонит мой брат. Я смотрю на его номер на экране, с ужасом ожидая разговора.

— Привет, Уилл.

— Ты получила мое электронное письмо?

Его грубый, требовательный тон выводит меня из себя.

— Ты отвез маму в отделение скорой помощи?

— С ней все в порядке.

— Когда ты получил медицинскую лицензию? Я и не знала, что ты врач.

Его выдох короткий и раздраженный.

— Если ты думаешь, что сможешь лучше позаботиться о ней, будь моим гостем.

— Это не то, что я хочу сказать, и ты это знаешь. Пожалуйста, давай не будем ссориться.

Мы разделяем напряженное молчание, которое я отказываюсь нарушать первой. Наконец, брат напряженно произносит: — Я пытался убедить ее поехать в отделение неотложной помощи. Она отказалась садиться в машину. Я сказал ей, что мне придется позвонить в 911, а она ответила, что если я это сделаю, то она скажет парамедикам, что я столкнул ее с лестницы.

— Что? Это просто смешно!

— Да. Но это то, что мы имеем.

— Ты думаешь, она это серьезно?

Уилл тяжело вздыхает.

— Кто знает? У нее не все в порядке с психикой. Бывают дни лучше, чем другие, но она определенно угасает.

Я слышу усталость в его голосе, и меня переполняет чувство вины.

— Мне жаль, Уилл. Я знаю, что это тяжело для тебя. Спасибо, что справляешься со всем. Я ценю это, хотя и не часто говорю тебе об этом.

Он издает сомнительный звук, но, к счастью, не упрекает меня в отсутствии практической поддержки.

— У меня еще не было возможности просмотреть электронное письмо, но я это сделаю.

— Сегодня?

— Обещаю, как только смогу.

Я слышу голос нашей мамы на заднем плане, но не могу разобрать слов.

Уилл кричит: — Это София, ма.

Наступает пауза, затем снова слышится бормотание на заднем плане.

— Что она говорит?

— Она хочет знать, когда снова увидит Ника. Говорит, что скучает по нему.

Я закрываю глаза и дышу сквозь полосу боли, сжимающуюся в груди. Это неприятное чувство – знать, что твоя мать предпочитает твоего бывшего супруга своей собственной крови.

Неприятно, но не невероятно, потому что я испытываю к ней те же чувства.

Отношения матери и дочери, должно быть, самые противоречивые за всю историю человечества. Мировые войны были более прямолинейными.

— Как ты думаешь, она помнит, что мы в разводе, или просто давит на меня?

Уилл усмехается.

— Шансы пятьдесят на пятьдесят. Пусть это тебя не беспокоит. Сегодня утром за завтраком она спросила, как я думаю, отправят ли ее в тюрьму, если она задушит меня во сне.

Это повергает меня в шок.

— Какой ужас!

— Когда я спросил ее, почему она сказала такую чушь, мама притворилась, что не понимает, о чем я говорю. Полностью отрицала это.

— Это либо слабоумие, либо откровенный газлайтинг.

— Это, конечно, не прогулка по парку, я это точно знаю.

Я удивлена, что дела идут так плохо. Наша мама всегда была настоящей обузой, но сейчас все по-другому. Похоже, Уилл прав, когда говорит, что хочет устроить ее в дом престарелых. Возможно, нам нужно будет также позаботиться о сохранении памяти.