Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 12

Я прижимаюсь губами к другому уголку его рта, затем нежно целую его в обе щеки. Картер остается неподвижным, только его дрожащие руки властно сжимают мою задницу.

Его глаза закрыты, а губы приоткрыты. Он ждет, такой милый в своем самоотречении. Все его тело тянется ко мне, но он сдерживает себя, благодаря простой силе моих слов.

Французские тосты, это просто божественно. Мои трусики насквозь промокли.

Я шепчу ему на ухо: — Я собираюсь поцеловать тебя в шею. Будь добр, не двигайся.

С его губ срывается едва слышный стон, но он остается совершенно неподвижным, его единственное движение – это быстрый подъем и опускание груди, и неудержимо дрожащие рук.

Я прижимаюсь губами к его шее.

Его кожа горячая, пульс учащается под моими губами, а возбужденный член пульсирует у моего бедра. Он пахнет божественно, лучше, чем печенье, только что вынутое из духовки.

Лучше, чем свежеиспеченный хлеб с маслом.

Я знаю, все эти сравнения с едой вызваны тем, что Картер будит во мне такой зверский голод, что я просто хочу проглотить его. Мы совсем недавно поужинали, но я ужасно «проголодалась».

Когда я сильно посасываю жилку, бьющуюся у него на шее, он откидывает голову назад и стонет. Громко. Это самый эротический звук, который я слышала.

Я легонько кусаю его за шею, затем нежно целую в это место, чтобы снять боль.

Его «Пожалуйста» звучит так тихо, что его почти не слышно.

— Ты хорошо себя ведешь?

Картер стонет, а затем бормочет: — Я хорошо себя веду, я так чертовски хорошо себя веду, что не могу больше ждать, я умираю!

Я тихо смеюсь, довольная.

— Так драматично.

Он издает невнятный звук разочарования и трижды ударяется затылком о дверь.

— Хорошо, Картер. Посмотри на меня.

Он поднимает голову и открывает глаза. Даже в полумраке я вижу, что его зрачки расширены. Он выглядит так, словно втянул что-то через нос. Его руки крепко обхватывают меня, а грудь вздымается, и я буквально не могу припомнить, чтобы когда-либо испытывала такое сексуальное возбуждение.

Наблюдение за тем, как Картер возбуждается, заводит меня.

Дерьмо. Я уже могу сказать, что это будет сложно.

— Ты можешь поцеловать меня и…

Он припадает к моим губам, как изголодавшийся мужчина, еще до того, как я заканчиваю предложение, просовывая свой язык между моими губами и проникая глубоко. Я разделяю его страсть, жадно целуя его в ответ. Он разворачивает меня и прислоняет к двери, прижимаясь ко мне всем своим сильным телом.

Мы целуемся, пока у меня не начинает кружиться голова. И все же мы не останавливаемся.

— Я хочу прикасаться к тебе везде. Я хочу попробовать твою кожу на вкус. Я хочу трахнуть тебя, прижав к этой двери, и когда я заставлю тебя кончить, хочу встать на колени и ублажать тебя языком, выпивая каждую твою каплю, пока ты больше не сможешь стоять на ногах.

Его губы прижимаются к моим, голос хриплый от возбуждения. Его слова доводят меня до белого каления.

Ни один мужчина прежде так откровенно не заявлял мне о своих желаниях.

Мне нравится это.

Мы снова целуемся. Я отстраняюсь, прежде чем позволю себе зайти слишком далеко, и стою, уставившись на него, прижав дрожащие пальцы к губам.

Картер выпаливает: — Прости меня.

— Почему ты извиняешься?

Тяжело дыша, он качает головой.

— Ты выглядишь расстроенной. Что я сделал не так?

— Ты не сделал ничего плохого. Это было потрясающе.

Он смущен и взъерошен, его глаза все еще затуманены желанием.

— Тогда почему ты остановилась?

— Потому что я была близка к тому, чтобы не сдержаться.

Медленно моргая, Картер облизывает губы. Потом проводит обеими руками по волосам и делает глубокий вдох. Когда он выдыхает, то проводит руками по лицу и снова трясет головой, словно пытаясь пробудиться ото сна.

— Ладно. Хорошо. Ух ты. Я… мне, наверное, нужно присесть.

— У тебя тоже кружится голова?

— Да. И я дезориентирован. На какой планете мы находимся? Какой сейчас год?

Его очаровательное недоумение заставляет меня рассмеяться. Я подхожу ближе и осторожно поправляю воротник его рубашки, затем провожу руками по его груди. Он кладет руки мне на бедра, притягивая меня к себе, касается своим лбом моего и вздыхает.

— Ну вот, теперь ты это сделала.

— Что я сделала?

— Ты погубила меня, София. Ты сделала меня недосягаемым для других женщин.

Улыбаясь, я упрекаю его: — Это не тот комплимент, который ты ожидаешь услышать. Но…

Его веки приподнимаются.

— Но что?

Теребя пуговицу на его рубашке, я беспечно говорю: — Может быть, мы могли бы как-нибудь устроить еще одно не-свидание.

Картер пытается скрыть свое волнение, но дрожь, пробегающая по его груди, выдает его с головой. В его голосе тоже слышится дрожь, когда он поддразнивает: — Ты просто хочешь еще раз поесть бесплатно, халявщица.

— Виновна по всем пунктам обвинения. Я халявщица с давних времен.

Мы улыбаемся друг другу. Приятно вот так прислоняться к нему и смотреть ему в глаза. Это кажется естественным.

Он внезапно спрашивает: — О чем ты думаешь?

— Картер, правда. Тебе обязательно знать каждую мою мысль?

— Да. Я обязательно должен знать. Если бы ты могла рассказать в потоке сознания о том, что ты думаешь и чувствуешь, когда мы вместе, это было бы идеально.

— Ты не любитель загадок, да?

Он вздрагивает.

— Боже, нет. Я ненавижу это. Обещай мне, что ты не будешь так делать. Я умру от беспокойства. Я бы предпочел, чтобы ты прямо сказала мне в лицо, что я наскучил тебе, и ты больше никогда не захочешь меня видеть, чем если будешь вести себя безразлично и водить меня за нос. Все лучше, чем двусмысленность. Мне нужно знать, чего я стою на самом деле.

Картер смотрит прямо мне в глаза, серьезно и пристально, все поддразнивания, которые были в нем несколько мгновений назад, исчезли. Я чувствую, что за этими словами кроется глубокий смысл, который слишком глубок, чтобы вникать в него сегодня вечером.

Ему и раньше причиняли боль, это очевидно.

А вот и эта глупая болотная ведьма, она снова тает. Такими темпами к следующей неделе от нее не останется ничего, кроме приятных воспоминаний.

Я беру его лицо в ладони и нежно целую в губы.

— Хорошо, красавчик, — бормочу я. — Вот что я думаю.

— Значит, ты действительно считаешь меня красивым. Я так и знал.

— Тише.

Игривым шепотом он говорит: — Да, мэм.

— Ты ужасно флиртуешь.

— Я знаю. — Его улыбка исчезает. — Подожди, ты имеешь в виду, ужасно хорошо или ужасно плохо? Как будто я понятия не имею, что делаю? Я выставляю себя дураком?

— Если ты не заткнешься, мы простоим здесь всю ночь.

Картер замолкает на мгновение.

— И проблема в том, что…?

Я прижимаюсь лбом к его груди и заливаюсь беспомощным смехом.

— Что мне с тобой делать?

Он шепчет мне на ухо: — Я уже говорил тебе. Все.

— Это был риторический вопрос.

— Мой ответ остается в силе. И он гениальный, если уж на то пошло.

Как ему удается так обезоруживать? Каждый раз, когда мне кажется, что я твердо стою на ногах, он выбивает почву у меня из-под ног.

Улыбаясь, я смотрю на него снизу вверх.

— Если ты закончил хвалить себя, я продолжу.

— Я закончил.

— Хорошо. Как я уже говорила, мне очень понравился сегодняшний вечер. Спасибо за ужин.

— Всегда пожалуйста. Во сколько мне заехать за тобой завтра вечером?

— Я ничего не говорила о завтрашнем вечере.

— Как насчет шести?

— Ты вообще меня слушаешь?

— Да. И я не слышу «нет». Я заеду за тобой в шесть.

Картер крепко целует меня в губы, затем открывает входную дверь и с важным видом направляется к своей машине.

Я закрываю дверь и запираю ее на замок, прежде чем поддамся желанию позвать его обратно. Стоя в темноте, я прислушиваюсь к рычанию заводящегося двигателя Lamborghini.

Я еще долго стою после того, как все стихло, и единственным оставшимся звуком является быстрый, неровный стук моего сердца.