Железный конь (СИ) - Тыналин Алим - Страница 15

— Ну… интересно, конечно. Техника мощная, производительная. Но…

— Но? — подбодрил Хрущев.

— А мы же и на старой технике неплохо работали, — осторожно сказал слесарь. — ДТ-75, МТЗ-80, К-700… Машины проверенные, надежные. Запчасти найти можно, ремонт знаешь как делать.

— То-то и оно, — согласился Хрущев, затягиваясь папиросой. — Зачем ломать то, что работает? Наши деды и отцы страну поднимали на отечественной технике. И неплохо поднимали.

— Это точно, — воодушевился Кротов. — Мой отец на ДТ-54 всю войну пахал. Машина простая, но надежная. Сломается — кувалдой стукнешь, и дальше работает.

— А эти импортные штучки? — Хрущев кивнул в сторону склада с запчастями. — Сломается что, к немцам за помощью обращаться?

— Да уж… — неуверенно согласился слесарь. — Сложные они больно. Электроника всякая, автоматика…

Я видел, как Хрущев постепенно склоняет опытного рабочего на свою сторону. Никаких прямых обвинений или приказов, только наводящие вопросы и апелляция к привычному, понятному.

— Михаил Степанович, — доверительно сказал Хрущев, понизив голос, — ты человек опытный, авторитетный. Люди к твоему мнению прислушиваются. Как думаешь, правильно ли так резко менять привычные методы?

Кротов замялся. Чувствовалось, что он разрывается между лояльностью к руководству совхоза и сомнениями, которые умело подогревал Хрущев.

— Ну… не знаю, Степан Григорьевич. Руководство лучше знает, что делать. Не мне судить.

— Конечно, конечно, — согласился Хрущев. — Руководство решает. Только вот руководство-то молодое, неопытное. А расплачиваться за ошибки придется простым рабочим.

Неподалеку работал Федька, который помогал Кротову с подачей заготовок. Молодой парень лет двадцати двух внимательно слушал разговор, и я видел, как на его лице появляется тревога.

— Дядя Миша, — тихо спросил он слесаря, — а правда, что если машина сломается, с нас деньги удержат?

— Не знаю, Федь, — ответил Кротов, бросая осторожный взгляд на Хрущева. — Машины дорогие…

— Очень дорогие, — подтвердил Хрущев, обращаясь к Федьке. — Сто тысяч рублей каждая. А еще склад запчастей, обучение, командировки… В сумме получается под миллион.

— Миллион… — прошептал Федька. — Это же… это же как зарплата всего совхоза за год…

— Больше, — мрачно кивнул Хрущев. — И если что-то пойдет не так, кто отвечать будет? Министерство? Область? Нет, будут искать виноватых среди тех, кто непосредственно с техникой работал.

Атмосфера в мастерской начала меняться. Рабочие, которые поначалу просто любопытствовали, теперь собирались небольшими группками и тихо переговаривались. Бросали настороженные взгляды в мою сторону.

Семеныч, который работал у верстака, ремонтируя гидравлический насос, заметил происходящее и подошел ко мне:

— Виктор Алексеич, — тихо сказал он, — что-то народ заволновался. Хрущев им что-то такое рассказывает…

— Вижу, Александр Михайлович, — ответил я, наблюдая за тем, как главный механик района переходит от одного рабочего места к другому. — Проводит воспитательную работу.

— А может, стоит вмешаться? — предложил экскаваторщик. — Объяснить людям…

— Пока не стоит, — остановил я его. — Пусть покажет свои методы до конца. Тогда и наш ответ будет более убедительным.

Хрущев тем временем подошел к группе молодых рабочих, которые ремонтировали двигатель трактора МТЗ-80. Парни лет двадцати — двадцати пяти работали дружно, шутили, были явно довольны жизнью.

— Ребята, — обратился к ним Хрущев, — как дела? Работа нравится?

— Да нормально, — ответил один из них, Петька Воронин, вытирая руки тряпкой. — Интересно. Техника новая поступает, учиться можно.

— Учиться это хорошо, — согласился Хрущев. — А не страшно ли? Машины дорогие, ответственность большая…

— А че страшного? — удивился другой парень, Сашка. — Виктор Алексеевич все объясняет, инструкции есть.

— Инструкции… — задумчиво протянул Хрущев. — А на каком языке инструкции?

— Ну… на немецком некоторые, — признался Петька. — Но нам переводят.

— Переводят… — Хрущев покачал головой. — А если переводчик ошибется? Или уедет? Что делать будете?

Парни переглянулись. Действительно, зависимость от переводчика делала их уязвимыми.

— А еще скажите, — продолжил Хрущев, — сколько у вас теперь молодых специалистов приезжает? После института, после техникума?

— Да почти никого, — ответил Сашка. — Володя Семенов есть, но он уже давно здесь.

— То-то и оно, — кивнул Хрущев. — Молодые специалисты в города уезжают, где зарплаты больше, условия лучше. А кто будет работать на этой сложной технике? Вы, необученные?

Вопрос попал в цель. Действительно, проблема притока молодых кадров в село была острой по всей стране.

— Но нас же учат… — неуверенно возразил Петька.

— Учат сегодня, — согласился Хрущев. — А завтра? Проект закроют за неэффективность, специалистов переведут в другие места, а вы останетесь с дорогущими игрушками, которые обслуживать не умеете.

Я видел, как на лицах молодых рабочих появляется тревога. Хрущев мастерски играл на их неуверенности в завтрашнем дне.

Лаптев, который наблюдал за происходящим из-за стеллажа с деталями, удовлетворенно кивал. План работал. Коллектив постепенно раскалывался на сторонников и противников проекта.

Дядя Вася, который ремонтировал культиватор в дальнем углу мастерской, не выдержал и подошел к группе молодых рабочих:

— Ребята, — сказал он тихо, но твердо, — а вы помните, как год назад жили? Когда никаких новшеств не было?

— Помним, дядя Вася, — ответил Сашка.

— И как жили? Лучше или хуже?

Парни задумались. Действительно, за год их жизнь заметно улучшилась, выросли зарплаты, появились премии, работа стала интереснее.

— Лучше стали жить, — честно признался Петька.

— То-то и оно, — кивнул старый механизатор. — А откуда улучшения взялись? Сами собой?

Хрущев нахмурился. Дядя Вася портил его воспитательную работу. Но прямо возражать старому авторитетному рабочему было неудобно.

— Василий Петрович, — сказал главный механик района, — никто не спорит, что улучшения есть. Вопрос в том, надолго ли они? И какой ценой достигнуты?

— А это время покажет, — философски ответил дядя Вася. — Но пока что Виктор Алексеевич нас не подводил.

Атмосфера в мастерской стала напряженной. Коллектив действительно начал раскалываться. Одни поддавались влиянию Хрущева, другие сохраняли верность моему проекту.

Володя Семенов, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, подошел ко мне:

— Виктор Алексеевич, — тихо сказал он, — может, стоит что-то предпринять? Люди начинают сомневаться.

— Пока рано, — ответил я. — Пусть покажут все свои методы. Тогда наш ответ будет более убедительным.

Но внутри я понимал, что ситуация становится серьезной. Хрущев и Лаптев действовали профессионально, подрывая доверие к проекту изнутри. Пора наносить контрудар.

Глава 7

Мастерские будущего

Проснулся я в половине пятого утра от звука капели за окном. Мартовская оттепель набирала силу, и с крыши моего дома падали тяжелые капли талой воды, отбивая монотонный ритм в металлическое ведро, которое я поставил под водосток.

Сна больше не было. В голове крутились вчерашние разговоры с Хрущевым, его скептические замечания, недоверчивые взгляды механизаторов. «Самопалы», «фантастика», «трата денег на ветер», эти слова не давали покоя.

Я встал с деревянной кровати, застеленной байковым одеялом в красно-синюю клетку, и подошел к окну. За стеклом, покрытым морозными узорами по углам, открывался вид на замерзший лес. За деревьями поднимались первые дымки из труб домов, на дороге виднелись следы санок.

Но сегодня привычный пейзаж не успокаивал. Наоборот, он напоминал о вызове, который бросил вчера Хрущев. Нужно показать нечто принципиально новое, что заставило бы скептиков замолчать.

Я зажег лампу. Теплый желтый свет осветил мой рабочий стол, сколоченный из сосновых досок и покрытый зеленой клеенкой. На столе лежали вчерашние чертежи дождевальных машин, несколько номеров журнала «Техника в сельском хозяйстве» и толстая тетрадь в клеенчатом переплете с записями.