Герой Империи (СИ) - Харченко Сергей - Страница 37

— Нет, это вам, мой Хрум отказался кушать этот корм, — объяснил я. — Как выяснилось, он больше любит морковь.

— Хрум? Интересное прозвище, — растерянно ответила бабуля. — А может, у него депрессия? Я слышала, что котики в депрессии меняют свой рацион.

— Да вроде нет, он был очень счастлив, когда ел морковь, — улыбнулся я.

— Нет, всё-таки почему Хрум? — не унималась бабуля. — Почему вы его так назвали, а не Пушок, например? Хорошее прозвище… Пушок. Или Мурзик. У меня есть Мурка. Мурзик и Мурка. Были бы отличной парой.

— Он такие звуки издаёт во время еды, поэтому пришло на ум именно это, — объяснил я и засмеялся про себя. Если бабуля увидит этого «Мурзика», её сразу кондратий хватит.

— Так это же… это же Бледина! — воскликнула бабуля, рассмотрев более внимательно упаковку корма. И на неё тут же покосилась молодая пара с детьми, гуляющая неподалёку. — Вот это да! Ха-ха! Бледина!

Мама закрыла уши своему сыну, а отец попытался пойти поговорить с бабулей, но его супруга в последний момент схватила своего благоверного за рукав.

— Этот корм половина моих котиков ест. Самый лучший корм, и дорогой, — довольно улыбнулась бабуля. — Спасибо вам. Меня, кстати, Раиса Захаровна зовут.

— Александр, — представился я. — Мне пора.

— Ещё раз благодарю, — улыбнулась бабуля и пробормотала, посмотрев на красочную этикетку: — Ну надо же… Бледина…

Я отправился в магазин, затарился морковью и в очереди на кассе прыснул со смеху, обращая на себя настороженные взгляды покупателей.

Ситуация с Раисой Захаровной не выходила из головы. Надо же так было корм назвать. Но ладно там, на Западе, возможно, они без задней мысли придумали название в честь какого-нибудь деятеля. Но запускать на имперский рынок, с таким брендом!.. Чудаки они, конечно.

Я принёс десять килограмм моркови, и Хрум накинулся на неё как голодный волк. На моих глазах он схрумкал почти половину всего объёма и успокоился, откинувшись набок и засыпая прямо на полу. Не знаю, отчего такой жор на него напал. Единственной мыслью было недостаток этого продукта. Но ситуация тревожная. Если он не умерит аппетиты, я же разорюсь на моркови.

Затем занялся лечением. Всё моё плечо было в ранках, оставленных этими Лизиком и Кнопой, чтоб их котодьявол забрал куда пожарче!

Достал я из аптечки заживляющий эликсир. Именно так, эликсир. В этом мире вместо привычной зелёнки или йода использовали именно его. Мелкие раны затягивались на глазах. Что произошло и в данный момент со следами, оставленными неблагодарными котэ.

Затем вспомнил, что в одном из шкафов я заметил махровый коврик. Сложив его в два раза, положил возле батареи. Получилось очень даже неплохо, эдакое спальное место для питомца. Посмотрим, как отреагирует на него Хрум.

Чуть позже вечером ёжик проснулся и немного меня успокоил. Стрескал всего лишь одну морковину, подтверждая, что будет экономным. Затем, довольный, он отправился на постеленное мною махровое тронное место, растянулся на нём, и на моё удивление снова уснул.

Я же под посапывание питомца полистал фото, полученные из архива. Ещё раз обдумал информацию, которую получил.

Анастасия, единственный архимаг, который был зафиксирован в семье Астафьевых. Кто может подсказать, что произошло с её ребёнком на самом деле? Какую же тайну хранит эта история?

В общем, я уснул, так и не додумав мысль, и открыл глаза, когда уже рассвело.

Я вскочил с кровати, падая на пол и приступая к отжиманиям. Никогда нельзя расслабляться. В прошлой жизни для меня утренняя зарядка и пробежка были определённым ритуалом, с которого я начинал каждый новый день.

И в новом мире я с десяти лет возобновил похожие ритуальные действия. Поначалу это были десять отжиманий и приседаний. Как на меня странно смотрела приёмная семья, когда я ни с того ни с сего начал активно заниматься спортом! Но затем все привыкли. А потом я пристрастил к этому делу половину своих братишек и сестрёнок.

Сейчас у меня получалось отжаться сто раз, и затем на втором заходе я осилил ещё пятьдесят. Не сверхнагрузка, конечно, но вполне достаточно, чтобы разогнать кровь и окончательно проснуться.

Хрум услышал, что я встал, потянулся на своём коврике, сладко зевая. А затем перевернулся на свои крохотные медвежьи лапы и почесал ко мне.

— Есть хочешь? — спросил я. Питомец потёрся о мои ноги, намекая, что я угадал.

Хрум определённо повышал настроение. Столь нехарактерное поведение для ежа вызывало только улыбку. Будто собаку приручил, только покрытую иголками.

Хотя кроме иголок у этой собаки ещё и третий глаз имеется, который, возможно, скоро откроется. А если откроется, что случится? Как Хрум поменяется? На эти вопросы мне никто не ответит. Возможно, ничего и не произойдёт. Просто появится третий глаз. А может, и наоборот, питомец после этого изменится кардинально. Гадать смысла не было, поэтому я переключился на бытовые моменты.

Выдал Хруму две моркови и отправился в душ, а после того, как вышел из ванной, обнаружил, что он даже одну морковину не доел. В это время я приготовил бутерброды с варёной колбасой и второпях запил их чаем, посматривая на время. Надо спешить.

Собрал я ранец, закидывая в него сменку, затем контейнер с перекусом. На прощание присел возле Хрума.

— Ты опять дома, дружок, — пригладил я его иголки. — Охраняй.

Судя по сморщенному носу, Хрум был не очень доволен такой перспективой, но деваться было некуда.

— Как вернусь, прогуляемся по парку, — пообещал я. Но питомец никак не отреагировал на мои слова, заползая под кровать. Значит, всё-таки обиделся.

Я же взял со столика наручные часы, накидывая на запястье, надел пиджак лёгкого покроя, затем метнулся на кухню и вернулся. Отправил в ранец пару яблок и бутылку воды, застёгивая его на молнию.

Выбежал я из квартиры словно метеор, щёлкнул замком и стремглав бросился на выход.

На метро я добрался быстро. На удивление не было ни толпы, ни переполненных вагонов, в которые протискиваешься как лишняя селёдка в переполненную банку.

Спокойно доехал до работы и на проходной обнаружил ремонтную бригаду, облепившую большой распределительный щит с кристаллами. Что-то произошло с питанием рамки и, соответственно, не работали стальные цилиндры у стены помещения, которые дистанционно проверяли всех на запрещёнку.

Именно поэтому два знакомых охранника, Филимон и Геннадий, махали блистающими жезлами, проверяя скопившихся у входа в центр сотрудников. И лица у этих охранников были чрезвычайно скорбными. Ещё бы, аппаратура не работает, и приходится отдуваться за неё по полной.

Когда очередь дошла до меня, жезл Филимона загорелся красным.

— Что несём, Александр? Расстёгивай, — показал он своим датчиком на ранец. — Только быстрей, чтобы не задерживать.

А что там может быть? Разве что телефон я второпях запихнул в карман ранца. Ну, точно!

— Это телефон, — достал я средство связи из кармана ранца, показывая Филимону.

— Проходи, — махнул мне Геннадий, который меня, как и его собрат по несчастью, уже прекрасно знал в лицо.

— Удачной работы, — хмуро ответил Филимон, и я кивнул.

— Взаимно, друзья, — сказал я. — И главное, лёгкой.

— Пока не починят эту дрянь, даже и не надеемся, — печально улыбнулся Геннадий.

Чуть позже, когда я зашёл в раздевалку, увидел столпотворение у шкафчика Макса. Он пытался открыть замок, а остальные давали ему советы.

— Да просто подковырни язычок, — произнёс Иван. — Там язычок есть. Пролезть только в щель.

— А я что делаю? Не получается, — Макс уже засунул в щель между дверцами металлический номерок, открученный от ящика. — Будто заклинило его.

— Тужься сильней, Макс, — засмеялась Софья.

— Я в вас не сомневался, женщина, — пробурчал Макс. — То, что вы будете надо мной стебаться в безнадёжных ситуациях — это прям закономерность.

— Ладно, не обижайся, — улыбнулась Софья. — Я лишь подбодрить хотела.

— Удивительно, — закряхтел Макс, пытаясь поддеть замок. — Как работает женская логика. Это, оказывается, «поддержка».