Аттестат зрелости 2 (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 4

— Может, всё-таки топор принести? Или лом?

— Не надо.

Я глубоко вздохнул и ударил кулаком в середину доски. Громкий треск ударил по ушам. Доска проломилась внутрь. Я ухватил её обломки, потянул на себя, вырывая их вместе с гвоздями. Ухватил вторую доску, которая рядом была прибита, потянул на себя. Мне показалось, что треск должен был разбудить всех в округе. Оказалось, что я ошибся. Окна дома оставались темными. Никто не выскакивал из дверей, не бросался на нас с дикими воплями. Всё было тихо.

Я полез через дыру во двор. Степан сунулся за мной, но я его одёрнул.

— Я сам. Лучше машину разверни!

— Понял!

Я огляделся, осторожно ступая, направился в глубь двора, где стояла отдельно от всех строений квадратная избушка с высокой шиферной крышей. Замков снаружи на двери не наблюдалось. Зато сама дверь оказалась припертой под ручку массивным колом. Я раздраженно врезал по деревяшке ребром ладони, легко разломив ее. Боли не почувствовал, чему даже ничуть не удивился. «Каменная кожа» защищала даже в том случае, если наносил удар сам.

Распахнул дверь.

— Ну, наконец-то!

Альбина бросилась мне на шею.

— Я уже вся замёрзла!

Я отстранил её от себя, окинул взглядом.

— Ты цела?

— Да всё нормально! — сердито ответила она. — В целом. Только шапку и сумочку потеряла. Может, у них в машине лежат?

— Твою шапку и сумку maman подобрала, — отмахнулся я. — Тебе они ничего не сделали?

— Не успели! Бежим отсюда!

— Тихо! — я ухватил её за рукав. — Осторожней!

Мы дошли до пролома, кое-как вылезли на улицу, сели в машину. Я на переднее сиденье рядом с водителем, девушка сзади.

— Стой! — остановил я Степана. — Подожди!

Повернулся к Альбине. Её трясло, но скорее от холода.

— Кто это был? Что за люди?

— Уроды, — буркнула она. — Мой жених. Якобы жених, — тут же поправилась она, заметив мою гримасу. — Точнее, его дружки. Выследили меня. Я тебе рассказывала. Забыл? Когда школу закончила, поступила в институт. На каникулах приехала к родным. А он заявился свататься. Дал моим родителям денег, они и согласились. Я сбежала. Он меня там нашел. В общем, я милицию вызвала, их забрали и всё такое. Теперь вот опять нашли!

Она сжалась, заплакала.

— Вон там мои мать с отцом живут, — она махнула рукой. — А я видеть их не хочу. Продали меня как проститутку какую…

— Они ж опять приедут, — задумчиво сказал Степан. — Дорожку протоптали… Не скроешься.

— Может, грохнуть их? — ухмыльнулся я. — А дом сжечь нафиг!

— Нет! — категорично отозвался Степан. — Заявление в милицию писать надо.

— Опять? — засмеялся я. — Ладно. Сидите, я сейчас.

У меня родилась озорная идея.

— Куда? — крикнул мне вслед Степан.

— Сейчас приду! — отозвался я.

Я пролез в дырку, подошел вплотную к крыльцу, оглядел фасад дома. Сквозь кирпичную стену магическое зрение почти не «пробивало». Но, тем не менее, я смог различить несколько светящихся розовым светом силуэтов: четыре на первом этаже, один на втором. Они не двигались. Спали.

Теоретически конструкты должны были «добить». Всё-таки объекты воздействия были недалеко.

Пять заклинаний магии Разума, пять конструктов «ночной кошмар», по одному на каждого, обильно напитанных магической энергией, «ушли» по назначению.

Я рванулся обратно, к машине. Проскочил через дырку, плюхнулся на переднее сиденье.

— Погнали!

— Что ты сделал? — спросил Степан, нажимая газ.

— Ничего особенного, сон им испортил.

Мы успели услышать звон разбитого стекла и нечеловеческий, полный кошмарного ужаса душераздирающий вопль. Степан резко вжал тормозную педаль до упора. «Шестерку» развернуло, крутануло полтора раза вокруг своей оси. Алька сзади завизжала.

— Ты что натворил? — Степан попытался схватить меня за грудки. У него это получилось плохо, слишком уж плотная ткань была у зимней куртки. Сзади донёсся еще один вопль, мало похожий на человеческий.

Я засмеялся, стукнул его по рукам:

— Сон им немного подпортил. Тебе какая разница?

Его вопросы меня начали раздражать.

— Ты ж их запретил убивать, — добавил я. — Поехали. Мне еще в школу надо успеть.

Степан посмотрел на меня словно на сумасшедшего. Сзади подала голос Альбина:

— Я на работу не пойду. Мне выспаться надо!

«Шестерка» рванула вперёд.

Во двор родного дома мы зарулили ближе к пяти утра. Всю дорогу Степан мрачно молчал. Альбина дремала. Я бодрствовал, держа наготове конструкт подчинения. На всякий случай.

Я предложил уже у подъезда:

— Давай я тебе хоть за бензин денег дам?

И достал «четвертной» — 25 рублей. Степан скривился, потом вдруг неожиданно выдал:

— У тебя карандаши есть?

Я оторопел и переспросил, не сообразив, что он имеет ввиду:

— Какие карандаши?

Степан смутился, стушевался, промямлил:

— Ну, эти… Которыми лечить можно. Которые ты сам делаешь…

Я молчал, не зная, что и сказать в ответ. Получается, что церковь знает про мои амулеты. Интересно, откуда?

Степан тоже молчал. Сзади сопела Альбина. Я решился. Сунул руку во внутренний карман, вытащил коробку с десятью карандашами:

— Держи. Здесь пять лечебных, пять восстанавливающих. На лечебных один ободок вырезан. На восстанавливающих два.

— Спасибо, — удивлённый Степан бережно сунул коробочку в карман, смущенно поинтересовался. — Сколько я тебе должен?

— Нисколько, — махнул рукой я и тронул Альбину. — Алечка, вставай, солнце. Мы приехали!

— Спасибо! — я пожал ему руку. — Выручил.

В ответ Степан сжал мою руку и тихо спросил:

— Всё-таки, а что ты с ними сделал?

— Напугал до усрачки, — ответил я. — Надеюсь, после этого они забудут сюда дорогу. Ты только никому не рассказывай, что мы сегодня ночью делали. Ладно?

— Хорошо! — кивнул Степан.

— Думаешь, не расскажет? — бросила Альбина, поднимаясь по ступеням.

— Не расскажет, — ответил я. — Будет молчать как партизан.

Ведь я, прежде чем высказать эту просьбу, наложил конструкт подчинения.

— Товарищ полковник, разрешите? — в кабинет начальника районного ОВД полковника милиции Булкина заглянул начальник отделения уголовного розыска капитан Лысков.

— Заходи! — буркнул Булкин. — Что скажешь?

— Ваш сын Егор вместе с друзьями Скориком Олегом, сыном председателя колхоза «Заветы Ильича», Грачевым Русланом, водителем председателя колхоза, и Кошкиным Ильей помещены в изолятор районной больницы.

Капитан пожал плечами и виновато добавил:

— Уж очень они себя неадекватно ведут. Им поначалу ввели транквилизаторы, потом добавили снотворное. Сейчас они все спят. Но главврач «районки» настаивает, чтобы их отвезли на обследование в областной психоневрологический диспансер.

— Какого хрена⁈ — взорвался полковник. — Моего сына в психушку⁈ Да что ж такое-то⁈

Он вскочил, в сердцах швырнул на пол карандаш, заходил по кабинету. Капитан развел руками.

— Моя жена там?

— Так точно! Ваша супруга Елена Юрьевна в настоящее время находится в больнице.

— Ладно, — вздохнул полковник. — А этот, оставшийся что говорит?

— Валентин Самарин рассказывает всякую ерунду, — вздохнув, ответил Лысков. — Про каких-то мертвецов, чертей, ведьму, которая их всех прокляла. Внятного ничего не сказал. Дескать, вчера попарились в бане, потом вечером выпили. А вот дальше непонятки сплошные, товарищ полковник. Ведьма у них появилась и прокляла их.

— Что они хоть пили? — скривился полковник.

— Водку, товарищ полковник, — ответил капитан. — Мы проверили. Только водку.

— И «белочку поймали», — со злостью закончил Булкин. — А сам-то председатель где?

— Председатель колхоза вместе с женой уехали в дом отдыха на три недели, — доложил капитан. — Приедут только после 10 января.

— А вот хрен им! — злобно заявил Булкин. — Узнай в правлении колхоза, куда они поехали, и дай команду отправить телеграмму. Сильный бардак в доме?