"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 273

   — Этим богом клянусь — мы не приносили Сандарза в жертву!

Санаг указал плетью на чёрного идола, потом на человеческий череп на одном из кольев:

   — Каким богом — Кереметем? Убивать без вины и лгать людей учит он.

   — Инмар высоко, далеко, Кереметь близко, — вздохнул Акмар.

А Ядыгар зло проговорил:

   — Говорят, Кереметь был богом у сарматов. Те его прогнали, а он пошёл по свету с красивым полотенцем и обещал его тому, кто творцу всего зла молиться станет. Дурак удмурт на полотенце польстился...

Ардагаст тем временем глядел на спутницу Санага. Её лицо, на редкость красивое, было совсем не похоже на скуластые узкоглазые лица аргиппеев. Из-под лисьей шапки падали на плечи роскошные золотые волосы. Это лицо и волосы он не мог бы ни с чем спутать. Сразу вспомнились Гиндукуш, Кавказ...

   — Вила Злата... пери Зарина! Или как тебя теперь зовут? И когда ты перестанешь по свету бродить?

   — Когда вода в реках течь перестанет! — со смехом ответила она. — Или когда ты перестанешь подвигов искать. А зовут меня здесь, как в Гиндукуше: пери Зарина — «золотая». Ты меня никогда не видел лебединой девой? А Санаг увидел. И поймал. А потом ушёл со мной в подводный мир, только заскучал там, да и с царём озёрных дэвов не поладил. Мы и вернулись на землю. Теперь я — царица аргиппеев.

Она кокетливо повела плечами, взявшись руками за окантованные бронзой ремешки, которые шли поверх кафтана, от плеч к поясу, подчёркивая её высокую грудь. Чеканной бронзой блестел и пояс царицы, а в ушах сияли золотые с бирюзой серьги.

   — А как же твой кавказский пастух?

   — Он погиб со славой и отомщён. Чего ещё желать лучшему мужчине на Кавказе? А его родичам нужен наш сын, а не я.

Впервые Ардагаст заметил печаль на лице водяной красавицы. Грусть легла и на лицо его сестры Ардагунды. Её сын от Доко, царя зихов[153], до сих пор воспитывался в племени отца. А её, царицу амазонок, Доко при всех отказался взять в жёны. Что не мешало ему, однако, хвастать всюду родством с Ардагастом.

Зореславич обернулся к собравшимся:

   — Скажите мне, как погиб Сандарз?

   — Он на охоте отстал от своих. Они нашли его тело в этом святилище привязанным к дереву и утыканным стрелами. Голова была отрезана и насажена на кол, а сердце и лёгкие вынуты через горло, — сказал Санаг.

   — Сколько было стрел? — спросил Акмар.

   — Два десятка. Ваших, удмуртских, костяных!

   — Мало! Такую жертву у нас приносят всем племенем. И головы не режут, сердца, лёгких не забирают! — торжествующе сказал шаман.

   — Зато похоже точь-в-точь на то, чему нас Лихослав учил, — тихо сказала Лютица Вышате.

   — Ты — верховный шаман. Хочешь оправдаться — вызови душу Сандарза, пусть она правду скажет! — не сдавался царь аргиппеев.

   — Уже искал. Нигде не нашёл — ни в Верхнем мире, ни в Нижнем. Здесь чьи-то чары сильнее моих, — виновато опустил голову старик.

   — Эти чары я знаю. И знаю, как их снять, но только на время. Дух убитого заточен в Нижнем мире и повинуется тому, у кого его сердце и лёгкие. Этот дух нельзя даже увидеть без особых заклятий. А чтобы вернуть его сюда хоть ненадолго, мне придётся спуститься за ним, — сказал Вышата.

   — Только не вздумай лезть один! — решительно заявила Лютица. — Там всяких нечистых тварей столько — и с Секирой Богов в одиночку не справишься.

   — Да уж, в эту крысиную яму — только с кошкой. Большой такой, жёлтой, — усмехнулся волхв.

   — Нет, кошкой спущусь я. А Лютица... самой собой[154], — вмешалась Милана.

   — И я пойду с вами, — сказал Акмар.

Но аргиппеи воспротивились:

   — Ты, старый мошенник, и украл дух Сандарза. Теперь не улизнёшь ни в теле, ни в духе.

Посреди святилища развели костёр, и трое волхвов принялись плясать вокруг него, напевая заклятия. Вышата потрясал секирой, отмеченной знаками Солнца и Молнии. Это древнее оружие Ардагаст добыл в храме Чернобога на Черной горе в Карпатах, и сама Морана-Смерть убавила тогда грозную силу Секиры Богов. Длинные волосы волхва и чародеек метались по воздуху. Всё выше подскакивали трое, всё быстрее вертелись волчком и наконец упали наземь. Лишь духовный взор Акмара разглядел, как над лежащими телами поднялись три полупрозрачные фигуры — мужчины с секирой, львицы и кошки — и тут же исчезли под землёй.

Довольно долго все стояли молча. Потом над пламенем костра проступила фигура бритоголового узкоглазого человека в аргиппейской одежде. Этот образ тоже был полупрозрачен и колебался, словно марево, но видели его все.

   — Сандарз! Скажи, кому я должен мстить за тебя? — воскликнул Санаг.

   — Бесову племени! Ведьма-сорока завела меня сюда, а убил Саудев с его родичами. Моё сердце и лёгкие — в пещере аждахи под Чёртовым городком... Сожгите их... освободите меня... — Призрак выговаривал слова медленно, с усилием.

Вдруг земля под костром треснула, и в расселину провалилось всё — призрак, огонь, сам костёр. Осталась лишь яма с дымящими и гаснущими углями. Вышата с трудом поднялся, помог встать волхвиням. Милана достала серебряное зеркальце, взглянула и облегчённо вздохнула:

   — Слава Ладе, телесные раны не проступили. Одна тварь всё лицо исполосовала. Ничего, духовные раны долго не болят.

Лютица с помощью мужа перевязывала руку. Для неё духовный бой в преисподней кончился хуже.

В раскосых глазах Санага бушевала ярость, готовая вырваться наружу. Стиснув плеть, он обернулся к своим аргиппеям, но тут Зарина легонько сжала его руку, что-то шепнула и заговорила, обращаясь к росам:

   — К востоку отсюда, у Чёртова городка, в Белую реку Ра впадает Чёрная[155]. Злая река: путь ей проложил чёрный конь, что вырвался из Нижнего мира. На ней живёт род девата — бесово племя. Их предок убил чёрта и женился на чертовке. Ещё недавно Чёртов городок был царским зимовником аргиппеев. И вдруг в пещере под ним появился змей — аждаха. Он разорил зимовник, а царя убил одним ударом хвоста. Усмирить змея смог только Саудев, Чёрный Бес, главный шаман рода девата. Теперь он — хозяин в городке...

   — И в племени! — порывисто произнёс Санаг. — Это он указывает, какие жертвы и когда приносить этой твари. А я хожу в набеги, чтобы добыть ей скота на прокорм. А она уже жрёт людей, и с каждым съеденным человеком у неё вырастает новая голова. Прости, Акмар, отец, что я заподозрил твой народ, когда среди аргиппеев есть своё бесово племя! — Он яростно обернулся к знатным соплеменникам: — Это вы, трусы, твердили всем, что аждаху одолеть нельзя иначе как чарами и что я погублю всё племя, если решусь с ней сразиться!

   — Ваши старейшины боятся не аждахи, а тебя, царя. Если ты станешь победителем змея, тебя будут почитать больше, чем их. Нам бы такого змея, я уж нашёл бы, что с ним сделать! — горько усмехнулся Ядыгар.

Перепуганный Акмар, побледнев, зашептал молитву.

   — А больше всего они боятся меня! — Зарина с насмешкой взглянула на старейшин. — Как же, царём правит водяная чертовка! Ведь «пери» и «дэв-пери» здесь зовут бесов и бесовок. Вот и дожили, что правят аргиппеями не царь, не царица и не старейшины, а Чёрный Бес. Разве кто-нибудь из старейшин на совете смеет возразить ему?

   — Совсем страшные времена настали! — вздохнул Идна. — У вас аждаха, у нас какие-то новые лесные черти: чёрные медведи на конях...

   — Эти черти — по мою душу. Только не медведи они и не черти, а ещё хуже: два полумедведя и люди, что чертям служат, — сказал Ардагаст.

   — А ведьма-сорока — сестра тех Медведичей, — добавил Вышата. — Домолились вы тут чертям и чёрным шаманам, что они стали войны затевать.

   — Эх вы, цари, старейшины! Сколько родов и племён погубить могли сейчас, если бы не мы, волхвы? — с неожиданной злостью воскликнула Милана и прижала ладони к щекам. — Ой, всё лицо горит!