Я обязательно вернусь. Книга 2 (СИ) - Ольвич Нора - Страница 33

— Вы разочарованы во мне? — Спросила я как-то Жанну? — Те мои слова, произнесённые для Анны возле моря, я была весьма не сдержана, простите.

— Вы открылись для меня с другой стороны, донна Каталина.

В этих её словах не было осуждения. Просто вроде как подмеченный факт.

— Когда ни будь я расскажу что-то очень важное для нас, графиня. Давно уже надо было. Я только не решусь никак.

— Чтобы вы мне не сказали, дорогая, я не изменюсь к вам. Мы слишком много пережили с вами и стали одной семьёй. Всё остальное для меня просто не имеет значения.

За прошедшие практически два года, что мы жили, с графиней на острове мы действительно стали одной большой семьёй, сплотив вокруг себя всех её членов. У меня уже не было стремлений найти отца и добиться признания всего света. Вся наша энергия и силы были направлены на самих себя. На какое-то саморазвитие, что ли. Коллекции ювелирных украшений уходили с купцами и продавались по всей Европе. Торговая марка ювелирных изделий делла Гутьеррес была очень знаменита и не только в Старом Свете. Офис нашего модельного дома был открыт в Неаполе. Сеньора Адория и м — м Бланка обновляли коллекции, вновь разработанными моделями к каждому новому сезону. М — м Анна с большим воодушевлением подключилась к ним. Наёмные работники трудились в цехах в Салерно. Город был благодарен нам за новые рабочие места и подати, которые мы платили в его бюджет.

И наконец, то сбылись мечты матери настоятельницы из монастыря, что наблюдал и опекал местный госпиталь. Два печатных экземпляра труда Жанны и сестры Анны наконец-то были изданы и размещены как учебное пособие в госпитале и монастыре. В госпитале прошла ещё одна подобная операция. И мать и рождённые оперативным методом близнецы были живы.

Слухи украшали эту историю всё новыми и новыми подробностями. И лекари из близлежащих городов и княжеств потянулись в наш городок за знаниями, опять же развивая инфраструктуру Салерно. А типография брала новые заказы на печать энциклопедии по родовспоможению, от приезжих лекарей, отстёгивая процент от выручки графине Жанне и монастырю.

Размеренная жизнь в ожидании, когда наши мужчины доведут до конца реконструкцию каравеллы, и мы сможем отправиться в путешествие, была нарушена случаем, который мог окончиться весьма печально. И только пронзительный крик маленькой Элеоноры:

— Мамочка! Моя мама Анна! — остановил маркизу-де Аулестия от последнего шага. За которым мы бы могли потерять её уже навсегда под копытами лошадей и колёсами незнакомого экипажа, что неуправляемо нёсся на большой скорости по улице. На которой наши девочки выходили из пекарни, после покупки вкуснейшей местной выпечки. И маркиза Анна, заговорившись с хозяйкой заведения о новых рецептах, что практикуют в Париже, совершенно не заметила угрозы, что неслась на неё из-за поворота.

Нагнав вышеуказанный экипаж уже практически на выезде из города, наша охрана обнаружила испуганного кучера с пассажирами, которые совершенно не могли понять, что случилось с лошадьми и сами натерпелись страху от безумной скачки. И просто чудом избежали травм.

Мы расценивали это как обстоятельства, неприятные, но уж точно не преднамеренные, которые могли бы произойти, вероятно, с каждым из нас.

И всё же, некоторое время спустя, маркиза Анна сказала, что хочет поехать во Флоренцию и зарегистрировать себя единственным опекуном Элеоноры и стать ей законной матерью, а синьорину Элеонору сделать единственной наследницей всего своего состояния на случай таких вот неприятных обстоятельств.

И мы, собравшись и посовещавшись, решили-таки отправиться в Венецию. По пути пожить во Флоренции какое-то время, в имении маркизы уладив все вопросы с документами. И отправиться дальше. Как и планировали.

Путешествие! Как же все изменились. У всех появилась какая-то цель впереди. Новая! Совершенно непредсказуемая цель, в своих маленьких деталях. Но такая волнительно приятная. Все хотели побывать в Риме! Увидеть богатую Флоренцию и Неаполь. И, конечно, подольше пожить в городе всех влюблённых — Венеции. Сборы сейчас занимали все наши мысли. А Анжелик сказала, что наконец-то едет на бал, и просила себе уже не маску, а маленькую лошадку. И только Элеонора могла уговорить её не спешить, указывая, что на острове живой лошадке будет грустно, так как она не умеет плавать.

Как-то утром, стоя на веранде и встречая рассвет, я вдруг на момент забыла, как дышать, в глазах потемнело, и облик дорого человека мелькнул перед глазами. Пришло понимание, что Давид Лучано д' Арагонна, покинул меня в этом мире, уйдя далеко в будущее. Мой князь! Слёзы застилали мне глаза:

— Катюша, вы стали мне дороги, — звучал его голос в сознании.

Как же так? Друг мой, душа моя, неужели нам не дано, больше встретиться? Ощущение, что я потеряла, что-то невосполнимое более не отпускала меня ещё очень много дней. Моё предчувствие подтвердилось посланием от аббата святого ордена крестоносцев в горном Тибете.

Так уж получилось, что Анна и я — мы в одно время стали носить траур. По нашим мужьям, которые были братьями по рождению, такими разными в чём-то. Но очень благородными и чистыми душой. Защитив нас от безумных предрассудков средневековья, они перед смертью дали нам имя своего рода, совершенно ничего не потребовав взамен.

Каравелла наша была ещё на реконструкции, а задерживаться больше на острове уже не хотелось. Сын графини оставался на вилле. Антонио настолько увлёкся кораблестроением, что м — м Жанна решила не отрывать его от интересного для него процесса. Виконтесса Адория с Максимилианом и няней, конечно же, ехала с нами. Она собиралась внедрять в жизнь Венеции свои смелые идеи в моделях средневековых нарядов. Эх, знала бы я устройство наших швейных машин. Я, конечно, могу нашему кузнецу начертить там колесо, здесь колесо, а это педаль, только вот устройство челнока я не вразумлю. Или можно что-то придумать? Но мысль ускользала.

Часовой механизм — это да. Дедушка в той жизни, у меня этим делом занимался, я и смотрела с детства, из чего часики сделаны.

Донн Рикардо также остался на острове, обещая приплыть за семьёй уже на обновлённом судне. Графиня и её дочь Анжелик были неразлучными. Маркиза Анна и Элеонора не отставали от них. Я и мои ювелиры, большой штат охраны с бессменным месье Жаком. Наш караван становился всё больше и больше. За экипажами с людьми должны были ехать нескончаемое количество повозок с прицепами, они везли ткани и проволоку, манекены и станки с инструментами. Готовые изделия в ящиках. Мы рассчитывали за неделю добраться до имения во Флоренции. Оформить все документы по удочерению Элеоноры. Это ещё плюс неделя. И конец месяца встречать в Венеции.

Сборы. Казалось, этот процесс совершенно бесконечен. Но вот мы уже в Неаполе, укладываем и пакуем последние изделия из летней коллекции в нашем модельном доме. Совершенно уверенные в том, что новые изделия поступят уже в конце следующей недели. Цеха в Салерно работают на полную мощность. Там мы также забрали все остатки готовой продукции.

А будучи проездом в Риме, мы предоставили в Ватикан книгу, отпечатанную ещё в пяти экземплярах, что создала графиня. Скажем так, на согласование. Хотя, если честно она давно уже была согласована общественностью и принята во многих госпиталях как основное руководство к работе по столь деликатной теме. Одну книгу в Неаполе мы презентовали монахиням в госпитале святого Иоанна. Также экземпляр отослали в Парижский университет, в Сорбонну. Художник, что писал портрет герцога д’Этамп, возвращался во Францию. Он обещал передать издание профессорам этого старейшего университета. Один экземпляр остался на острове, в хранилище виллы. И одну книгу мы везли с собой. Графиню я просила пока оставить медицину и помочь нам с финансами и учётом.

Хранилище на нашем острове перекачивало из той маленькой комнатки, в подземную пещеру, что нашёл дон Рикардо по древним чертежам. Сухое вместительное помещение хранило в себе многие наши тайны, и было недоступно несведущему человеку. О нём знали только я, донн Рикардо, сеньора Адория, графиня и маленький граф Антонио.