Я обязательно вернусь. Книга 2 (СИ) - Ольвич Нора - Страница 17

Мужчина откинул капюшон. Сеньор Рикардо уже вышел из своих комнат, и сразу узнал человека, который приехал в такой поздний час — это был князь д’Фуркево.

— Это был ваш отец Каталина! — Эмоционально рассказывал виконт.

— Он сказал, что сегодня может нас вывезти на лодке. Что, не доезжая Парижа нас, ждёт экипаж с его гербами, и он поедет с нами до порта в Марселе. Просил довериться ему, клялся, что не предаст. Именем вашей покойной матери, Каталина. И мы доверились! Не было другого выхода. У нас было всё собрано, я помог очень тепло одеться Адории, взял деньги, вещи, еду, всё необходимое и мы отправились в путь. Плыли по реке всю ночь, затем свернули к берегу и в условном месте нас действительно ждал экипаж.

По дороге в Марсель несколько раз останавливали и проверяли карету, но у князя на руках были документы и указ короля ехать с проверкой в порт на Юго-Востоке страны, и да с ним едет герцогиня Анна д’Писслё, сейчас она в опале и покидает двор и столицу по приказу короля. А я в это время прятался под сиденьем в ящике, — рассказывал сеньор Рикардо.

— Мы очень рисковали, особенно ваш батюшка. Но всё прошло гладко. В Марселе, ночью нас отвезли на шлюпке, мы оказались на отходящей каравелле, что следовала в герцогство Тосканское. Затем из герцогства мы добирались до Неаполя тоже морем, но уже на другом судне.

— Ваша светлость, князь ни о чём не спрашивал, хотя понимал, что мы едем к вам, и знаем, где вы находитесь. Сеньоре Адории по дороге становилось несколько раз плохо. Ваш отец был всегда корректен в своих поступках. Знаете, он просто стоял на дороге и ждал, пока я оказывал помощь жене, при этом мы находились в его экипаже, тем самым доставляя ему массу неудобств.

Я сидела глубоко потрясённая, тем, что только сейчас услышала. А графиня просто плакала, тихо всхлипывая, комкая платочек в руках. Мне надо всё это обдумать как следует.

— Герцогиня Анна, действительно в опале? — тихо спросила я у сеньора Рикардо.

— Я так понял, что все, кто был близок с вами, ваша светлость сейчас в большой немилости у Его Величества. Всех вызывали на допросы. Всё наше имущество и недвижимость опечатаны и находятся под охраной. Король просто с ума сходил, он был действительно зол. Могли слететь многие головы. Он ненавидел весь мир вокруг.

Виконтесса Бланка д’Льетуаль была заперта в своих покоях в Лувре, и охрана не отходила от её дверей около месяца. Сейчас ей приказано покинуть двор и удалиться в собственное имение. Но по большому счёту ехать ей некуда, в имении правит старший сын её покойного мужа. Её просто выкинули на улицу. Франциск понимал, что вас кто-то предупредил о его планах на карнавальную ночь. Герцогине Анне предложили уехать к мужу, её полностью перестали финансировать. Но она состоятельная женщина сейчас, и купила себе небольшой дом в пригороде.

В Лувре же правит новая фаворитка — Диана д' Пуатье.

Я прищурила глаза и смотрела в тёмное окно, разглядывая вдали огни маяка. Внешний мир напомнил о себе весьма неприятными известиями. Шум прибоя пытался меня урезонить и заставить забыть всё, что было за полосой нашей акватории.

«— вот как значит, дядя! А у тебя действительно были большие планы на меня. Или ты слишком много узнал, учинив следствие».

Я очень хотела поддержать своих подруг, надо, подумать только, как.

Глава 9

Казалось, что время остановилось, а весь островок окутало напряжённое ожидание. Жители с трепетом собирались на молитву, вспоминая всех святых и особенно пресвятую деву Марию — защитницу страждущих. Неизменный ритуал единения с небесами возрождал надежды и дарил уверенность, что пресвятая дева никогда не оставит просящих в беде.

Постаревший в одночасье сеньор Рикардо молился в часовне. Небритый и уставший он потерял уже все надежды и просто просил Господа нашего, чтобы жена его не мучилась и отошла спокойно в мир иной:

— Сеньора Адория, посмотрите на меня, — я звала её и звала, то повышая, то снижая от напряжения голос. Несчастная женщина приоткрыла глаза.

— Спасите, ваша светлость, ребёнка, пусть будет с отцом, — одинокая слеза скатилась по щеке.

— Адория, нет! Слушайте, мы сейчас усыпим вас и достанем ребёнка. Я всё это вам рассказывала много раз. Главное, когда проснётесь, будет больно, не впадайте в панику, — я говорила спокойно и уверенно.

— Не делайте резких движений, когда проснётесь, помните только об этом.

Оставшиеся до родов сеньоры Адории полтора месяца мы старались. Очень! Диета и подвижный образ жизни. Я очень внимательно следила за количеством потребляемой ею жидкости. Проверяла мочу и считала сделанные шаги по уходящей вдаль тропинке за день, приводя её своим поведением в шок.

Конечно, анализы было сделать невозможно. Но мы добились, что моча стала прозрачная как слеза светлого цвета, ушли отёки. Исключив из питания практически соль и пряности, примерно рассчитывали меню на неделю.

Старались пополнить необходимый баланс белка и жиров, витаминов и клетчатки и как можно дольше совершать пешие прогулки. Сеньора всё исполняла беспрекословно, понимая, чем рискует. Женщине было тридцать два года, для двадцать первого века пустяк, рожай сколько хочешь.

В шестнадцатом веке это был уже возраст!

— Ерунда, — скажите вы, никогда не носившие корсетов. Сеньора Адория с шести лет, всю свою осознанную жизнь носила эти орудия пыток, сдавливая себе все органы и нарушая кровообращение, неправильно питаясь и мало двигаясь.

В этот период пуританства и высокой степени религиозности дамам запрещалось подчёркивать очертания своей фигуры. Тонкие пластины метала облачённые в шелка и бархат — носили многие женщины этого времени, а затем большой процент из них не могли разрешиться от бремени и умирали в мучениях.

В деревне была неплохая травница-синьора лет пятидесяти, достаточно просвещённая на мой взгляд. Как она оказалась в таком месте, не знаю.

Может, не хотела сгореть на костре как ведьма, может, пошла за большой любовью в отдалённый рыбацкий посёлок. Неважно, у всех свои тайны. Муж у неё был простой рыбак. Хороший и работящий, любящий свою семью.

Я познакомилась с её ассортиментом лечебных снадобий. Хотелось понять, какими знаниями она владеет. Когда же я заговорила с ней об операции, что возможно это будет единственный выход для сеньоры Адории, то синьора Велия неуверенно подтвердила, что такие вещи имеют место быть.

В Венеции делали такие операции, усыпляя женщину опиатом, главное — правильно рассчитать дозу снотворного.

Этого было недостаточно! Я не могла спать и ждать неизвестности, вверяя себя Господу, и говорить, что всё в его руках. Это от бессилия и только. Как я уже говорила:

— Создатель, дал мне ум! Одно дело слухи, другое реальные действия.

Я глубоко верующий человек и, конечно же, просила помощи и заступничества, но понимала, что на земле мои руки и знания являются орудием создателя.

Узнав, что в пригороде есть госпиталь для среднего и обедневшего класса горожан под патронажем монастыря св. Франциска я отправилась к его руководству.

Долгие разговоры о родовспоможении, наводящие вопросы. Молитвы и непонятные ответы. В конце концов, хорошие пожертвования! И вот, я уже владею информацией об одном случае. Операция была! Ребёнок выжил, роженица же скончалась через несколько дней. Мне стоило больших трудов уговорить мать настоятельницу дать разрешение на беседу с той, которая проводила эту операцию.

— Она удалилась от мира, замаливает грехи, никак простить себе не может. Говорит, что допустила ошибку.

— Моя благодарность будет безгранична, умоляю; родственница в положении. Она перенесла долгое путешествие морем. Они беженцы с мужем из Франции.

— Хорошо, — настороженный взгляд настоятельницы. Уже не молодой женщины, которая все силы отдавала развитию госпиталя.

Не буду утомлять подробностями, но в конце всех переговоров выяснилось, что когда монахини, в том случае, достали ребёнка, то они не знали, что делать с маткой. И зашили просто живот, решив, что матка срастётся сама, если ткани живота плотно затянуть.