Радиоактивный ветер - Колентьев Алексей Сергеевич - Страница 29

– Отомстят?

– Это по настроению и по ситуации. – Подорожник растянул губы в улыбке, так похожей на мой собственный оскал. – Если кто из сильнейших, то всенепременно взять попытается. Но у тебя есть Дар. Даже сильному контолеру теперь придется подойти к тебе метров на десять, чтобы волю сломить. Раньше «моллюск» защищал тебя инстинктивно, а теперь ты знаешь, что это такое. Мой тебе совет: поговори с Охотником. Он знает больше, ведь мозгоеды их извечные враги. Он научит тебя тому, что необходимо знать. Теперь же прощай. Волна уже совсем скоро, я пойду.

– Можешь остаться в башне. Подвал большой, места хватит всем.

– Спасибочко, конечно, но сейчас наши пути разойдутся. – Голос Подорожника потерял простецкие интонации, стал скрипучим и каким-то очень чужим, будто некто на долю секунды приподнял карнавальную маску, дав взглянуть на свое истинное лицо. – Встретимся, как договорились. Прощай покуда.

У меня стала вырисовываться общая картина обстановки в Зоне. Получается, что никаких мутантов или «загадочных» лабораторий не существует. Властям, несомненно, известно реальное положение вещей, и про Чужих они тоже знают. Но все пущено на самотек; ждут, что все само собой рассосется и утрясется. Армию, как обычно, поставили охранять не пойми что, а простых людей пустили в качестве подопытных крыс, бегающих по лабиринту, устроенному чуждым и явно враждебным разумом. Правители выжидают. И я их понимаю, ситуация может разрешиться только двумя способами: Чужие мрут сами от местного колорита, и тогда все шоколадно – иди и собирай трофеи. Или неведомые гости полезут всерьез, и тогда уже солдатики пачками будут затыкать порталы в чужой мир своими телами, проявляя героизм. А простые бродяги… Да кому они нужны?…

Пока ситуация хоть и опасна, но взять контроль вполне реально. Но этого никто делать не станет. Общая политика в отношении людей, вопящих о пришельцах, хорошо себя оправдала. Даже если кто и заикнется, то мало кто поверит. Хотя вот они чудеса, вот они пришельцы.

В башне все сияло и, как ни странно, лежало на своих местах. Нет, нужно срочно на ней жениться. Такие девушки стадами не бродят, это как алмаз в пыли. Дарья снова облачилась в комбез и, судя по ощутимому запаху смазки, оружие тоже привела в порядок. И тут пришел мой черед делать подарки. Камни камнями, но я привык дарить вещи нужные, поэтому на цыпочках прошел к оружейному шкафу в подвале и достал давно присмотренный для подруги ствол.

Сразу по прибытии на территорию «Альфы» я стал задумываться о том, будет ли продолжение в наших отношениях с Дашей. Что-то внутри говорило, что так просто все не закончится. Поэтому я напряг Юриса, который быстро свел знакомство с местным оружейником по прозвищу Тара. Это был немногословный здоровый лось со взглядом усталого тяглового коняги. Сначала он даже говорить с нами не хотел, но рекомендации моего старого приятеля Одессита – Михаила Анатольевича Цвирни возымели волшебное действие, и перед нами открылись Закрома. Именно так, с большой буквы. Тара поднялся на торговле «прихватизированным» имуществом советской армии. Года полтора назад он оптом толкнул два десятка танков Т-56, десять гаубиц Д-30 и кучу стрелкового оружия в Африку. Папуасы расплатились то ли алмазами, то ли коксом – словом, бизнесу был дан первоначальный толчок. Появились клиенты и поставщики, артефакты Тару не интересовали, оружие приносило пусть несравнимо меньший, но зато стабильный доход.

Вот у него-то я и прикупил для Даши несусветную редкость, а именно германскую НК417[32] с тридцатисантиметровым стволом. Точная и практически безотказная машинка. Ее разработали после того, как амеры облажались в Афганистане со своими М4. Духи отказывались умирать от слабого и капризного произведения заводов Кольта. Многим приходилось ходить с полноразмерными М16АЗ, таская на себе ее непомерную тяжесть и мирясь с оставшимися неисправленными косяками. Дорогие и довольно редкие в регулярных частях модификации «бушмастера» имели в своем распоряжении только разведчики и небольшое количество офицеров и сержантов. Остальным приходилось бегать с М4А1 и особо не чирикать.

Немцы со своими G36 чувствовали себя довольно комфортно, потому что из-за особенностей конструкции их автомат почти полностью удовлетворял непростым условиям этой горной страны. Однако, после того как в горах от рикошетов и общей нестабильности «пятерки» пошли потери среди личного состава, в работу был взят вариант со старым добрым 7,62x51мм.

Получилось неплохо: НК417 чуть уступал своим старшим братьям в скорострельности и емкости магазина, но зато превосходил их в точности и надежности, не говоря уже об очевидных преимуществах «семерки» в условиях горной и лесистой местности. Хотя и был значительно тяжелее того же G36C.

Внешне НК417 сильно напоминал амеровский М4. Практичные немцы рассчитывали на то, что, сохранив эргономику и знакомые внешние элементы управления, бойцы, скажем, американской армии быстрее освоят новое оружие. Вся хитрость была скрыта внутри: при всем внешнем сходстве внутренне изделие немецких оружейников походило на своих старших братьев семейства G36, имея точно такую же схему автоматики. Такой ствол почти не боится грязи и свободно работает в самых мерзких условиях. Конечно, до АЕК ему далеко (кучность, емкость магазина, скорострельность у «калаша» или «ковруши» выше), но как личное оружие НК417 вполне себе хороший компромисс.

При выборе подарка я руководствовался принципом «надежно и удобно», а что касается веса, то это вопрос тренировки и привычки. Плюс это был явный эксклюзив, что тоже немаловажно. Тара подогнал винтовку в фирменном кофре с тиснением и полагающимися аксессуарами (кевларовый ремень, набор для чистки и сезонных масел, подробная инструкция), плюс от себя добавил ПБС, сделанный на заказ местными умельцами специально для этого ствола. От себя я присовокупил эотеховский коллиматор[33] – самый лучший из придуманных за последнее время плюс очень удобный. Обычный прицел типа того же ACOG не позволяет пользоваться периферическим зрением, а поскольку автомат – это не снайперка, то в ближнем бою главное – скорость реакции. А по надежности 553-й значительно превосходил мою «кобру». Но в наличии был только один девайс, и я отдал его Даше. А себе заказал еще один. Тара обещал завезти в другой раз. Для меня это некритично: кого надо, я и так подстрелю.

Я вынес кофр и положил его на стол прямо перед носом подруги. Подозрительно глядя на меня, девушка открыла коробку. Изумлению и радости, появившимся на лице дочери Лесника, не было предела.

– Ох!.. – Этот вздох я уже слышал чуть раньше и при довольно пикантных обстоятельствах, поэтому понял, что подарок понравился. – Это мне?

– Само собой. Не все же с пистолетиком рассекать. Сегодня, ближе к вечеру, будем матчасть изучать. Пристреляем, и вот тогда я уже за тебя почти полностью спокоен. Патроны я запер, не балуй. Чуть тяжеловат калькулятор для девушки, но думаю…

– Да я больше тебя выбью! Тоже мне… Давай учи!

– Пока почитай мануал. У меня сейчас встреча. Вернусь, и будем знакомиться с подарком.

– Я в долгу не останусь, Васильев. – Дашины глаза приобрели какой-то особенный оттенок серого цвета, какой мне видеть еще не доводилось. – Но мой подарок ты получишь вечером.

– Ох, все слова да слова.

– Тряпкой кину, – сказано это было шутливо, но я на всякий случай снова вышел за ворота.

До встречи с представителем алхимиков оставалось около десяти минут. Времени было только на пару сигарет, но к этой привычке я так и не пристрастился. Просто стоял, прислонившись к шершавому кирпичному блоку башни, и смотрел в небо. Облака висели низко-низко. Почти задевая, казалось, высокие крыши полуразвалившихся цехов и ангаров. Вороны летали, тревожным карканьем сообщая друг другу последние новости. Солнце не пробивалось сквозь толстую подушку облаков, оставляя свет тусклым. Но в сочетании с сырым, холодным воздухом, наполненным ароматом прелых листьев, гарью костров и целым букетом «жилых» запахов стоянки, общее настроение поднималось. Вспоминалось детство, когда под гудок заводских труб в полутьме наступающего дня я шел в школу, проклиная каждый метр, отделявший меня от прерванного сна. Но, пока я шел, до меня доходило, что все кругом заняты и тоже спешат куда-то явно не по своей воле. Работа. Это слово еще тогда внушало ощущение собственной значимости, общности с этим спешащим потоком людей, ощущение осмысленности бытия. Лень отступала под натиском совести, и новый день начинался…