Радиоактивный ветер - Колентьев Алексей Сергеевич - Страница 28

Само собой, какое-то время будет тихо. Но потом все повторится и станет только хуже.

Наконец я увидел, как с северо-запада спорым шагом к остановке подходит знакомая сутулая фигура в драном пыльнике с рыжей от старости котомкой. Глянув на часы, убедился, что Тихон не опоздал. Я тоже поднялся и пошел к нему, помахав рукой. Тот ответил на приветствие и сделал приглашающий жест в сторону невесть как уцелевшей лавки внутри помещения остановки.

Подорожник ничуть не изменился, только в лице появилась некоторая расслабленность. Он меня уже не боялся, возможно, даже считал приятелем. Свою необычную руку он прятал так ловко, что становилось понятно, как ему удается обманывать бойцов на блокпостах: идет себе бомжара по своим мелким делам, взять с него нечего, да и не опасен вроде. Так и совершаются ошибки. Вот такой же неприметный человечек высмотрит и зарисует, если нужно, расположение огневых точек, пометит узлы обороны, посчитает личный состав. «Альфовцам» повезло, что разумные мутанты пока не взялись за крупные группировки организованно. Скорее всего, глубокий индивидуализм не дает этим созданиям объединиться и вышибить людей из Зоны к чертям. Как долго они будут терпеть сложившееся положение, непонятно, но думаю, что если терпение лопнет, то мало нам не покажется.

Например, такой вот безобидный Тихон все высмотрит и расскажет кровохлебу, который со товарищи невидимым пройдет все блокпосты, тихо вырежет командный состав и испортит связь. А мозгоед поведет на штурм десятки кабанов, зомби. Паника и хаос. А потом еще и десяток химер… Нет, пока людям дико везет, что большинство существ разума не имеют, довольствуясь инстинктами. А те, у кого он есть, предпочитают невмешательство.

– Доброго дня, Тридцать девятый. Рад, что ты цел и даже счастлив. Дочка Лесникова очень хороша. Только молодая еще… Но это, сам понимаешь, и достоинство и недостаток одновременно.

– Здоров, Тихон, здоров. Верно говоришь, каждое слово чистая правда. Как твои дела, тухлых консервов больше никто не подсунул?

– Так стерегусь теперь. Вот, думал, ты мне чего подкинешь…

– Держи, брат. Тут немного консервов. Пять пачек чаю и сахар.

– Ну… – Тихон был приятно удивлен. Он спрятал подарки в безразмерный «сидор» и… ответного дара, как это было в прошлый раз, не предложил. – Отдарюсь тем, что ты у меня просить хочешь. Дело это не простое, а уж идти с твоими головорезами на дело – так и вообще стремно. Зачем тебе Измененным помогать? Они от жадности своей пострадали, потому что всегда жар чужими руками загрести норовят! – Подорожник зло скривился. – Вот ты даже не спросил, чего это такое они твоим черножопым продать решили, а туда же в пекло лезешь.

– Тихон, я и у тебя сильно много не спрашиваю. Лишние вопросы – лишняя головная боль. Потому как за них вполне ее, непутевую, оторвать могут. Я пока еще не согласился. Дело это рискованное, твоя правда. Но меня попросил еще кое-кто…

– Да слышал, слышал уже. Родька Шахов к тебе в гости заходил. Поди, про конец света плел да всяких злых пришельцев?

– Да. А что, он не прав?

– Хех! – Тихон с силой хлопнул себя по колену, даже его третья рука зашевелилась под плащом. – А я и сам не знаю. Слышать доводилось. Видел портал, как и ты, но вот что это было… Антон, мы в таком месте живем, что тут все неправильно и до черта всяких странностей. Сам я, сколько себя знаю, тут живу и никаких иных миров не помню. Ну разве что один раз по телевизору в «Приюте старателя» место знатное видал, Мальдивы называется. – Подорожник сладко прижмурил левый глаз, видимо вспоминая белый мальдивский песочек. – А чтобы совсем-совсем иной мир – нет, не припомню. Точно говорю. Так что пока не пощупаю энтих Чужих, про которых Родька тебе плел, верить отказываюсь.

– Скорее всего, когда они тебя пощупать смогут, вопросы веры уже не будут иметь принципиального значения, брат. Нет у меня предчувствия на вранье. Согласен: Шахов преследует свои цели. Ты вот свой интерес имеешь, я и алхимики тож. Общество стоит на том, что всем нам друг от друга чего-нибудь да нужно.

– Да ну тебя! – Подорожник явно обиделся. – Я же от чистого сердца помочь пришел, зная, что ты СВОЙ. А не так, как эти все, – подарок возьмут, а потом еще и в спину стрельнут. Знал я, что не отговорю от похода. Помогу. Злыдни черножопые эти твои дело свое добре знают, сунься туда ты один или с дружиной своей – положат они всех. А урода этого Измененного на куски порежут и алхимикам в их подземную нору так и отправят в разных пакетах.

– Так ты знаешь, где они обретаются?

– Само собой. А кто им всякие редкости для их забав таскает, по-твоему? Я в такие места пройти могу, куда эти уроды даже на пять километров подойти боятся. И тебе покажу, где они сидят, если вздумают обмануть да вдруг подставить. Так им и передай.

– Думаю, они догадываются о нашей дружбе, Тихон. Иначе напрягли бы кого-нибудь из более проверенных своих людей.

– Ну, тогда и расплатиться им придется по полной. Втемную решили со мной сыграть. Ой, держись, шелупень!

– Не горячись, брат. Уверен, что выгода для всех будет обоюдной. Ну, а если алхимики откажутся с тобой расплатиться – кинь им претензию, а я поддержу.

Тихон изумленно глянул на меня и крепко сжал кулаки. Затем я увидел, как в уголке кошачьего глаза Подорожника блеснула капля влаги и тут же пропала. Чуть помолчав, он ответил;

– Нет, ты точно какой-то чокнутый. Но… этого я тоже не забуду. Мы пойдем и вынем этого жлоба, а потом… Может, и я тебя кое о чем попрошу.

– Проси, и если это не сабля, конь или жена – поделюсь. – Наметившийся мелодраматический надрыв нужно было сбавлять. Поэтому я отшутился, дав понять, что, если Подорожник попросит, я помогу.

– Ага, щас, – принял игру Тихон. – Твою Дашку, пожалуй, пойди возьми: зубастая она у тебя. Как ты с ней ладишь, не понимаю. Зверь девка. Это же надо учудить: чуть одному сержанту из этих, – он махнул рукой в сторону блокпоста «альфовцев», – яйца не отчекрыжила, когда тот с нежностями полез.

– Кто это был?

– Покажу, как из лазарета выйдет. Круто она с парнем. Хоть и за дело, а все же по самому для мужика дорогому коленом – через край. Но об этом потом. Что хочешь от меня?

– Слабое место в обороне духовского лагеря. Мне на выяснения потребуются недели две, и нет гарантии, что маневры не будут обнаружены. Я планирую пройти мимо постов и секрета в самом слабоохраняемом месте. Взять заложника и уйти. Тоже тихо и без особого шума.

– Лихо. Есть такое место. Давай карту, покажу.

– Тихон, тебе придется пойти с нами и провести до места. Потом уйдешь.

– А архаровцы твои по мне стрелять не начнут? Я ведь стра-а-ашный. – Подорожник озорно ухмыльнулся.

– Слово. Ты – просто проводник. Я постоянно буду на подстраховке и в обиду не дам.

– Раз так, пойдем, конечно. Когда?

– Жди меня через два дня, пятнадцатого ноября, в пять ноль-ноль тут же. Со мной будет человек шесть-семь, командовать будет немец. Это мой старый приятель. Короче, держимся вместе: ты, я. Норд с еще одним человеком уже скоро выйдут на маршрут, подстрахуй их, если сможешь. Договорились?

– А то как же! Твой друг – картежник, каких поискать. Только его глаза выдают.

– Что с его зенками не так?

– Там Смерть. – Тихон поежился. – Твой друг впустил Смерть к себе в сердце, и теперь она всегда будет ему помогать. Смерть любит его.

– Это плохо?

– Кто знает. Просто теперь он до конца жизни будет ее посланником. Смерть не отпустит его еще очень долго. Он сам по себе хороший человек, только очень холодный. В таких мало души. Она вся уходит в посылаемую в цель пулю.

– А что ты видишь во мне?

– Я не гадалка и не прорицатель, Тридцать девятый. Но одно могу сказать точно: тебя пометил мозгоед.

– Это как? – Неприятный холодок пробежал вдоль спины. Что бы ни увидел Тихон, метка мозгоеда, наверное, штука небезопасная.

– Ты его убил? Убил. А перед смертью он тебе в мозгах свое тавро выжег. Теперь остальные его собратья будут знать, если мимо проходить будешь.