"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 52

– Нужен мастер костей, – сказал Колум и бросил свой прут. – Я назад.

Набериус, услышав это, отвлекся от Жанмари. На этот раз он стал повеселее и позлее.

– Готовишься к дуэли с Седьмым? Мы с принцессой поставим на тебя, разумеется.

– Да, – буркнул Колум без всякого энтузиазма.

– Я с тобой. Интересно посмотреть на того рыцаря: он совсем не похож на противника. Я сам ни разу не сходился с ним в поединке…

Рыцари Третьего и Восьмого домов ушли. Восьмой выглядел так, будто мечтал оглохнуть. Вторая тоже ушла: тихо, предварительно вытерев руки алым шейным платком. Остались только дети, Гидеон и Корона. Коронабет смотрела на дымящийся пепел, купальник и шорты чуть трепетали на ветру. Из копны влажных волос выбивались тонкие золотые прядки, которые уже успели подсохнуть. Она казалась встревоженной, из-за чего Гидеон загрустила. А еще Корона оставалась совершенно мокрой, из-за чего Гидеон захотелось прилечь.

– Я все время что-то вижу, – упавшим голосом сказал некромант. Все повернулись к нему. – Уголками глаз… по ночам… я просыпаюсь и слышу шаги… или чувствую, что кто-то стоит под дверью.

Он осекся. Жанмари обняла его за плечи и прижалась к нему грязным потным лбом. Оба обреченно вздохнули. Это взаимное утешение было очень личным и болезненным, такое чувство могло возникнуть только между некромантом и рыцарем, и Гидеон вдруг смутилась. В первый раз они показались ей почти взрослыми. Они выглядели измученными до полусмерти, потускневшими и посеревшими, утратившими свою возмутительную юность и силу. Рыцарь Четвертого дома посмотрела на Гидеон и Корону снизу вверх.

– Я позвала вас, потому что Магнусу вы обе нравились, – сказала она, – так что вот вам предупреждение. Не говорите, что я вам не сказала.

И на этом она увела Исаака. Он был как загнанное животное, а она как динамит. Она закрыла за собой перекошенную дверь. Гидеон осталась наедине с Коронабет. Принцесса задвинула огромную решетку и заперла ее на засов. Обе молча оценили размер решетки: человек бы туда пролез, прямиком в ревущее пламя. Над головой сгустились облака, и яркий свет немного попритух. Облака были пухлые и темные. Гидеон уже знала, что это обещало скорый дождь. Она чувствовала его вкус в воздухе. Он смывал с языка гарь. Когда разразится гроза, она будет страшной.

– Это не показуха Четвертого дома, – сказала Корона, – они не настолько дерзкие. Кажется, у нас проблемы… большие проблемы.

Поскольку немного потемнело, Гидеон сняла очки. Кивнула. Капюшон упал с головы, складками лег на плечах. Некромантка Третьего дома задумчиво посмотрела на нее, и тоска на лице сменилась ослепительной улыбкой, даже морщинки побежали из уголков фиалковых глаз.

– Гидеон из Девятого дома, – воскликнула она уже без всякой печали, – а ты красотка!

Гроза разразилась позже. Дождь колотил по окнам, как картечь, и скелеты сновали по коридорам с ведрами, подставляя их под струи и подтирая лужи. Очевидно, в доме Ханаанском настолько к этому привыкли, что реакция стала уже автоматической. Гидеон успела познакомиться с дождем, и сначала он ее жутко раздражал. Постоянный стук капель бесил ее всю ночь. Она вообще не представляла, как люди всю жизнь живут на планетах с атмосферой. Теперь же она почти не обращала на него внимания.

Под шум дождя она отправилась посмотреть, как там Харроу. Внезапно ее обуяла паранойя. Убедив саму себя, что руки под одеялом и короткие пряди темных волос ей просто приснились, она вообразила, что Преподобная дочь исполнила детские мечты Гидеон и провела ночь в печи для сжигания мусора. Но Харроу даже не проснулась. Гидеон пообедала рядом со скелетом, который осторожно придерживал на столе ведро – в него падали летевшие из окна капли. Плюх… плюх… плюх… Неясный ужас с утра никуда не делся. Гидеон почти с облегчением увидела Камиллу Гект, склонившуюся над миской супа и куском хлеба с маслом. Серый капюшон промок от дождя.

– Дуэль закончилась, – сказала она вместо приветствия, – Седьмые не показывались, и в покоях их нет. Давай быстрее.

Они пошли. Сердце Гидеон колотилось где-то в ушах. Рапира задевала ногу на каждом шагу, так же настойчиво, как дождь барабанил в стены дома Ханаанского. Ведомая инстинктом, Гидеон прошла через вереницу темных мрачных комнат, открывая мокрые двери, и вышла прямо в грозу. В оранжерею, где любила сидеть Дульсинея. Там оказалось удушающе жарко и влажно, как в пасти тяжело дышащего зверя. Дождь заливал плексигласовые слепые панели. За дверью оранжереи, под навесом, который давно просел под дождем, оказалась Дульсинея.

Она лежала, распростертая на мокрых камнях, костыли валялись по сторонам от нее, как будто выпав из рук. У Гидеон внутри все затряслось, легкие вместе с почками нырнули в кишечник, в спине что-то лопнуло с треском. Камилла первой опустилась на колени и перевернула Дульсинею на спину. На виске у нее цвел синяк, одежда промокла насквозь, будто она лежала здесь несколько часов. Лицо жутко посинело.

Дульсинея зашлась диким, разрывающим кашлем, розовая слюна показалась на губах. Грудь заходила ходуном. Зрелище было не самое приятное, но Гидеон оно обрадовало.

– Он не вернулся, – безнадежно сказала она и потеряла сознание.

23

Протесилай из Седьмого дома пропал. Дульсинея Септимус тяжело заболела. Когда ее рыцарь не вернулся, она оказалась предоставлена сама себе, а увидев начинающийся дождь, она попыталась уйти сама и поскользнулась. Ее уложили в постель и закутали в горячие тряпки. Учитель велел перенести ее в крошечную комнату в крыле жрецов, где ей пришлось лежать на боку, чтобы то, что терзало ее легкие, беспрепятственно вытекало изо рта. Безымянные коллеги Учителя сидели рядом с ней, меняли тазик и кипятили чайники. Все остальные: Второй дом в мундирах с блестящими пуговицами, близняшки из Третьего и их развеселившийся рыцарь, подростки из Четвертого, с запавшими глазами, Пятые, заснувшие вечным сном, Девятые – Харроу поднялась и смотрела на происходящее, плотно сжав губы, все пытались найти объяснение.

Золу из печи выгребли и просеяли, но подтверждение того, что останки человеческие, было каким-то неубедительным. Выжившие некроманты столпились вокруг емкости с пеплом и набросились на нее, как на миску с арахисом. Только Коронабет побрезговала запустить пальцы в серые крошки.

– Они гораздо старше, чем должны быть, – заметила Ианта Тридентариус, свежая как огурчик. У Протесилая появилась надежда, – Я бы сказала, что трупу месяца три.

– Ты ошиблась недель на восемь, – нахмурился Паламед, – это все равно рано.

– Так или иначе, это не он. Кто-то еще погиб? Учитель?

– У нас очень давно не было похорон, – чопорно ответил Учитель, – и мы, конечно же, не стали бы сжигать тела в печи для мусора.

– Забавно, что вы сказали «тела».

Ианта держала на ладони два крошечных осколка. Один явно был кусочком зуба. По какой-то причине Харроу уставилась на него, потом на Ианту, потом снова на ее ладонь, будто ничего прекраснее в жизни не видела. Гидеон вдруг поняла, в чем причина такого интереса: Харрохак заново оценивала угрозу.

– Видите? – лениво сказала Ианта. – Людей не меньше двух. Но вот временная метка для всех останков совпадает. – Она протянула оба фрагмента Паламеду: – С праздничком. Они умерли одновременно.

– Эта печь – ловушка, – мрачно сказала капитан Дейтерос. – Мне, конечно, не меньше других интересно, кто это, но очевидно, что это не Протесилай. Где же он тогда?

– Я отправил слуг на поиски, – сказал жрец Первого дома, – они осмотрят каждый закоулок и трещину, кроме ваших комнат… которые я попрошу обыскать вас, на тот маловероятный случай, если Протесилай из Седьмого дома спрятался там. Я не стану входить в лабораторию, и мои слуги тоже. Если вы хотите спуститься туда, делайте это сами. Еще он может быть за пределами башни… но вода там очень глубокая.

Корона развернула стул и оседлала его, скрестив перед собой тонкие лодыжки. Гидеон заметила, что они с Иантой так и не помирились после той непонятной ссоры. Стулья их стояли рядом, но сами они смотрели в разные стороны. Корона снова встряхнула головой, будто прочищая ее.