"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1682

– Пока нет, – сказала она. – Отвези меня к Бану.

Рори замешкался, беспокойство проступило над его веснушками, но он подчинился с неохотным кивком.

Никто уже не пытался остановить ее после этого.

Бан Лис умирал в своей постели. Рори тихо попросил выйти к ним Брону. Она так и сделала. Ее фартук был весь в крови, но почти высохшей, и она пахла железом и острыми травами.

– Элия, – прошептала она, радостно и удивленно.

– Пропусти меня, – попросила Элия.

Вместо этого Брона крепко обняла Элию. Девушка не отодвинулась. Она тоже обняла Брону, женщина коснулась ее щеки, разводя волосы Элии в стороны, и прошептала:

– Ему не так плохо, чтобы он умер, просто я заставила всех в это поверить, Элия. Ему плохо, и он сломлен, но надежда есть. Если они узнают, что он может выжить, они закуют его в кандалы. Чей вес убъет его наверняка.

Элия похолодела: Брона верила, что она союзник в желании спасти Лиса.

Девушка чуть не рассмеялась. Но в сердце Элии было место только для одного чувства, а сочувствия, юмора, любви – ничего этого не было.

Она вошла внутрь.

Огонь был низким, и только вялый солнечный свет просачивался сквозь темные закрытые окна. Элия плотно закрыла за собой дверь.

Его дыхание было поверхностным, неглубоким.

Элия медленно приблизилась тихими шагами по тонкому ковру. На низком столике стояли незажженные свечи, в углу лежала куча брошенного оружия, а священные кости и их карты были разложены в полукруг возле закопченного очага.

Его глаза были закрыты, кожа пожелтела и впала под ярко-красными царапинами и цветным синяком. Бан был вымыт, его волосы зачесаны назад, а плечи – голые, торс тоже, тонкое одеяло натянуто до его пояса. Грудь и правое плечо перевязаны огромной кровавой повязкой. Бан Эрригал был садом синяков и порезов, блестящих от мази.

Все это место пахло потом, кровью и чистыми, острыми снадобьями.

Увидев Бана, Элия пришла в ярость.

Ее руки дрожали, она проглотила желчь и слезы, челюсть сжалась. Это был момент, к которому она стремилась. В этой темной комнате только они двое, он умирает, она… она не знала. Больше не сестра, больше не дочь. Маг и королева.

Королева всего этого: ее отец – мертв! Ее сестры – мертвы! И ради чего? Для этого свирепого создания. Жалкого и все еще живого.

Элия подняла юбки и переступила через его тело. Его губы скривились, он болезненно зашипел сквозь зубы, поморщился, и его веки затрепетали. «Мама?» – казалось, спросил он.

Она оседлала его и наклонилась, чтобы поместить край кинжала под его подбородок.

От прикосновения холодной стали Бан открыл глаза.

– Посмотри, что ты со мной сделал, – прошептала она.

– Элия.

Ее имя звучало как молитва, когда он его произносил.

Она задохнулась, глаза наполнились слезами.

– Риган мертва. И Гэла мертва. И мой отец! Ты убил его! Но ты не сожалеешь об этом. Ты бы это не изменил!

Бан не моргнул и не отвел взгляд. Он не отрицал, что убил короля Лира.

Когда он сглотнул, его горло уперлось в кинжал.

– Мой выбор привел меня сюда, и твой. Я тот, кто я есть, кем я всегда был.

Губы ее искривились, в глазах потемнело.

– Я любила тебя больше, чем кто-либо, – прошептала Элия. – Но ведь это ты научил меня ненавидеть! Даже мои сестры не смогли сделать это! А ты смог.

Лезвие надавило сильнее. Его подбородок поднялся, но Лису негде было спрятаться. Он не двигал руками и не напрягался: он не сделал ничего, чтобы убежать.

– Ты любила меня, – прошептал Бан, закрывая глаза.

Элия дрожала. Она приготовилась отомстить, разрезать этим клинком его горло на части, чтобы убить его, как был убит ее отец. Быстро, как какого-нибудь зверя, избавить от страданий.

И он выглядел несчастным. Его глаза снова открылись, и он встретил ее взгляд спокойным, облегченным взглядом.

– Я рад, – сказал он низким голосом. – Я рад умереть от твоей руки и ни от чьей другой, Элия. Королева Иннис Лира.

Слезы упали на его подбородок.

Ее слезы.

Она перебросила нож через всю комнату и рухнула на Бана, игнорируя его слабый крик боли. Элия сжала пальцы на одеяле, пытаясь разорвать его, хотя оно не поддавалось. Она должна была сделать это: ударить Бана, сорвать его бинты и увидеть, как снова зияет рана, кусать его синяки, бить его и заставить его страдать так же, как она. Она закрыла глаза и стиснула зубы, борясь с дрожащими рыданиями.

Бан не делал ничего, только дышал, а затем поднял свою более здоровую руку и положил ей на щеку.

Это успокоило ее мучительную вспышку.

Элия поцеловала Бана, как будто это было последнее, что она когда-либо делает: жестко и зло, размазывая слезы губами, быстро и отчаянно. Потом встала, и ушла.

Он ничего не сказал, чтобы остановить ее, хотя его правая рука сдвинулась, пальцы шарили, как будто он мог поймать ее невидимые следы и притянуть назад.

Но Элии уже не было: произошло долгожданное событие – королева вышла из темных объятий в ярко освещенный коридор, где все люди ее ждали. Свет озарил ее черные земные глаза. Она остановилась, коснулась рукой сердца и попросила корону болиголова.

Это начинается, когда новая королева Иннис Лира восхищается блеском кристаллов льда на стоящих камнях, как каждая точка врывается в серебряные нити, тянется к следующей, соединяя замерзшие звезды переплетающимися линиями мороза. Ее дыхание проявляется по мере того, как оно выходит изо рта, придает телу зимний холодок, и так же, как когда-то, будучи маленькой девочкой, она играет с ним. Она вдыхает воздух в ритме своего сердца, затем дует длинной тонкой струйкой, губы подергиваются в улыбке.

Лунный свет серебрит плоский холм, на котором из вереска возвышаются три камня, похожие на древних жрецов – или, думает она, – на трех храбрых сестер. Она подходит к самому маленькому, мягко хрустя меховыми туфлями по ледяной зимней траве. Ее перчатка – белая отметина на сером камне, и медленно, медленно тепло от ее тела распространяется на замороженное, растворяя его.

На севере горизонт пестрит ярким светом от крепости в Дондубхане, где отмечают праздник середины зимы, самую длинную ночь с хвалой и надеждой, где все ее люди поют, пьют и танцуют. Где король Аремории ждет возвращения королевы лета, золотой и терпеливый, и полуслепой граф Дуб улыбается своей новой жене, а Рори Эрригал носит новую герцогскую цепь на рубашке, испачканной в вине. Их королева должна быть там, она знает это и она будет. Но это последнее искупление должно быть отслужено, это последний момент, чтобы похоронить остатки войны, страданий и разбитых сердец.

Ее Аифа и усталый слуга Ла Фар, которые покрывают ее отсутствие на торжестве, понимают потребность Элии в уединении, хотя только Аифа знает истинную причину этого. Это секрет только трех женщин во всем мире: Аифы, ведьмы Броны и королевы Иннис Лира.

Королева царапает самый маленький стоячий камень. Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на луну и ее юбку из блестящих звезд, когда та парит над прочным верхним краем камня. В своем кремово-сером платье королева выглядит как святая, отражением звезды скорби, королева носит траурную одежду, не цветную и без красителей, только оттенков натуральной шерсти. Даже ее пальто из белого меха и мягкой коричневой кожи, деревенское и немодное, но это вряд ли имеет для нее значение. Ее волосы перевязаны простым шнурком, а из драгоценностей на ней только серебряная корона-венец и ожерелье, украшенное бриллиантами, которое ей подарил король Аремории.

– Элия, – слышится тихий голос позади.

Она дышит на лед камня и поворачивается.

Человек – всего лишь тень, худая фигура в черном пальто, капюшон поднят, меч на бедре. Дорожная сумка сползает с его плеча и падает на землю. Он подходит ближе.

Королева говорит:

– Я слышала, что Лис Бан наконец-то умер в Хартфаре, несмотря на отличный уход его матери.

– Да, – приходит тихий ответ. – А в Хартфаре мы слышали, что королева все-таки не выходит замуж за Ареморию.