"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1590

– Что это такое, черт побери? – спросил Кайо.

Элия взглянула на маленький кусочек бумаги. На языке деревьев послание звучало так:

– Теперь моя очередь, – сказал дядя Элии, осторожно беря бумагу. – Что же это значит? Я так и не научился считывать древние знаки.

Элии не нужно было смотреть на текст снова, чтобы перевести:

«Я держу свои обещания. От Бана».

Моримарос произнес, поджав подбородок и сдвинув брови:

– Лис?

Элия лишь качнула головой, а Кайо сказал:

– Верно, хотя в Лире он наиболее известен как незаконнорожденный сын Эрригала.

– Мы дружили в детстве, – пробормотала Элия. Она нервничала, думая о письме графа Эрригала, которое сейчас предстояло открыть. Тогда-то королевское дознание ударит и по ней.

Девушка вздрогнула, посмотрев на мужчину:

– Вы знаете Бана Эрригала?

– Да, он много лет служил в моей армии и заслужил свое прозвище. Что за обещания?

Последняя строчка была так ровно вставлена, что Элия ее едва заметила. Она сообщала чистую правду: Бан обещал уничтожить ее отца.

«Я докажу тебе, как легко разрушить отцовское сердце».

По правде говоря, Элия не была уверена, в чем именно Бан так яростно клялся. Жар разгорался на ее шее и щеках, и девушка радовалась, что он не так заметен, как нежный розовый прилив, идущий вверх от бороды Моримароса, чем дольше она не отвечала на его вопрос.

– Он обещал сделать все, что в его силах, для Иннис Лира.

Это правда, но не вся.

– Он собирается за тебя бороться? – тихо спросил Моримарос. Напряжение звучало в его голосе, и Элия вспомнила, что ее сестры говорили о короле Аремории как о человеке, способном, если ему позволят, забрать Лир себе. Элия посмотрела на Моримароса и поняла – сейчас король думал не о нациях и о войне.

Ответ застрял у девушки во рту, когда она посмотрела на короля.

Кайо разрушил молчание:

– Просто молодой человек зол на весь мир, сэр. Я разговаривал с Баном и думаю, он несет в себе гнев, который сожжет все, что он создаст. Если он расскажет об этом Элии – она выиграет.

Король не отводил взгляда от Элии.

– Тебе нужны друзья, – наконец произнес он.

Элия не знала, что произошло в сердце Моримароса, но неожиданно ее напряжение ослабло. Она не взяла назад записку от Кайо, а вместо этого сломала печать на письме Эрригала и дала прочитать его своему дяде. Ей не надо было держать записку в руках, чтобы почувствовать ее вес, или помнить быстрые, кривые строки почерка Бана, глубокие следы на бумаге, на которую он слишком сильно надавливал. Всего несколько слов на древнем языке могли бы быть вырезаны на ее коже: «Я держу свои обещания».

Аифа

Королевская псарня была спрятана в северо-восточном изгибе второй стены дворца: двухэтажное строение из светлого дерева и черепицы, с круглым травянистым двором, где все время было тепло, пахло сеном, мохнатыми зверями и беспокойными, но хорошо тренированными собаками. Аифе все это очень нравилось, поскольку псарни в Аремории и Иннис Лире походили друг на друга, и тоска молодой женщины сглаживалась. Кроме того, собаки служили убежищем верности, любви и честности в мире, в котором все наоборот.

Моримарос содержал псарню и ищеек в комфорте, как и подобает королевским собакам, а его племянник Исарнос вообще обожал животных. Поскольку Исарнос был причиной, по которой женитьба Моримароса могла задержаться, король практически полностью отдал наследнику работу на псарне.

Аифа флиртовала с одним из наставников молодого принца и узнала, что там был помет щенков, и обаяние помогло девушке получить доступ к щенкам. На прошлой неделе Аифа навещала их через день.

Появление помета было одним из нескольких разведданных, собранных Аифой, и не более чем случайным приобретением друзей. Еще одна неделя в Аремории, и молодая женщина определила бы, кто наиболее предан своему делу, то есть основывается на приоритетах и потребностях Элии. Аифа понимала, обаяние – ее лучший инструмент для приобретения круга соратников и информаторов, этому она была научена прошлой зимой в казармах Дондубхана. Она позволила прелестному законному сыну Эрригала соблазнить ее, а взамен прижала его к подушкам и допросила, как он умудряетсял так всем нравиться. Он был красив, как и Аифа, харизматичен, чему он ее может научить?

Оказалось, многому – в любовных утехах, а также он многое рассказал о слугах Лира и политическом положении дел при короле, однако молодой человек не мог научить ее, как получить доступ туда, куда она жаждала попасть. Рори, графский сын, никогда ничего не узнавал. Просто у него был доступ к этой информации по праву рождения, и Рори редко обращал внимание на ее эффективность как инструмента или оружия. Аифа не была сыном графа или даже дочерью. Ее родители были сезонными служащими в Дондубхане, пока чувство юмора ее отца не привлекло внимание самого Лира. Отцу Аифы повезло еще и потому, что он делил по рождению одну звезду с королем, причем редкую, и в итоге Дурак возвысился. Король быстро забыл, что его Дурак когда-то имел меньшую власть, чем многие ценные и почетные слуги, о чем наверняка помнили королевские домочадцы. Здесь, в Аремории, Аифу снова сковывал статус даже после повышения до самой надежной спутницы принцессы.

Девушка покачала головой, надеясь избавиться от горького привкуса во рту. Она села в кучу собственных юбок и оказалась окруженной пушистыми, ползающими щенками, каждый из которых уже достаточно вырос, чтобы спорить и бороться за пространство в кругу девушки. Аифа улыбалась и поддразнивала щенков, изрядно их тиская: каждый получал стихотворную строку вместе с почесыванием. Мать помета, красивая каштановая собака прильнула рядом и наблюдала за ними сонными карими глазами. Ее пушистый хвост медленно стучал по деревянному полу. Собака отличалась гладкостью и длинными ногами, широкой головой, но длинной мордой, и была далеко не такая поджарая и лохматая, как охотничьи дирхаунды в Иннис Лире. Маленький паж подметал отполированный деревянный пол, напевая приглушенные рифмы Аифы. Окна были протерты, но их открыли только во второй половине дня, и прохладный ветер дул сквозь речные запахи и городские огни.

Только две вещи омрачали счастье Аифы: исчезнувший остров под ее ногами и ее неспособность решить, как и к кому именно подлизаться, чтобы добиться благосклонности для Элии. С точки зрения удовольствия от соблазнения таким человеком мог стать Ла Фар. Он был личным выбором Аифы, хотя мужчина и был старше нее более чем на десять лет. Его манера двигаться и огромный опыт, проглядывающий в глазах, заинтриговали Аифу в смысле развлечения. Следовательно, Ла Фар был неудачным вариантом с точки зрения выгоды для Элии, а не только чресел Аифы.

Еще существовала Ианта, вторая принцесса и сестра короля Моримароса. Это была восхитительная толстуха, она подмигнула Аифе три дня назад. У нее были деньги и положение, чтобы влиять на короля. Однако Ианта тоже была старше, к тому же вдовой, и так флиртовала с лордом Пресерия, что заставила Аифу сделать паузу. Возможно, ее притязания следует снизить.

Может, один из младших сыновей леди Маршал или двоюродный брат лорда Ариакоса, тесно сотрудничавшего с торговым начальником Третьего королевства. Или их наследник Алсакс, если он был свободен так же, как и кузен Эрригала.

Любой из них мог предоставить ценные сведения, которые помогли бы делу Элии сначала в Аремории, а потом и в Иннис Лире.

Аифе лишь надо было сузить круг возможностей. Элия сама бы ничего не сказала, и это обычное дело. Ее компаньонка считала, что существовало два выхода: вернуться домой одной или выйти замуж за Моримароса и обосноваться за пределами Лира. Интуиция Аифы подсказывал ей: Элия никогда не согласится на брак, прежде чем не посетит отца и не вернется домой и не увидит, что все встало на свои места. Выйти замуж за короля в этом государстве являлось более безопасным выбором, и он не позволил бы Элии последовать за своей, как раньше казалось, единственной целью: жизнью, полной созерцания, мира и рядом со звездами. Аифа не могла избавиться от ощущения, что Элия должна вернуться домой. Ее судьба – быть не в Аремории, а погружаться в воду корней Иннис Лира.