"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1552

Твой отец и король,

Лир»

Скривившись, Гэла уронила послание на колени Астора. Она коснулась кончиком языка передних зубов, заставив их столкнуться. Затем молодая женщина укусила саму себя в гневе, который всегда сопровождал имя ее отца. На этот раз ярость соединилась с трепетом, гудевшим под ее кожей. Гэла уже знала свое место: под короной Лира. Впрочем, означало ли это, что он наконец согласился на такой шаг? Окончательно начать процесс подъема ее статуса?

– Готов ли Лир снять корону? И вручит ли он ее именно тебе? – рука Астора нашла ее колено, и Гэла уставилась на него, жесткого и непоколебимого, однако муж держался крепко. Блеснули три серебряных кольца на первых трех пальцах: желтый топаз и розовые сапфиры, дерзкие и простые. Они соответствовали кольцу на большом пальце Гэлы.

Женщина-воительница медленно убрала руку Астора с колена и встретила его внимательный взгляд:

– Я буду следующей королевой Иннис Лира. Не сомневайся.

– Не сомневаюсь, – ответил он. Астор поднял руку, чтобы схватить Гэлу за подбородок, и Гэла замерла. Кончики пальцев давили изо всех сил, заставляя молодую женщину отстраниться. Вместо этого она подтолкнула мужа ближе, решив в ответ попытаться его поцеловать.

Между супругами возникло напряжение. Дыхание Астора становилось чаще, он яростно хотел ее, и на мгновение Гэла увидела в глазах любимого мужчины всю глубину его ярости. Астор скрывал неистовство под благожелательным лоском оттого, что Гэла постоянно и последовательно отвергала его сексуальное желание. Жена не обращала внимания на смесь ненависти и любви по отношению к ней, бурлящую внутри Астора. Женщина-воительница стремилась лишь к совпадению их приоритетов.

Гэла положила руку на горло Астора и сжимала, пока он не отпустил ее. Затем женщина-воительница крепко поцеловала мужа, надавив коленом на его колени, пока его бедра не разошлись в стороны. Поцарапав зубами нижнюю губу, она дернулась назад. Ее единственным желанием, которое она ощущала прямо сейчас, было смыть пятно тоски Астора.

– Моя королева, – сказал герцог Асторский.

Гэла Лир улыбнулась при виде его капитуляции.

Лис

Лис Бан в одиночку прибыл в Летнюю резиденцию Иннис Лира первый раз за шесть лет, с тех пор, как он его оставил.

Море билось далеко внизу у подножия скал – бурное, рычащее с той самой жаждой, которую Лис всегда понимал. С этой позиции, лицом к замку от пологой деревенской дороги, он не мог видеть белые шапки волн – просто дальний участок неба целовал зеленую воду у западного горизонта. Летняя резиденция находилась на мысе, почти отрезанном от остальной части Иннис Лира. Это был словно отдельный остров из черного камня и цепких сорняков, связанный только узким сухопутным мостом, казавшимся слишком хрупким, чтобы безопасно переправить человека. Бан вспомнил состязания на нем. Никто не боялся смерти от тошноты или падения, доверяя лишь собственным шагам и опасаясь погибнуть под деревянными перилами. Здесь, на площади, копались в земле и читали на языке деревьев: звезды следят за вами.

Рот Бана скривился в горькой усмешке. Лис шагнул на мост. Его сапоги сминали ранние семена и лепестки цветов, появлявшихся в конце лета, принесенные ветром. Рука Лиса в перчатке заскользила по гладким, как масло, перилам.

Ветру, шепчущему грубо и резко, трудно было запретить дразниться. Бану нужно было больше практиковаться в диалекте, в повороте луны, хоронящей себя в болотах, и напомнить себе, как здесь говорили деревья, но ведь он вернулся на Иннис Лир только два дня назад. Бан двигался к Эрригал Кип – найти своего ушедшего отца, которого вызвали именно сюда, в Летнюю резиденцию, а его брат Рори уехал и поселился у слуг короля в Дондубхане. Поев и приняв ванную, Бан взял лошадь, которую оседлал конюшенный отца. Чтобы прибыть вовремя к Полуденному суду, Бан должен был ехать быстро и заново познакомиться с камнями и корнями Иннис Лира, а не с его кровью. Лошадь осталась в Сантоне, поскольку было запрещено ехать на ней по этому древнему мосту к Летней резиденции.

Вдали ждали два воина с алебардами. У них были длинные оси, чтобы при желании столкнуть любого новичка с моста. Когда Бан находился в пяти шагах от воинов, один из них снял шлем, открыв темные глаза и прямой нос:

– Ваше имя, незнакомец?

Бан схватился за перила и сопротивлялся желанию разместить правый кулак на навершии меча, вложенного в ножны.

– Бан Эрригал, – произнес он. Бана раздражал тот факт, что попасть дальше он сможет лишь благодаря своему имени, а не поступкам.

Воины помахали Бану рукой, отступая от кирпичной площадки. Порыв ветра дернул Бана вперед, и тот почти споткнулся. Пытаясь повернуться, он спросил охранника:

– Вы не знаете, где я могу найти графа Эрригала?

– В гостевой башне.

Бан благодарно кивнул и взглянул на палящее солнце. Ему не нравилась эта встреча с отцом. Эрригал путешествовал в Ареморию в конце весны, чтобы навестить кузенов Алсакса и стать послом Лира. Он всегда расточал хвалу по отношению к Бану в присутствии других людей, в то же время называя его наедине бастардом.

Возможно, Лис Бан мог бы избежать традиционного приветствия и сразу спросить, где находились леди короля Лира. Шесть лет назад он мог бы найти Элию в кругу коз, но было невозможно представить, что за это время она осталась точно такой же. Лис Бан изменился, и должна была измениться и Элия. Она могла стать высокой и яркой, как нарцисс, или потертой и обветренной, как стоячие камни.

Бан отгонял мысли о ее волосах и глазах, о ее руке с зеленым жуком. Он подозревал, что большинство его воспоминаний подслащивало время и расцвечивала тоска. Они были не совсем точными, какими были в действительности отношения. Она, дочь короля, и он, незаконнорожденный сын графа, не могли быть так близки, как подсказывала ему память. Возможно, сражения и усталость от воспитания в чужой армии, а также тоска по родине, страх, годы неуверенности превратили Элию всего лишь в светлое воспоминание, где не было места реальной девушке. Особенно той, которую вырастил такой человек, как Лир. В первые годы войны Бан думал об Элии, чтобы преодолеть страх, но это-то и была его слабость. Лис Бан использовал свою былую возлюбленную как соломенную куклу, за которую цепляется ребенок, пытаясь защититься от кошмаров.

Теперь, конечно, Элия будет презирать Лиса Бана, поскольку так сложились звезды при его рождении. Если она вообще его вспомнит. Еще одна вещь, положенная к ногам Лира.

Бан положил руку на навершие меча. «Я сам себя заслужил» – вот девиз Лиса Бана. Бан находился в Летней резиденции не как бастард, а как человек со своими безусловными правами.

Медленно поворачиваясь по кругу, Бан старался наблюдать за Летней резиденцией уже глазами Лиса.

Он считал, что мужчины, женщины, воины и леди ведут себя слишком суетливо. Замок представлял собой крепость из грубых черных камней, добытых столетия назад, когда мост имел меньшие разрушения и не был так хрупок. Он поднимался в барбакане внутри первой стены. Вторая стена была выше первой, с тремя центральными башнями, и одну из них построили напротив внутреннего замка. Королевская семья и их слуги могли неделями находиться внутри, а с ними и жизненно необходимые животные: козы, свиньи, птицы. Казармы, прачечные, отхожие места, двор, оружейная палата, башни – Бан помнил все это с детства. Однако они были некрасивыми, старыми, темными и асимметричными, построенными без конкретных разумных целей.

Лиса впечатляло, насколько естественно был укреплен мыс и какие трудности могли испытать чужаки в случае нападения. Но пока Лис изучал окрестности, он понял, что крепость можно взять измором.

В том случае, если бы на суше его окружил вражеский лагерь и лодки со стороны моря, он смог бы сколько угодно держать осаду в составе человек в пятьдесят.

Если найти древний канал, по которому родниковая вода течет на мыс, осада была бы милосердно короткой. Бывший король этого замка приказал построить крепость на берегу для защиты подхода и использовать мыс как последнее укрепление, когда все надежды будут потеряны.