"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 130

Книга одиннадцатая. Одно мгновение, глядя на выражение лица лейтенанта, Харроу подумала, что та может взяться за практичную рапиру Когорты и убить Ортуса прямо на месте. Хотя его жуткие стихи явно не заслуживали такой чести, но вот манера декламировать их публично и без запроса заслуживала мгновенной смерти. Она даже сжала в пальцах лежащий в кармане обломок коленной чашечки. А потом руки Диас задрожали, она опустила взгляд и тихо сказала:

– Я больше не могу на это надеяться…

– Лейтенант, – осторожно начала Абигейл Пент, но Диас говорила тихо и быстро, обращаясь к Харрохак:

– Это правда так и происходит? Ты точно знаешь, что для нее нет никакой надежды?

– Восемь пуль на большой скорости прошли сквозь ее тело, – ответила Харроу и добавила, потому что знала, что многих это успокаивает: – Она умерла очень быстро, от раны в сердце.

– Нет, – ответила лейтенант, и Харроу наконец заметила, как она подавлена. Пальцы ее танцевали на рукояти рапиры, с которой свисала аккуратная алая лента. – Не так… не знаю, почему я спросила… нет…

– Вы столкнулись с монстром, который может убить еще многих, и куда менее достойных, чем капитан Дейтерос, – сказал Ортус. Харроу пожалела, что не связала его торжественным обетом молчания. Бродил бы немой и устрашающей горой, как его отец. Но на такое пошел бы только крайне покорный и крайне глупый рыцарь.

– Себя я отношу к последним. Вы не заметили ничего, что дало бы нам шанс на спасение?

– Ортус из Девятого дома прав, лейтенант, – сказала Абигейл. – Может быть, есть какие-то мелочи, что-то, что ты можешь нам рассказать… мы уже очень многое узнали, пусть цена и оказалась слишком высока.

Лейтенант снова выпрямилась. Губы ее сжались в тонкую линию. Лицо не выражало ничего, кроме привычного стоицизма Второго дома. Харрохак это восхищало.

– Во-первых, – резко сказала она, – Спящий может покидать саркофаг. Во-вторых, Спящий может миновать некромантические чары. В-третьих, Учитель велел нам его не будить. Я не знаю, из-за чего это случилось. Не из-за шума.

– Не факт, – заметила Пент, которая не терпела безапелляционных утверждений.

– В-четвертых, у него есть винтовка.

– Такая, из старых сказок, – предположил Ортус.

– Что-то вроде того. Больше фактов у меня нет. Гадать я не стану. И еще одно… но в этом я уверена не до конца. Я успела заглянуть внутрь, пока крышка не закрылась и не помутнела. В саркофаге есть что-то еще. На этом лежит Спящий.

Лейтенант закрыла глаза, но не шевельнулась. Открыла глаза и сказала:

– Не знаю, имеет ли это значение, но это стандартный меч пехотинца, – и уточнила, как всегда делали в Когорте: – Двуручный.

19

Десять месяцев до убийства императора

В первый раз, когда святой долга попытался тебя убить, ты этого не предвидела. Если бы ты была на йоту менее параноидальна, на каплю менее встревожена, ты могла бы обрадовать Ианту Тридентариус возможностью открыть конверт с надписью «В случае смерти Харрохак Нонагесимус». Ты могла только надеяться, что письмо содержит одну-единственную фразу вроде: «Получи как можно больше удовольствия от созерцания моего трупа, сучка». Но это писало твое предыдущее «я», так что ты особенно не гадала.

Прошло всего несколько дней после твоего появления в Митреуме. После того, как ты опозорилась с телом Цитеры, ты не ходила обедать вместе со всеми и просто искала еду в странном помещении, которое все звали кухней. Это была длинная, чистая голая комната. Электрические лампы отбрасывали длинные тени на кастрюли и сковородки, которые были старше Дрербура, но не состарились ни на день. К тому моменту ты еще не придумала свой экзоскелет, но уже сделала прототип – кожаный чехол, прикрывающий нижнюю часть спины, и почти везде ходила в нем, как будто страдала сколиозом. Ты съела порцию мутного тушеного мяса, оставленного на плите. Есть хотелось очень. Ты еще не знала того, что император расскажет тебе позже: что ликторы прекрасно могут обходиться без пищи, но вот без воды протянут недолго. («Кир наполовину мумифицировался, пока мы этого не поняли», – он охотно пустился в воспоминания.)

Твоя ошибка заключалась в том, что ты не унесла еду в свои комнаты. Комната Ианты в тот момент еще не рассматривалась. В ту первую неделю ты еще чувствовала себя отупевшей, ты устала, ты была голодна, так что ты присела за стол, чтобы съесть еле теплый ужин, и успела проглотить примерно пять ложек, прежде чем клинок вышел у тебя из груди.

Целился он явно в легочный клапан, но на пути оказались третье и четвертое ребра. Эту ошибку нападающий запомнил надолго. Они всегда тебе помогали, вот и в этот раз выстрелили, как пружины. Толстые прутья реберных хрящей рванулись из груди и зафиксировали клинок, ребра стали челюстями, а грудина – упором. Кровь хлынула в унылое рагу, и рапира застряла. Ты дернулась назад. Кости фаланг высунулись из-под кожи, как крошечные ножи, и ты, от страха не придумав ничего сложного, вслепую вцепилась в мускулистые, лишенные жира бедра стоявшего сзади человека.

Когти рвали плоть бедер и таза, но ты быстро узнала, что Ортус из Первого дома не реагирует на боль. Он двинулся, потащив тебя за собой, стянув с табурета, прочь от миски с кровью, и ты отпустила его рапиру, растворив кость. Он отшатнулся назад, а ты бросилась вперед, перекатилась через стол, разлив еду, разбросав кастрюли и вызвав страшный шум.

Там, где рапира задела ребро, откололся кусочек кости. Ты вырвала его из груди и из почти живой кости выросли бедра, вплавленные в коленные чашечки, в таз, в скелет из возрождающегося пепла. Ты оторвала одно из ребер конструкта, пока он не бросился на некросвятого, и ребро оказалось огромным и очень удачным. Пузырящийся мозг легко отделился от прочной кости, как будто был создан именно для этого. Центр для создания формы, оболочка для силы. Ты сжала ладонь, и кость треснула. Тебя подбросил вверх костяной поток, двадцать пар рук вырвались из липких осколков и вросли в пол, окружив тебя бронированной изгородью.

Удивительно, как просто это получилось. Ты едва подумала об этом – и все уже было готово, а энергии понадобилось ничтожное количество. Но кровь вытекала очень быстро, и что-то случилось с довольно важными мышцами, так что у тебя особо не было времени – нужно было остановить кровотечение, а остальное оставить на потом.

Только теперь ты на него посмотрела по-настоящему. Дурацкая идея. Почему ты не убежала? Ты решила на него посмотреть, как будто надеялась чему-нибудь научиться? Кто-то, настроенный чуть менее критически, указал бы, что ты только что получила двенадцать дюймов стали в грудь, и твоим мышцам пришлось выталкивать клинок прочь из собственной грудной клетки, но ты не видела смысла оправдываться. Он в очередной раз напугал тебя. Ветхий, усталый ликтор, кожа которого словно прилипла к черепу, натянувшись до предела на ничего не выражавшем лице. Казалось, Ортус из Первого дома не нуждается в еде или даже в воде. Его смуглая кожа казалась обгоревшей или еще как-то окислившейся, и короткая щетина ржавого цвета впечатления не улучшала. На мгновение ты замерла, не понимая, происходит ли все это наяву. Это дорого тебе обошлось.

Из протоскелетной пыли ты подняла пять полноценных конструктов: тебя, усталой и голодной, хватило только на это. Они, как огромные пауки, расползлись по столу и двинулись на него. Святой долга вскинул на плечо свое чертово копье. Ты наконец-то испугалась по-настоящему. Копье в качестве второго оружия. Копье. Он использовал тупой конец меча – ты так и не научилась называть его яблоком – и разбил череп первого конструкта в пыль. Бил он с невероятной силой. Ты попыталась собрать скелета обратно, не выходя из своей клетки, слепить позвоночник, набросать сверху пепла, но челюсть второго скелета уже отлетела в сторону. Третьего он обезглавил копьем, перебив шейный позвонок, так что во все стороны полетели костяные осколки. Ну а потом твой убийца потерял терпение. Он высосал танергию из двух оставшихся скелетов – ощущение было такое, будто тебя ударили в лицо. Они рассыпались облачками костяной пыли.